Дмитрий Емелин – «Колыбельная ветра» (страница 1)
Дмитрий Емелин
«Колыбельная ветра»
Глава I.
Настенные часы отбили семь. Джеймс отвел взгляд от газеты и налил себе еще полстакана виски, разбавив его водой. За окном сгущались сумерки, по стеклу били тяжелые капли дождя, а газовый фонарь с другой стороны улицы давал лишь узкую полоску света, падающую на письменный стол из темного дерева.
Джеймс поежился от холода и встал с потертого кожаного кресла – одной из немногих ценностей, что удалось вывезти из поместья, прежде чем его забрали кредиторы. Мужчина направился к небольшому угловому камину, раздул угасающие угли, подбросил полено и поворошил пепел кочергой, убедившись, что стопки ненужной бумаги сгорели без остатка. То были давно закрытые дела, когда сыскная контора Маккензи приносила пользу обществу, а ее хозяину обеспечивала стабильный, хоть и скромный доход. Преступность с тех пор только выросла, зато востребованность, как и компетентность Маккензи, постепенно сошли на нет. И этому было много разных причин.
Слишком много, чтобы он сейчас в них копался.
Он вернулся в кресло, зажег керосиновую лампу и обвел помещение взглядом. Свет лампы, сосредоточенный на столе, рассеивал тьму, но по краям комнаты, где на полках пылились книги, а на облупившихся стенах обои разбухали от сырости, полумрак создавал некую загадочность, от коей по шее и спине детектива побежали мурашки.
Маккензи отпил из бокала и откинулся на спинку, прикрыв глаза. В голове гудело. Он подумал, что будет скучать по этой затхлой каморке на первом этаже старого здания. Срок аренды истекал через две недели, средств на продление не имелось, а нового дела так и не предвиделось. Возможно, стоило тратить меньше на выпивку и выкраивать бюджет на объявления в местных газетах, хотя это не отменяло факта, что контора Маккензи располагалась слишком далеко от состоятельных людей, а сам он приобрел репутацию Робина Гуда среди сыщиков. Порой он помогал отчаявшимся за бесценок.
– Что ж, старина, двери лондонской полиции открыты для тебя, – пробубнил он, отпил виски и взялся за книгу. – Патрульных в Уайтчепеле критически не хватает, а у тебя есть необходимый опыт. Не пропадем…
По грязной мостовой снаружи дребезжала тележка. Стук колес о побитый булыжник отражался от стен зданий. Он приближался, и когда Маккензи вознадеялся, что вскоре грохот удалится прочь, экипаж остановился у его окна. Спустя время дверь конторы скрипнула, впустив немного холодного осеннего воздуха, а на пороге предстала стройная фигура женщины в пальто и шляпке.
– Мистер Маккензи? Добрый вечер, сэр!
Кэб2 снаружи пришел в движение и вскоре грохот перекрыл возможность Маккензи думать и говорить.
Он указал женщине на стул напротив.
– Вообще-то, мы уже закрыты, мисс…
– Элизабет Стоун, – с достоинством представилась леди и опустилась на стул, не выпуская из рук сумочки.
На вид ей было около двадцати пяти. Под строгим пальто виднелось пышное платье с кружевами. Широкие поля изящной шляпки оттеняли глаза, но Джеймс видел приятное лицо с выделяющимися скулами, острым подбородком и полными губами, чуть влажными от дождя.
– Я постараюсь не занять много времени, мистер Маккензи. Я не могла прибыть раньше из-за работы, но мне говорили, что вы нередко задерживаетесь допоздна.
– Говорили? – он прищурился. – Кто говорил?
Сняв шляпку, она откинула назад густые каштановые волосы, заколотые в изящную в своей простоте прическу. Несколько прядей выбивались из нее, обрамляя лицо. Карие глаза смотрели с решительностью и упрямством. Маккензи вдруг стало не по себе.
– Выпьете? – спросил Джеймс. – Вы наверняка замерзли, погода едва ли подходит для поздних поездок!
Элизабет кивнула.
Детектив встал и прошел к шкафу за еще одним стаканом, покрытым пылью. С тех пор как он перестал платить горничной, и так не блещущая чистотой контора пришла в окончательное захламление. В какой-то степени он был рад, что большая часть помещения скрыта полумраком.
Он ополоснул стакан в ведре с питьевой водой, протер его чистым носовым платком и только после этого смешал для гостьи напиток. Женщина сняла перчатки и протянула руку, украдкой поглядывая на фигуру хозяина конторы.
Джеймс Майкл Маккензи был человеком внушительной внешности. Чуть помятый твидовый костюм темно-коричневого цвета не мог скрыть его широких плеч и мускулистых рук. На изрезанном неглубокими морщинами лице светился участливый взгляд серых глаз, темная щетина с легкой проседью покрывала тяжелую квадратную челюсть. Если бы над его дверью не было вывески, Элизабет могла принять детектива за главаря одной из местных банд.
Да, он производил впечатление человека, который способен помочь.
– Итак, что привело вас в этот неблагополучный район Лондона в столь поздний час?
Элизабет положила на стол небольшую фотокарточку, которую все это время сжимала в руке. Джеймс взял ее и приблизил к свету.
– Недавно мне удалось сделать эту фотографию моей Анны, – голос женщины дрогнул и чуть охрип. – Тогда я не ведала, что скоро мне предстоит видеть дочь только на ней, а из ее вещей у меня останется лишь милый шарф, который сохранит ее частичку рядом. Чтобы хотя бы иногда я могла чувствовать ее запах…
С размытого, зернистого изображения на детектива смотрело дитя лет пяти или шести – девочка с заплетенными косами, большими, как у матери, глазами, одетая в простоватое коричневое платье с фартуком.
Маккензи поднял взгляд и увидел, что в глазах женщины стоят слезы. Она сделала несколько глотков из бокала, забыв о приличиях, а быть может, намеренно отбросив их. Ее бледные щеки раскраснелись.
– Мне думается, я видел эту фотографию в газете пару недель назад, – проговорил Джеймс. – Объявление о пропаже маленькой девочки.
– Именно так, мистер Маккензи. Я наняла няню, чтобы иметь возможность больше работать и зарабатывать на будущее дочери. Мы с Анной должны были уплыть в Америку. Мы хотели начать там новую жизнь.
Мисс Стоун извлекла из сумочки кусочек бумаги – газетную вырезку с объявлением о поиске образованной няни для присмотра за девочкой, послушной и прилежной, как утверждалось в тексте. В конце был указан адрес пансионата в Сохо3, в котором проживала Элизабет.
– Правильно я понимаю, что отец девочки не участвовал в ее воспитании? – мрачно спросил Джеймс.
Женщина кивнула и вновь сделала глоток.
– Вы знаете, мистер Маккензи, как относятся к женщинам, подобным мне4? Я родила от мужчины, который покинул меня, как только узнал о беременности. Полиция не захотела иметь дела с такой как я. Я убеждена, что они не приложили должных усилий в поисках моей дочери из-за ее происхождения. Но поймите, какой бы ни была я, Анна остается невинным ребенком. Она не должна платить за ошибки матери!
Джеймс с сочувствием посмотрел в глаза гостьи.
– Расскажите о себе, мисс Стоун. Откуда вы? Вы родились в Лондоне?
– Нет, я из пригорода. Моя семья, узнав, что я забеременела вне брака, позволила мне сделать выбор, оставить ребенка или сделать аборт. За это я им благодарна.
– И у вас не было и тени сомнения? – спросил детектив, плеснув в бокалы еще по небольшой порции.
Элизабет мотнула головой.
– Я любила отца Анны, хотя не знала, чем эта любовь обернется. Я полагала, мы вступим в брак. Но оказалось, что он уже был помолвлен. Когда он объявил мне о решении расстаться, я пришла к своим родителям и настояла на том, что оставлю ребенка. Они предупредили меня о сложной судьбе, но позволили пожить дома до тех пор, пока Анне не исполнилось три года. После этого мы покинули дом и остались сами по себе. Еще до отъезда мне удалось найти работу горничной в Ламбете. Добрая хозяйка приняла нас и выделила комнату. Я работала ночами, когда Анна спала, а дни посвящала ее воспитанию.
Джеймс одобрительно кивнул.
– С тех пор дела улучшились, – продолжала мисс Стоун, устремив взгляд куда-то за плечо детектива. – Я нашла работу с жалованием более щедрым, нежели у горничной. Мы арендовали комнату в другом месте, ближе к моей работе. Я пыталась дать Анне лучшие условия, поэтому задумалась о поиске няни, которая занималась бы с моей девочкой и организовывала ее досуг.
Элизабет посмотрела детективу в глаза, оторвавшись от воспоминаний о жизни до того, как потеряла дочь.
– На объявление откликнулась молодая особа, – в ее глазах появилась отрешенность, – мисс Эдит Тейлор. Она производила впечатление утонченной и образованной женщины, судя по манерам и речи. Мне она понравилась, у нее было красивое лицо, добрая улыбка, искренний взгляд… Мы встретились в кафе недалеко от пансионата, где мы с Анной на тот момент жили с неделю. Эдит должна была приступить к работе тем же вечером, когда я ушла. Она предупредила, что задержится, и моей девочке придется какое-то время побыть одной, но это не было трудностью, ибо Анна уже привыкла находиться в комнате без меня. По возвращении с работы утром следующего дня, я не обнаружила ни Эдит, ни Анны. Хозяйка пансионата не видела, как они ушли. Как и не заметила ее прихода. То же касается и работников пансионата. Возможно, Эдит пришла и ушла с Анной как раз в тот час, когда хозяйка и ее горничные особенно заняты – обычно это бывает во время ужина.