Дмитрий Емельянов – Горе Побежденным (страница 4)

— Лодку с пшеницей отгоните к докам. Загоним все оптовикам, чтобы не возиться.

Словно дождавшись того, что хотел услышать, Акциний оставил свое безмолвное созерцание и резко крикнул:

— Стой! Зерно и рыбу везите к нам на базу. Завтра с утра раздадим беднякам Сартары, по фунту на семью.

Услышав такое, многие остановились, не поверив своим ушам, а Тули ошалело переспросил:

— Ты хочешь раздать нашу добычу даром?

Прищурив глаза, Наксос встретил возмущение жестким взглядом:

— Ты оглох, Ворон? Тебе надо повторять?

Покрутив головой и найдя поддержку в глазах окружающих, Тули зло процедил:

— Повторять не надо, а вот объяснить требуется. Какого хрена мы должны раздавать свое всякой шушере?

«Конфликт со старой верхушкой был неизбежен, — мелькнуло в голове Акси, — и, пожалуй, лучшего момента, чем этот, трудно найти».

Он обвел холодным взглядом собравшихся вокруг людей.

— Сегодня мы всем доказали, кто хозяин Сартары и по чьим законам она должна жить. А раз так, то вы должны помнить, что хороший хозяин не только доит скотину, но и кормит.

— Хочешь кормить нищих — корми! — яростно взвился Ворон. — Но только из своей доли, а нашу добычу не тронь! Мы за нее честно своей кровушкой расплатились!

Издевательская усмешка скривила губы Наксоса:

— Когда же ты, Тули, успел кровушку-то пролить: когда бегущих резал или когда баб беззащитных сильничал? Не пойму?

В глазах капо вспыхнула бешеная искра.

— За такие слова у нас отвечать принято! — Его рука потянулась к рукояти ножа.

— Я за себя всегда отвечаю. — Акциний почувствовал, как у него за спиной выросли Мера и Клешня. — И законы я знаю. А вот ты, Ворон, видать, подзабыл. Когда банда на деле, приказы старшего не обсуждаются. Будет сходка — там и поговорим, что да как. Так что вези зерно на базу.

— Да хрен тебе! — На солнце блеснуло отточенное лезвие. — Ты, пришлый, еще будешь меня законам учить! Я тебе свое кровное не отдам!

Поигрывая ножом, Тули шагнул вперед, но Акси даже не шелохнулся. Наступил момент, который должен был ответить, правильно ли все было рассчитано или нет. С какой-то пугающей его самого безмятежностью Акциний просто стоял и ждал до тех пор, пока между ним и надвигающимся капо не выросла мощная фигура Венда. И лишь тогда он похвалил себя — по-другому и быть не могло. Молодого варвара он выбрал и приблизил не случайно. Бывшему рабу в банде пришлось нелегко, и от таких, как Тули, он натерпелся немало унижений и издевательств. Требовалось всего лишь дать парню понять, что все в его руках, чтобы сегодня в его голосе прозвучала уверенная угроза:

— Ты не слышал, что тебе старший сказал?

Грязный от засохшей крови и сажи, варвар угрожающе сжал рукоять топора, но Ворон уже завелся — отступить в такой ситуации значило потерять лицо.

— А ты куда, сопляк, лезешь! Пошел отсюда! Знай свое место, пес!

Тули попер на парня, не сомневаясь, что тот уступит, но после сегодняшней резни перед ним стоял уже совсем другой человек, и не будь старый вор в такой запале, он бы понял это по тому безумному пламени, что горело в глазах Венда.

Оружие, что с такой легкостью унесло десяток жизней минувшей ночью, привычно взлетело вверх, и разящий удар расколол голову капо, как тыкву. Фонтан крови брызнул в разные стороны. Хрясь! Хрустнула лобовая кость, и на лице Ворона навсегда застыла изумленная маска.

Все случилось так быстро и неожиданно, что ошеломленная толпа вокруг застыла, как парализованная, пока гробовую тишину не нарушил спокойный голос Акциния:

— Нарушивший закон получил по заслугам. — Пройдясь взглядом по одеревеневшим лицам сгрудившихся вокруг воров, он тронул варвара за плечо: — Ты, Венд, с этого дня капо центрального рынка Сартары вместо Ворона. — И, разряжая грозовое напряжение, жестко бросил всем остальным: — Ну что встали! Добыча сама себя не погрузит и на базу не отвезет! Или хотите городскую стражу дождаться⁈

Сбросив оцепенение и не смотря на лежащее в луже крови мертвое тело, все начали расходиться. Медленно, но с каждым шагом все быстрее и быстрее, словно стараясь делом вытеснить из головы страшную сцену.

Перегруженные лодки уже отчалили от берега, беря курс на противоположную сторону Радужной бухты, когда из-за камней выполз маленький незаметный человечек в серой сутане. Поставив последнюю точку на листе пергамента, он убрал свои заметки в тубус на поясе и зашагал к городу. По его быстрому шагу можно было предположить, что не пройдет и двух часов, как подробнейший доклад о произошедшем ляжет на стол комиссара Священной комиссии Трибунала Фирсания Софоклуса.

Глава 4

С самого утра на центральном базаре Сартары выстроилась длинная очередь. Бесконечная цепочка жаждущих тянулась к одной из лавок, где люди Акциния раздавали зерно.

— Подходи! — раздавался зычный голос, и фунтовый ковш, черпая из мешка пшеницу, ссыпал ее в подставленную тару. Место освобождалось, и тот же голос кричал: «Следующий!» Череда усталых оборванных людей, почти не останавливаясь, текла мимо, и в безликой массе казалось, будто одни и те же идут по второму и третьему кругу. Но это было обманчивое впечатление. Вот лысоватый мужичонка, вытащив из-за пояса холщовый мешок, подставил его раздающему, но того вдруг остановил появившийся из ниоткуда старичок с цепким злым взглядом из-под кустистых бровей.

— Стой! — Он задержал руку с ковшом. — Ты куда это, Феодор, лезешь?

— А что⁈ — Мужичок сжался, как от удара хлыста, а не сулящий ему ничего хорошего голос продолжал скрежетать:

— Старуха твоя уже была здесь. Одной из первых получила. Ты же ведь слышал, что Акси сказал — один ковш на семью.

— Как? Я не…

Старик не дал ему закончить.

— Нехорошо, Феодор! Крысятничаешь!

Двое громил, лениво подпиравшие лавку, тут же оторвались от стены и, подхватив мужичка под руки, протащили пару шагов, а затем шарахнули спиной о каменную кладку. Ойкнув, бедолага безжизненно стек на землю, а в руке одного из бандитов появилась дубинка.

— Не калечить! — Резким окриком старик остановил удар на замахе. — Пусть ползет к своей старухе. — Он грозно осмотрел очередь. — Если еще кто-нибудь попробует сделать подобное, то обещаю — жрать тому будет нечем! Акси может дать, у Акси можно попросить, ему можно пожаловаться, если обидели незаслуженно, но воровать у Акси никому не советую. — Выдав эту тираду, старик исчез так же незаметно, как и появился. Раздача продолжилась, и толпа, косясь на стонущего у стены мужика, продолжила свое равномерное движение.

Акциний шел вдоль вытянувшихся в очередь женщин и стариков, а в след ему еле слышным эхом неслось:

— Это Акси Добряк!

— Тот самый?

— Да, да. Он!

Люди старались не встречаться с ним взглядом, боязливо замирая и отводя глаза. «Это понятно, — без эмоций Акциний прокомментировал самому себе отмеченный факт. — Считают меня монстром. Детей, наверное, моим именем пугают. Ничего, пускай! Пусть страшный, пусть кровавый, но зато свой и понятный — тот, у кого есть сила как наказать, так и защитить».

В двух шагах впереди, одним своим видом раздвигая толпу, двигался Венд. Грозно торчащий из-за пояса топор и красная повязка на голове — знак принадлежности к банде восточных доков — делали свое дело: люди расступались не желая связываться с бандитами.

Всматриваясь в толпу, варвар наткнулся взглядом на встречный человеческий бурун и, различив блеск начищенных панцирей, обернулся к главарю:

— Акси, магистрат района пожаловал.

Кивнув, мол, я вижу, Акциний продолжил спокойно шагать дальше, и только следующие за ним Мера с Клешней подтянулись поближе.

Две главные силы в Сартаре, официальная и криминальная, неуклонно двигались на сближение, пока не встретились в самом центре базара. Четверо стражников, косясь на красную повязку Венда, остановились, и их ладони демонстративно легли на рукояти мечей. Венд тоже остановился и, нагло скалясь в мрачные лица блюстителей порядка, пропустил вперед Акси, а тот, неспешно пройдя мимо охраны, подошел поближе.

— Рад приветствовать господина магистрата! — Взгляд Акциния уперся в когда-то породистое, но уже обрюзгшее лицо высокого мужчины в синей дорогой далматике.

Эмилий Флак надменно вскинул голову. Разговор с таким отребьем, как этот Акси Добряк, он рассматривал как неизбежное зло. Сама должность магистрата Сартары для него, аристократа до мозга костей, была каторгой — унизительной, постыдной, но очень доходной. Городской дом, жена, дочери — все требовало огромных денег, а заложенные поместья давали все меньше и меньше. Приходилось мириться с тем, что еще его дед счел бы неприемлемым для гордости рода Флаков. По его мнению, Флак мог служить своему императору лишь в двух местах — в армии или сенате. Но хорошо ему было так думать тогда, а сейчас — Эмилий окинул брезгливым взглядом стоящего перед ним главаря банды — а сейчас там одни проблемы и никакого дохода. То, что приносила ему Сартара, было несопоставимо больше, но это были грязные, недостойные его деньги, и он брал их морща нос и втайне презирая себя. Презирал, клеймил, но брал и тщательно следил, чтобы золотой ручеек, текший в его карман, не оскудевал, а становился все шире и шире.

Человек, стоящий сейчас перед, ним был ему неизвестен и уже этим не нравился. 'Откуда он взялся? — спрашивал себя магистрат. — Выскочил как чертик из табакерки и пока приносит только одни проблемы и никакой прибыли.