Дмитрий Емельянов – Тверской Баскак. Том Второй (страница 31)
«Все в этой истории свою выгоду ищут, а я чем хуже⁈ Если уж и участвовать, то определенно имея свою цель. Но какую⁈ Какой навар смогу извлечь я из этой разборки за Псков?»
Мои размышления прерывает скрип двери. Поднимаю взгляд и вижу в дверном проеме Калиду.
— Не прогонишь? — Он извиняюще улыбнулся. — Вопрос у меня есть!
Подумав, что хороший совет мне не помешает, киваю ему.
— Проходи.
Прикрыв дверь, Калида прошел к столу и, получив еще один разрешающий кивок, сел. Выдохнув и молча посидев, словно бы обдумывая в очередной раз свою мысль, он все же начал.
— Так что ты думаешь по этому поводу? — Он мотнул головой в сторону двери, намекая на недавнего гостя.
Вопрос слишком общий, но я понимаю, о чем он спрашивает. Его интересует, буду я вмешиваться или нет. Поэтому отвечаю так же кратко.
— Еще не решил.
Помолчав, как будто бы соглашаясь с моим правом подумать, он продолжил гнуть свою линию, ради которой пришел.
— Ежели Пскову помочь, так он в союз наш вступит и взнос солидный внесет.
Быстрый взгляд Калиды скользнул по моему лицу, проверяя мою реакцию. О ком у него душа болит, мне понятно, но я все же отрицательно качаю головой.
— Нет! Нам туда соваться сейчас ни к чему. Немчуру в одиночку не одолеем, да и нужды нет. Через годик их новгородцы с Великим князем и без нашей помочи попрут из Пскова.
Брови Калиды удивленно взлетели вверх.
— Откуда знаешь⁈
Отшучиваюсь, по-прежнему держа на губах загадочную усмешку.
— Считай, что сон вещий мне был.
Сделав вид, что ответ его вполне устроил, Калида глубокомысленно помолчал, а потом зыркнул в мою сторону.
— Дак, ежели Ярослав Всеволодович пойдет с новгородцами против ливонцев, то он и с тебя потребует обещание исполнить. Ты же ему сотню стрелков обещал.
Обещание свое я помню, тут мне напоминать не надо, но сейчас глядя на хитринку, блеснувшую в глазах моего советника, мне вдруг пришла в голову неплохая идея.
«У меня есть противник, блокирующий мою северную торговлю. — Прокручиваю в голове появившуюся мысль и пытаюсь придать ей логическую стройность. — Он ввязался в войну, в которой получит хорошую трепку, но не будет разбит до конца. По результатам этой свары Дерпт по-прежнему будет стоять преградой на торговом пути в Ревель, и вот он-то и есть для меня главная цель. Пусть новгородцы и Александр сражаются за Псков, а я должен воспользоваться ситуацией и убрать с дороги нашего „доброго друга“ епископа Германа».
Откидываюсь на спинку кресла и отвечаю на невысказанный Калидой вопрос.
— Да! Сотню стрелков мы Великому князю пошлем и воевать с ливонцами мы тоже будем, но не сейчас! — Жестом останавливаю вспыхнувший было протест. — Подожди! Тут торопиться не стоит! К следующей осени наберем и обучим еще одну бригаду, вот тогда-то мы и сядем за общий стол. Как раз только-только горячее принесут. — Внимательно смотрю ему в глаза и вижу, что он понимает, о чем я, но все-равно добавляю. — Так что готовь войско, но не к этой, а к будущей зиме!
Часть 2
Глава 2
В Новгород приехали еще с вечера. Поставили шатры у городского вала, переночевали. А с утра, оставив три взвода стрелков и десяток конной разведки в лагере, я с Куранбасой поехал в Неревский конец. Там на перекрестье улиц Великой и Холопьей, на сколько я знаю, должен стоять дом Горяты Нездинича.
Этот большой Новгородский боярин с прошлого лета стал пайщиком моего торгового товарищества, чем значительно снизил для себя конечную цену на хлеб. Ему выгодно и мне хорошо, ведь на его посредничестве держится вся моя торговля с ганзейским представительством в Новгороде. Через него в Тверь идет весь европейский товар, до крайности необходимое мне железо и шерстяные ткани.
Горята хоть и младший брат в боярском роду Нездиничей, но человек умный и, что не менее важно, спокойный и рассудительный. Слово свое он ни разу не нарушал и вообще умеет вызывать к себе доверие.
Будучи в Твери, Горята не раз уверял меня, что ежели я вознамерюсь когда-либо посетить Новгород, то двери его дома для меня всегда открыты.
«Вот и проверим, — усмехнулся я, проезжая по мосту через Волхов, — так ли уж гостеприимен наш новгородский друг, как сказывал».
Копыта мягко шлепают по покрытой снегом деревянной мостовой. Кобыла недовольно фыркает на обилие чужих людей, а я смотрю на стоящие по обеим сторонам улицы двухэтажные деревянные дома, на снующих вокруг горожан и слегка восторгаюсь жизнеспособностью и силой духа этого великого города.
«Это ж надо, ведь всего десять лет прошло со времени Великого голода. Если верить летописям, то на этих вот самых улицах валялись трупы умерших от голода, а люди от отчаяния даже мертвечину ели. Город тогда опустел и выгорел наполовину. Думали, не поднимется больше Новгород, ан нет! Вон, стоит как ни в чем не бывало и еще сильнее и краше стал».
В городе действительно большое оживление. Прибыл-таки сын Великого князя Александр Ярославич с дружиной. Событие, которого Новгород ждал с середины лета и, наконец, дождался. И хоть сам князь, как водится, остановился на княжьем городище, все равно в городе народу прибавилось. На торжище в Славянском конце полно гостей с Низовских земель, и каждый день подходят еще отряды с Суздаля и Владимира.
Пока я размышлял о своем, уже подъехали, и Куранбаса остановился перед высокими резными воротами.
Бросаю взгляд на воротные столбы, украшенные деревянными головами драконов, и киваю половцу.
— Чего ждешь, стучи!
Куранбаса загрохотал ручкой камчи в дубовые доски, а я еще раз осматриваю искусно вырезанные морды чудовищ.
«Надо ж, будто с драккара варяжского сняли!»
В ответ на стук из-за ворот раздался недовольный бас.
— Кому там неймется⁈
Скрип замерших на морозе петель, и в приоткрывшейся дверце появляется свирепая физиономия Горяты.
— Чего надо⁈ — Он близоруко щурится и выглядит натурально, как медведь, которого подняли из берлоги. Огромный! С нечесаной бородой и растрепанной шевелюрой на широченных плечах.
— Пустишь? — Подъезжаю ближе, чтобы он смог меня разглядеть, и слышу удивленное.
— Мать честная! Ты что ли, Фрязин⁈ — Грозное выражение лица тут же меняется на радостную улыбку, и повернувшись, он орет куда вглубь двора.
— А ну живо все сюда! У нас гость дорогой!
Ворота тут же распахиваются во всю ширь, как и улыбка на лице Горяты.
— Вот удружил! Рад видеть тебя, консул, в своем доме! Проезжай, располагайся!
Как только дворовые приняли у нас лошадей, я тут же попал в медвежьи объятия хозяина. Помяв меня как следует, Горята потащил в дом.
— Пошли! Напою, накормлю! Устали поди с дороги⁈
Вопросы сыпятся один за другим. Я не успеваю отвечать, но никто и не ждет моих ответов. Горята куда-то тянет, дворовые заполошно бегают, собаки на цепи брешут, как бешенные. В общем, бедлам еще тот, и эта гостеприимно-радостная суета вокруг меня закончилась, только когда я уселся на лавку за уставленным яствами столом.
Расслаблено откидываюсь спиной на стену и встречаю иронично-насмешливый взгляд.
— Неужто и ты, Фрязин, приехал за Новгород воевать⁈
Разлив по кубкам медовуху, Горята подвинул один из них мне.
— Или ты здесь по другим делам⁈
Взяв кубок, я отвечаю ему в той же чуть насмешливой манере.
— По этой, Горята Нездинич, по этой!
Опрокинув в себя свою чашу, он утер рот тыльной стороной ладони и рассмеялся.
— Удивил! Вот уж не думал, что ты за Новгород вступишься! — В его глазах вспыхнуло любопытство, перемешанное с недоверием.
Выдерживаю его прощупывающий взгляд и пожимаю плечами, как ни в чем ни бывало.
— А что тебя удивляет⁈ Чай не чужие люди, отчего ж не помочь!
Горята все еще недоверчиво косится на меня, а я держу его взгляд с совершенно невозмутимым выражением лица. Мне это совсем не трудно, поскольку я действительно привел своих бойцов на помощь, ну а то, что это не единственная моя цель, так всех моих планов никому знать не обязательно.
Не углядев никакого подвоха, Горята наливает по новой и, звонко чокнувшись со мной, выпивает.
Я такими лошадиными порциями эту сладковатую брагу пить не могу и налегаю на еду. Отломив куриную ногу, гладу себе на тарелку, а Горята, прожевав кусок мяса, вдруг наклоняется ко мне.
— Коли так, тогда вот что! Со мной пойдешь!
Оставив куриный окорочок, поднимаю взгляд на хозяина.
— Куда это?