Дмитрий Емельянов – Тверской баскак. Том 4 (страница 9)
«А что! — Обрадованно воскликнул я тогда. — Ведь так можно не только решить проблему, но еще и подзаработать!»
Дабы в новую едва созданную страховую компанию поверили, я прикрыл ее вывеской уже завоевавшего доверия Военно-Сберегательного банка.
Якобсон, конечно, был категорически против.
Выпучив глаза, он зашипел на меня.
— Вы с ума сошли! Их всех пограбят, и они придут ко мне за деньгами! И где же нищий старик Якобсон возьмет их по-вашему⁈
«Если придут, — захотелось мне ему ответить, — тогда дело швах! Поэтому надо сделать так, чтобы не пришли!»
Так я ему, конечно, не сказал, а лишь усмехнулся.
— Возьмешь с них за страховку по десять копеек с рубля, и если за погашением убытков придет меньше, чем каждый десятый, то мы с тобой уже в плюсе!
На это мой главный банкир недовольно буркнул.
— А если больше⁈
В дальнейшие прения с ним я вступать не стал, а резко отрезал.
— Чего ты там бубнишь! Ты ведь не свои деньги тратишь, чего тебе переживать!
Якобсон заткнулся, но отвернувшись, все же прошептал так, чтобы я услышал.
— Деньги не мои, а случись чего, спрашивать-то придут с кого?!.
Правда в его словах, конечно, есть, но я очень надеюсь, что все закончится хорошо, ведь в противном случае и для меня полный кирдык! С этой экспедицией я играю ва-банк, почти также как на поле под Коломной. Вариант проигрыша лучше даже не рассматривать!
Идея со страховкой состоятельным людям Твери понравилась, а что, дело показалось всем беспроигрышным. Они платят за страховку десять процентов, а я обещаю им прибыль в двадцать, получается десятая часть чистого навара, притом что делать-то ничего не надо. Соблазнительно! Да и гарантом выступает Военно-Сберегательный банк, к надежности которого все уже успели привыкнуть. Конечно, у тех, кто захотел бы копнуть поглубже, сразу же появились бы опасения, ведь банк принадлежит мне, а раз я вкладываю в предприятие больше чем имею, то чем буду расплачиваться в случае наступления гарантийного случая⁈
К счастью, таких не нашлось, а удачно пущенный мною слух, что консул здорово лопухнулся с этой страховкой и надо ловить шанс, пока он не прозрел, заставил вложиться даже таких людей как Якун и ему подобных, ранее с подозрением смотревших на все мои затеи.
Денег теперь хватало, осталось только утвердить список товара и начать грузить на суда.
Сидя на корме легкого ялика, смотрю на приближающийся причал Тверской верфи. Двое стрелков на веслах мощными гребками гонят легкую лодчонку через Волгу. Я сам сижу на руле и наслаждаюсь свежим речным воздухом. После духоты заполненной людьми палаты он особенно приятен.
Заседание совета акционеров Восточно-русской торговой компании закончилось. После долгих и утомительных разговоров список товара все-таки утвердили, а главное… Избрали исполнительный совет компании, иначе говоря, тех кто собственно будет рисковать своей шкурой и поведет караван в Орду. Председателем этого совета стал, естественно, я, но чтобы жизнь не казалось мне слишком легкой туда же запихали еще Якуна Зубромича, Горяту Нездинича и боярина Фрола Малого. Не скажу, что для меня это самый комфортный состав, но желание пайщиков приставить к контролю над делом все заинтересованные стороны мне понятно, и потому я не стал препятствовать ни одной кандидатуре, хотя сознаюсь, лицезреть несколько месяцев кряду морду Якуна удовольствие еще то.
Причал стремительно приближается, и заложив руль вправо, кричу:
— Левым табань!
Мгновенно крутанувшись на месте, ялик аккуратно прикладывается левым бортом к причалу, и не дожидаясь пока кинут мостки, я соскакиваю на берег. Меня здесь уже ждут, и я пробегаю взглядом по лицам встречающих.
— Ну здорово, господа мастеровые!
Довольно улыбаюсь и специально нажимаю на слово «господа», дабы подчеркнуть мое уважительное отношение, да и слегка разрядить нервный настрой у ждущих меня людей. Здесь сейчас собрались почти все мои лучшие мастера, потому как я приехал принимать у них первый из двадцати трех, полностью переоснащенный к походу корабль.
Тверская верфь строит катамараны уже больше десяти лет, и этот далеко не новый. Ему уже лет пять, но как сказали бы в двадцать первом веке, он с буквой М, то бишь модернизированный, и эта модернизация флота потребовала поистине титанических усилий от всего моего производственного комплекса.
Получив в ответ нестройное разноголосое приветствие, прохожу мимо и направляюсь к стоящему у причала кораблю.
Подойдя, оборачиваюсь к идущим вслед за мной мастерам.
— Ну давай, Иван Еремеич, начнем с тебя! Показывай, как и что сделали!
Глава верфи, бросив взгляд на стоящего рядом старшего плотника Ясыра и хозяйку швейно-ткацкой мануфактуры Бериславу, вышел вперед.
— Так это, — он еще раз нервно кивнул головой, — все сделали как ты сказал. Мачта есть, один парус сзади, один спереди! — Загибая пальцы, Еремеич наморщил лоб и напрягся, произнося незнакомые слова: — шверт опять же, румпель. Все исправили, как ты указал!
То, что Иван Еремеич заметно нервничает, меня настораживает — значит, какой-то косяк за собой чует! Спрыгиваю на палубу катамарана и прохожу к румпелю. Навалясь, перекладываю руль с борта на борт. Идет тяжеловато, но по-другому и быть не должно. Дальше шверт. В одиночку его не поднять. Подзываю бойца, и вдвоем поднимаем и опускаем. Все вроде работает и сделано добротно, не подкопаешься.
Подумав еще, приказываю поднять гафель и смотрю, как команда все делает умело и без суеты. Подняли, опустили, затем все то же проделали со стакселем. Пощупал полотно паруса — сукно крепкое, стежок ровный и плотный. Попробовал нитку на разрыв — не гнилая.
Одобрительно оглядываюсь на Бериславу и удовлетворенно киваю ей, мол молодец, я доволен. Зардевшись, женщина даже поклонилась, мол рада стараться.
Немая сценка показалась мне забавной, и мысленно даже успеваю подумать, что с Еремеичем показалось, наверное. Переволновался мужик, вот и нервничает!
Решив так, уже было обрадовался, но тут краем глаза замечаю, как мой главный кораблестроитель выдохнул с облегчением, и понимаю, что лажа все-таки есть.
Приказываю стрелку открыть лаз одного из поплавков. Тот резво бросается исполнять, и вмиг побагровевшее лицу Еремеича ясно дает понять, что я на верном пути.
Делаю шаг к открытому люку, и Иван Еремеич тут же подскакивает ко мне.
— Да надо ли тебе, консул, туда лезть⁈ Что ты там увидишь в темноте-то⁈
— И то верно! — На миг останавливаюсь, словно бы задумавшись, но тут же гашу вспыхнувшую было у Еремеича надежду отвертеться.
— Фонарь мне, живо! — Бросаю стоящему за спиной стрелку.
Через пару минут согнувшись в три погибели, заползаю вовнутрь корпуса. Перешагиваю через ребро шпангоута и, пошатнувшись, упираюсь ладонью в днище.
Рука хлюпает по растекшейся внизу луже.
«Вот как! — Разом вспыхиваю гневом. — За дурака меня держат!»
Первым порывом хочется выскочить наружу и заехать Еремеичу в рожу, но я все же сдерживаю себя и, дойдя до самого носа, осматриваю весь корпус. Обнаруживаю, что вода понемногу слезится сквозь швы, и по-хорошему надо бы перешпаклевать их да пройтись смолой еще раз, но в принципе еще сезон можно и на этом протянуть. Так что образ мышления Еремеича мне понятен. Эти работы не заказывались, и когда времени в обрез, чем-то можно и пожертвовать. Это понятно и простительно, непростительно другое! То что он хотел от меня это скрыть! Хотел мне лажу впихнуть, и вот это недопустимо!
Вылезаю на палубу и, отряхивая грязь со штанов и рубахи, медленно подхожу к своему главному корабелу. Тот, как-то весь сжавшись, старается не смотреть на меня и отводит глаза.
Можно, конечно, врезать ему сейчас как следует, отвести так сказать душу, но лазая в темноте, я совсем успокоился, и во мне включился уже подзабытый было учитель средней школы.
«Вот дам я ему сейчас в зубы на глазах у всех, наору… Это ж срам, позор, такое не забывается! Мужик обидится, может и обратно в Новгород свалит, а плотник и корабел Еремеич от бога! Дело свое знает, и второго такого мне еще поискать! — Все это быстро промелькнуло у меня в голове. — Нет! Надо по-другому! Надо все сделать так, чтоб и охоту отбило в будущем на авось лепить, и чтобы он еще благодарен мне остался!»
Смотрю ему прямо в глаза и говорю, чуть кривя губы в усмешке.
— Что ж! Когда хорошо сделано, так и придраться не к чему! Молодец, Иван Еремеич, надеюсь и все остальные кораблики не хуже, чем этот с верфи сойдут.
У того от удивления лезут на лоб глаза. Я вижу, что он ждал страшного разноса и пока еще не может поверить своим ушам. В его глазах читаются скачущие вопросы. Что это⁈ Неужто не заметил⁈ Да нет, быть не может!
Дабы сомнения не терзали бедолагу, я произношу все с той же усмешкой на лице.
— Как тут закончим, Иван Еремеич, ты зайди ко мне. Есть у меня к тебе разговор!
Всем своим видом показываю ему, что все видел и просто щажу его неразумного, не позорю перед всеми. Еремеич не дурак и все уже понял. Понурив голову, он кивает.
— Да, конечно, господин консул! Исполню, как велишь!
Еще раз бросаю многозначительный взгляд на мастера, мол даже не думай, ответить тебе придется по полной, и перехожу в носовую часть палубы. Здесь на каждом из углов установлены держатели для главной ударной силы моего флота.
Тут надо сказать, что над этой проблемой пришлось поломать голову. Баллиста достаточно объемна для пространства, где на счету каждый квадратный сантиметр, ракета слишком пожароопасна для деревянного корабля. Что остается⁈ Как ни крути только огнестрел.