Дмитрий Емельянов – Тверской Баскак. Том Третий (страница 45)
Поднимаюсь на второй этаж и прохожу в свой кабинет. Приветствуя меня, вскакивает из-за стола Прошка, и я бросаю ему на ходу.
— Сбитня мне горячего принеси.
Через минуту, проскользнув в кабинет, он поставил на стол кружку и кивнул на приемную.
— Там князь Константин Полоцкий с час уж как дожидается.
«Опять разосрался с кем-то и жаловаться пришел!» — Промелькнуло в голове, и первой мыслью было послать его подальше. Дел у меня и без того хватало, и тратить время на бесконечные жалобы скандального князя мне совсем не хотелось.
Подавив раздражение, все-таки решаю принять его. Завтра важное заседание княжей палаты, и хотелось бы, чтобы все прошло гладко.
Сажусь за стол и, сделав глоток ароматного напитка, киваю Прохору.
— Ладно, зови!
Через минуту, мягко шурша дорогущими сафьяновыми сапогами и новым, расшитым золотом кафтаном, вошел Константин. Пока он шел от двери до стола, я успел вспомнить, как выглядел этот человек четыре года назад, и мысленно усмехнулся.
«Оброс жирком котяра!»
Вслух же приглашаю князя садиться и с радушной улыбкой на лице интересуюсь, что его привело ко мне. Прошка ставит перед ним такую же, как и у меня, кружку с горячим сбитнем, а тот, скосившись на нее, морщится.
— А что, вина у тебя нет, консул?
«Хамит парниша! — Саркастически хмыкаю про себя, но мне уже становится интересно. — Чтобы этот трусливый заяц позволил себе этакую беспардонность… Для такого у него в закромах должно быть действительно что-то стоящее».
Поднимаю глаза на Прохора.
— Принеси нашему дорогому гостю брусничной наливки.
Прохор склоняет голову в поклоне и тут же испаряется, а я все так же любезно улыбаюсь гостю.
— Ну, рассказывай, князь дорогой, с чем пожаловал?!
Вальяжно развалившись в кресле, Константин закинул ногу на ногу.
— Слушок вот до меня дошел, что родственничек мой хочет на завтрашнем заседании княжей палаты выдвинуть себя кандидатом в консулы.
Слегка ошарашенный, встряхиваю головой.
— Товтивил?!
— Да нет! — Константин досадливо взмахнул рукой. — Не этот родственник, а тот что на старшей моей сестре женат. — Он выдержал паузу и, глядя мне прямо в глаза, произнес, четко выделяя каждое слово. — Князь Новгородский и Киевский Александр Ярославич, прозванный в народе Невским.
Это имя озадачило меня не меньше, чем предыдущее.
«Зачем Алесандру лезть в мой огород? Сейчас у него на уме должна быть только борьба за Великокняжеский стол. Ради этого он и в Орду едет! И вообще такого в летописях не было! — Тут же крою себя за глупость. — Ты идиот! В летописях и такой Твери, и союза городов тоже не было! Привык, что все события катятся, как по рельсам, а это уже новая история, и в ней все может быть совсем по-другому!»
Бросаю взгляд на довольную рожу Константина и понимаю, что позволил себе слишком много эмоций, и все мои мысли отразились на лице. Беру себя в руки и добавляю в голос жесткости.
— Откуда у тебя такие сведения? Может наговариваешь лишнего?!
— Обижаешь! — Константин взял наполненную Прохором рюмку и, опрокинув ее себе в рот, ощерился в довольной усмешке. — Не забывай, он же ведь на сестре моей женат, а вокруг нее девок Полоцких еще немало трется, так что уши в доме Александровом у меня имеются.
Не снимая жесткости, прощупываю его взглядом.
— А коли так, какая тебе выгода зятя своего закладывать?
В глазах князя блеснула злая ирония.
— Да как-то не повезло мне с сестрами! Не любят они меня! Особенно старшая Александра! К тому же сынок у нее подрастает… Одиннадцать годков уже, пора ему теплое местечко присматривать. Знаю, она бы его на Полоцк уже давно посадила, да пока руки коротки! А вот ежели муженек ее…
Он недвусмысленно развел руками, и я кивнул.
— Ясно!
Я уже полностью успокоился, и в моей голове начала складываться вся картина целиком.
«Теперь понятно, для чего Александр приехал и брата из Москвы позвал. Он сколачивает коалицию и первым хочет заполучить в нее Ярослава, поэтому они уже который день мозги ему промывают. Наверняка, уже и с другими князьями работа проведена! И кто-то из них согласился! Интересно кто?!»
Словно почувствовав о чем я думаю, Константин отвлек меня.
— Знаю еще, что Александр князей уговаривает, чтобы завтра на заседании палаты, его, а не тебя выдвинули кандидатом на выборы консула. Кто на его сторону встал, не могу сказать, но слышал, что настроение у зятька моего сегодня было хорошее, значит дело у него клеится.
— Ну, а ты что же?! — Вцепившись взглядом в князя, прощупываю его еще раз. — Неужто у него для тебя пряника не нашлось?
В глазах Константина пропала ирония, и на его обвисших щеках прорезались жесткие складки.
— Ты, Фрязин, хоть и не нашенский, да и роду простого, но я тебе вот что скажу. Ты ни разу меня не обманул! Твоему слову, я знаю, можно верить, а с Александром договориться нельзя. Он сегодня пообещает, а завтра и не вспомнит! Тем более, я же говорил, сестрица…
Вижу, в этот раз Константину можно верить. От меня ему никакой угрозы, одна польза, а вот Александр, действительно, его растопчет, как только нужда в нем пропадет. А если это так, то мне надо хорошенько все обдумать, хотя времени в обрез и действовать нужно стремительно.
Поднявшись, показываю гостю, что ему пора, и говорю на прощание.
— В одном ты прав, Константин Брячиславич, слово мое крепкое и ничего я не забываю, ни плохого, ни хорошего!
Выпроводив князя, приказываю Прошке немедленно вызвать Калиду и Куранбасу, а сам, возвратившись в кабинет, начинаю размышлять.
«Александру хорошо бы уже на пути в Сарай быть, ведь ему надо побратима своего, Сартака, застать. А то придет весна, уедет тот в степь, и ищи его потом свищи. Торопится ему надо, а он все еще здесь, хотя звание консула ему Владимирский стол не принесет. Зачем вообще он все это затеял?! Ему, князю до мозга костей, эта демократия и в Новгороде уже обрыдла, он хочет сам править, жестко и единовластно, чтобы никакое вече или земский собор под ногами не путались. Для этого ему нужен Великокняжеский ярлык, за ним-то он в Орду и едет… — Тут меня внезапно озаряет прозрение. — Александр хочет лишить своего брата-соперника всякой поддержки. Он опасается, что Тверь может встать на сторону Андрея, а Тверь вместе с Союзом городов русских — сила ныне немалая».
Тут мои губы невольно растягиваются в довольной улыбке.
«Вот в чем его замысел! Встать во главе Союза и не позволить ему вмешаться в борьбу, или, как минимум, сильно обескровить его перед решающей битвой».
Нащупав нить, начинаю мерить шагами комнату.
«Итак, какие у него шансы?! Если князья его завтра поддержат, то он сможет выдвинуть себя на земском соборе. Кого народ изберет, его или меня? Тут многое будет зависеть от того, сколько князей встанет на его сторону? Сколько…?! — Начинаю быстро прикидывать, кто может перекинуться. — Бежецкого князя он может припугнуть, он там на отшибе и к Новгороду близко. Мстислав Торопецкий и Всеволод Смоленский вроде как прямая родня, но это ничего не значит…»
Мои мысли прерывает стук в дверь, и на мой крик «заходи» в дверном проеме появляется Калида.
«Быстро он, молодец!» — Успеваю отметить и в двух словах пересказываю ему недавний разговор с Полоцким князем.
— Прямо сейчас мне надо знать, кто из князей пошел на сделку с Александром! Время идет на минуты! — Мой вопросительный взгляд застывает на лице друга. — Что можешь сказать?
Калида морщит лоб и вспоминает.
На днях у Якуна приезжие бояре собирались. Всех, кто был, мои люди не приметили, но вот бежецкого боярина Хрома Кобылу узнали. — Подумав, он добавляет. — Еще этот Хром вчера к Даниилу Московскому заходил. Я еще голову сломал, какие-такие дела могут быть у князя с худородным боярином.
Черный ход постоялого двора «Княжьи хоромы» закрыт, но это мой постоялый двор, и я подаю Калиде ключи.
— Открывай!
Пошерудив ключом, тот снял замок и потянул ручку на себя. Смазанные петли прокрутились без скрипа, и из темного нутра пахнуло теплом и запахами кухни.
— Пошли! — Подняв фонарь, Калида шагнул первым, за ним я и Куранбаса.
Лестница бежит вверх, чуть поскрипывают ступени, мы поднимаемся на второй этаж. Здесь три комнаты в восточном крыле занимает Бежецкий князь Жидислав Ингваревич Старый.
Идем по коридору. Длинные полы плащей полощутся по ногам, капюшоны скрывают лица.
У входа мордатый гридень, выставив ладонь, останавливает нас.
— Куда?! Не велено! Князь отдыхает!
Он презрительно оттопыривает нижнюю губу, а Калида без слов впечатывает ему в живот свой железный кулак.
Выпучив глаза и надув щеки, тот оседает на пол и слышит над собой злой шепот.
— Вякнешь, язык отрежу!