Дмитрий Емец – Билет на Лысую гору (страница 5)
– Сколько-сколько? – с улыбкой переспросила фея.
– Ну пять… – неохотно поправился Эдя.
– А не лопнешь?
– В крайнем случае… ну в самом крайнем… один, – убито произнес Эдя, испытывая сильное желание уронить на всезнающую фею кастрюлю.
– Оно, конечно, можно. Очень даже запросто, – мрачно заверила его Двухдюймовочка. – Вся проблема в том, что ты собираешься превратить бриллианты в деньги, а я об этом знаю… Даже при условии, что на Лысой Горе ничего не пронюхают, это станет известно «Книге запретов», и тогда я лишусь своей магии. До капли. «Книга запретов», видишь ли, не просто книга. Это закон, который исполняет сам себя, не зная снисхождения.
Убедившись, что на добровольный энтузиазм рассчитывать не приходится, Эдя решил стимулировать энтузиазм принудительный. Вскочив на стул, он разразился проникновенной тирадой. В своей речи он особенно напирал на то, что феи всегда помогали людям, а под конец, в ораторском припадке, заявил о своей готовности обратиться за братской помощью к Трехдюймовочке и стать ее пажом на веки вечные. Несмотря на бедность риторических фигур, речь, особенно в финальной своей части, подействовала на Двухдюймочку отрезвляюще.
Фея тревожно зашевелилась и выразила готовность помочь.
– Только без денег! Придумай что-нибудь другое! – заявила она.
Эдя спрыгнул со стула. Он решил не мелочиться и просить сразу много.
– Нет денег – не надо! Тогда что-нибудь другое. Все, что поможет быстро разбогатеть. Какая-нибудь блестящая находка из будущего. Например, вечный двигатель? Нет? Тогда секрет превращения карандашного грифеля в алмазы или водопроводной воды в бензин? А-а?
– Великан, ты совсем тупой! – мягко сказала фея. – Ты меня переоцениваешь. Я волшебница, а не технарь. Если будет нужно, я могу сделать так, что прямо здесь и сейчас появится лошадь, но попроси у меня чертеж машинки, делающей живых лошадей, и я покручу пальцем у виска…
Эдя схватился за голову. Ему хотелось встать на четвереньки и выть на луну. Вскочив, он забегал по кухне. Внезапно его ногу нежно обвила старая газета. Хаврон пнул ее, но при этом взгляд его непроизвольно зацепился за заголовок.
– «Пророк»! Вот оно! «Пророк»! Вот что мне поможет! – заорал он, целуя газету.
– О, буйное помешательство! Вот что бывает, когда между головой и телом не выдерживается пропорция один к девяти! – со знанием дела сказала Двухдюймовочка.
Наконец Эдя успокоился и стал выражаться более ясно.
– Наша золотая жила – пророчества! – пояснил он. – «Пророк» – популярное телевизионное шоу. Чем больше предсказаний сбывается, тем грандиознее приз. Разумеется, многое зависит от глобальности предсказаний. Такие мелочи, как дождик в среду вечером или повышение цен на нефть в «Пророке» не котируются. Нужны яркие, необычные, сенсационные предсказания. Ты справишься! Твоя сестра говорила, что ты отлично гадаешь!
Убедившись, что великанчик больше не прыгает и не вопит, фея поинтересовалась, велик ли приз.
– Сумма каждый раз увеличивается втрое. Кажется, за одно правильное предсказание три, за два – девять и за три – двадцать семь тысяч… – припомнил Эдя.
– Двадцать семь тысяч чего?
– Долларов.
– О! – удивилась Двухдюймовочка. – Разве доллары еще что-то стоят? По-моему, после того как Америка отказалась от национальной валюты…
Эдя подался вперед.
– Погоди! Америка отказалась от долларов?
– А разве нет? Я как-то от нечего делать нагадала это на кофейной гуще. Долларов, евро – ничего не будет. Весь мир перейдет на единую валюту. Называется
– Это точно насчет долларов? – серьезно спросил Эдя.
– Что? Да как ты смеешь, великанчик! Кофейная гуща – мой конек, – заявила фея.
Предчувствуя сенсацию, Эдя схватил карандаш.
– В каком году примут эти самые
Фея наморщила лобик.
– В 2050-м, по-моему. Или нет, вру, в 2050-м Россия вновь станет монархией… Значит, где-то в 2045-м, – легкомысленно промурлыкала она.
Сделав на клочке бумаги запись, Эдя покрутил в пальцах карандаш.
– Слишком долго ждать, – удрученно сказал он. – Вот если бы это случилось завтра, тогда совсем другое дело. Еще что-нибудь у нас есть?
Эдя покрепче ухватился за карандаш. По его лицу забродило вдохновение. Минут через десять он глубокомысленно созерцал столбик предсказаний.
– Всплеск рождаемости – 2012-й. Три года подряд у всех будут рождаться исключительно двойняшки. Тайна вечной жизни – 2018 год… – бормотал он. – Бессмертный роман «Тридцать первый сребреник» – 2019-й. Перенос столицы в Саратов – 2040-й. Москва становится курортным городом после образования в Раменках нового шельфового моря. Вокруг Москвы зеленеют ананасовые и банановые плантации – примерно 2060-й. Чукчи мигрируют на юг и дарят человечеству один за другим семь гениев – после 2065-го и дальше. На Урале появится новая гора высотой в девять километров – 2068-й. Создание мозговых протезов – около 2090-го… О, нет! Если я это озвучу, меня упекут в психушку, причем до того, как в 2034-м все психушки закроют на переучет…
Эдя еще раз скептически посмотрел на бумажку и скомкал ее, правда, почему-то очень осторожно.
– Никуда не годится! «Пророк» этого не возьмет. Таких бредовых предсказаний у него пруд пруди. Чтобы он поверил, нужна изюминка! Событие, которое произойдет в самое ближайшее время! Завтра! Послезавтра! – заявил он.
Двухдюймовочка вздохнула.
– Ну хорошо… Так и быть… Попытаюсь предсказать что-нибудь из ближайшего будущего. Исключительно, чтобы позлить сестру. Но учти, великанчик, только посмей после этого стать ее пажом! Еще раз увижу на тебе ее метку – следующая метка будет на твоем гробу! – предупредила она.
Фея вытерла губы и, встав, искоса посмотрела в окно. Эдя услышал, как она бормочет:
– Тэк, что у нас тут?.. Луна в упадке. Венера уже не видна… Ветер северо-западный девять сквозняков в секунду. На фиалке высох третий лист… Первая буква в имени прадедушки этого болвана «В»… Ну-ка, дружок, вырви у себя сколько хочешь волос! – вдруг потребовала она, повышая голос.
– Что, прямо так? – встревожился Эдя.
– Да ты еще и трус? Рви давай! Смелее!.. Магия требует жертв… Сколько вырвал? Считай! Что, девять? Точно девять? Ну тем хуже для тебя…
– Почему хуже? Не получилось? – забеспокоился Хаврон.
– Напротив, все получилось просто отлично! – заверила его Двухдюймовочка. – Слушай, глупый великанчик!.. Завтра из реставрационной мастерской при Пушкинском музее будет похищена картина «Мальчик с саблей» работы неизвестного художника. Она пропадет среди бела дня, из охраняемого помещения, и круглосуточно направленная на нее видеокамера ничего не зафиксирует. Кто-то наденет на нее – на видеокамеру, то бишь! – носок с сохранившимся ценником.
Низко висящая лампа закачалась, задетая взвившимся затылком Эди.
– Когда ограбят мастерскую? – крикнул он.
Двухдюймовочка удивленно подняла брови.
– Ну я же, кажется, сказала: завтра! И еще раз повторяю: не вздумай стать пажом моей сестры! Ты понял, великанчик? Только попробуй служить ей, а не мне, и я превращу твои уши в свиные!.. Эй, ты куда? Я с кем разговариваю?
Но Эдя уже мчался к дверям, словно его преследовал осиный рой.
– Ох уж эти великанчики! Убежал и даже ручку не поцеловал!.. Выпить мне, что ли, коньяку? Пусть у сеструхи башка потом трещит! – мечтательно произнесла Двухдюймовочка.
Час спустя стеклянная дверь буфета главного корпуса «Стаканкино» отразила стремительно несущегося Эдю. Мимо милицейского поста на входе внизу он пробрался каким-то чудом, примазавшись к группе участников спортивного шоу «Тяни-Толкай». Едва прошмыгнув пищащий металлоискатель, усмотревший грозное оружие в обычных ключах, он нагло удрал от тянитолкаевского ассистента и моментально заблудился в одном из коридоров. Здесь, перейдя с кроссового бега на спортивную трусцу, он отловил за локоть молоденькую секретаршу, дожевывавшую на ходу песочное пирожное.
– Где «Пророк»? – крикнул Эдя ей в новенькое ухо.
– Шестой этаж. Три комнаты сразу у лифта, – пугливо роняя крошки, объяснила секретарша.
Вскоре бывший официант задумчиво созерцал одинаковые железные двери. На первой было: «НЕ БУХГАЛТЕРИЯ! ПОСТОРОННИМ НЕ ВХОДИТЬ!» На второй: «БУХГАЛТЕРИЯ! НЕ ВХОДИТЬ!» и на третьей: «ПРИЕМ ПРЕДСКАЗАНИЙ СТРОГО ПО ТЕЛЕФОНУ!»
Кроме упомянутых надписей, на одной из дверей красовался захватанный график съемок, на котором кто-то понаставил карандашом язвительных вопросительных знаков.
– Будем считать, что я не посторонний! Я курица, которая снесла для них сенсацию. Они примут меня с распростертыми объятиями, – сказал себе Эдя, с трепетом открывая первую дверь.
Бывший официант наивно ожидал оказаться в творческом пекле, где методом проб и ошибок, в бесконечных дублях и режиссерских криках куется массовое искусство, но, увы, загроможденная столами комната была почти пуста. Лишь у окна происходило какое-то подобие деятельности. За столом, к Эде затылком, сидел молодой мужчина в светлой майке и, страдальчески потея, топтал клавиатуру компьютера двумя пальцами.
– Добрый день! Моржуева не видели? Ведущего, в смысле? – крикнул Эдя, обращая свой вопрос к одинокому затылку.