Дмитрий Ефременко – Советское прошлое в политической риторике современной России (страница 2)
В данной книге представлены результаты коллективного исследования, которые позволяют отчасти восполнить этот пробел. В отдельных главах монографии реконструируются дискурсивные стратегии, характерные не только для правящей элиты, но и для оппозиции.
В научной литературе показано, что образы прошлого в коллективной памяти разных стран весьма эклектичны и могут использоваться для решения своих задач различными политическими силами. Специфика этих образов, их появление в политической риторике отдельных политических сил зависят от статуса и функций самих политических акторов, конъюнктурных обстоятельств и запросов.
Представленные в монографии результаты исследования показывают, как трансформация политического режима, роли и функций политических акторов, а также изменения конъюнктуры повлияли на образы советского прошлого в риторике и практике различных акторов. Отличие нашего проекта от других исследований заключалось в том, что политические элиты рассматриваются не как монолит, транслирующий единый национальный дискурс, а как совокупность разных центров силы и влияния, чьи риторические практики, не противореча, как правило, доминирующему дискурсу, тем не менее обладают известной долей самостоятельности. Мы исходили из того, что своеобразие риторики политических акторов зависит от ряда факторов – функции акторов в политической системе, ситуации использования отсылок к прошлому и т. д. Эти нарративы в той или иной степени влияют на государственную политику нациестроительства и осмысления советского прошлого.
В первой главе представлена концептуальная и методологическая основа исследования. Значительное внимание уделяется роли прошлого в конструировании политического настоящего посредством его использования в политическом дискурсе, в частности при формировании новой идентичности. Обосновываются также использованные в работе методологические подходы, описываются значимые характеристики контекста.
Вторая глава посвящена формированию идеократического метанарратива, господствовавшего в СССР. Проанализированы этапы его эволюции, выделены основные черты, повлиявшие на последующее развитие его символической составляющей.
Третья глава посвящена анализу использования тематики и образов советского прошлого в дискурсе властных акторов РФ. Показана эволюция места и характера нарративных сюжетов, связанных с Советским Союзом, в выступлениях и деятельности первых лиц государства и других представителей власти; продемонстрирована роль отсылок к советскому прошлому в формировании и функционировании политического режима страны.
В четвертой главе представлены результаты исследования политической риторики парламентских политических партий. Показывается зависимость сюжетов, связанных с советским прошлым, от роли той или иной партии в политической системе и истории ее возникновения. Выявляются основные дискурсивные стратегии и цели упоминания советского прошлого (саморепрезентация и репрезентация значимых других).
В пятой главе анализируется влияние тематики советского прошлого на избирательные кампании и межпартийное соревнование в целом. Показана связь этой тематики с основными социально-политическими размежеваниями, структурирующими партийный спектр. Выявлена динамика значимости тематики советского прошлого на думских выборах в 1993–2021 гг.
Шестая глава посвящена анализу мемори-активизма и деятельности онлайн-групп в социальных сетях, а также присутствию воспоминаний о советском прошлом в сознании рядовых граждан. Показывается, как интернет-пользователи коллективно создают и осмысливают ностальгические и травматичные воспоминания. Демонстрируются также противоречивость представлений россиян о советском наследии и их зависимость от возрастных и социальных характеристик.
Монография не претендует на всеохватный анализ использования образа советского прошлого в современной российской политике. Тем не менее мы надеемся, что ее материалы не только восполнят имеющиеся пробелы в исследовании данной темы, но и будут способствовать дальнейшей научной дискуссии.
Глава I
Прошлое имеет значение
1. Роль прошлого в конструировании политического настоящего
Со времен прочитанной Сорбонне лекции Э. Ренана (1882) утвердилось понимание того, что коллективная память о прошлом является одним из важнейших условий формирования и сохранения устойчивости нации. Яркая метафора Ренана о существовании нации как о «повседневном плебисците» указывает на процессуальность, то есть на то, что обращение к прошлому, его осмысление и переосмысление являются важной предпосылкой достижения такого уровня национальной солидарности, который обеспечивает как актуальное согласие жить вместе, так и готовность идти на жертвы ради общего будущего: «Разделять в прошлом общую славу и общие сожаления, осуществлять в будущем ту же программу, вместе страдать, наслаждаться, надеяться, – вот что лучше общих таможен и границ, соответствующих стратегическим соображениям; вот что мы осознаем, несмотря на различия расы и языка» [Renan, 1991, p. 112].
Поскольку нации – это «воображаемые сообщества» памяти и забывания [Billig, 1995], это не то, что мы «имеем» или чем «владеем», а то, что мы «создаем» [Andrews, 2003] на основе «больших исторических нарративов» национальных групп и политических сил, а также «маленьких нарративов» индивидов. Следовательно, национальная память и национальные нарративы – площадки для соревнования, где встречаются «официальная культура» и «народная культура» [Bodnar, 1992]. Поэтому повестку дня и в целом специфику дискуссий формируют не только политические силы, находящиеся у власти или представленные в парламенте, но и другие акторы, получившие в литературе название «мнемонические акторы», то есть те, которые «заинтересованы в особом понимании прошлого» [Twenty years, 2014, p. 4]. Используемая мнемоническими акторами риторика существенно влияет на процесс «повседневного плебисцита».
Политические акторы, используя сюжеты, связанные с прошлым, в своей политической риторике, стремятся достичь целей, связанных с борьбой за власть. Преследуя эти цели, акторы часто используют так называемые «стратегические нарративы», которые представляют собой «рамки, позволяющие людям связывать, казалось бы, несвязанные явления вокруг некоторой причинной трансформации» [Miskimmon, O’Loughlin, Roselle, 2013, p. 5]. Эффективное создание и использование нарратива предполагают способность авторов соединить все его элементы (действующие лица, события, сюжет, время, обстановка и пространство) в сюжетную линию, претендующую на выявление причинно-следственных механизмов. Отсылки к прошлому и его отдельным аспектам оказываются очень удобным инструментом создания таких нарративов. Эти отсылки служат для создания в нарративе разнообразных причинно-следственных связей. Например, М.В. Гаврилова подчеркивает роль образа прошлого в партийных программах при характеристике актуального положения в стране [Гаврилова, 2011]. Этот образ служит составной частью механизма легитимации идейно-политических позиций политических сил, в том числе посредством проектирования будущего через интерпретацию прошлого и переписывания прошлого с позиции настоящего[5].
2. Факторы использования прошлого в конструировании настоящего
Специфика использования прошлого в политической риторике зависит от ряда обстоятельств. Среди основных можно выделить особенности институционального и идеологического наследия, характер политического режима и организации власти, роль и функции политических акторов при данном политическом режиме. Остановимся подробнее на первых двух, ибо они имеют универсальное значение для понимания риторики и действий всех политических акторов в определенной политической системе.
Что касается роли институционального и идеологического наследия, то значительную роль играют наличие или отсутствие проблем формирования государства и нации и степень их консолидации. Эти особенности во многом определяют как специфику риторики политических сил (например, повестку дня), так и частично результат их усилий по формированию национальной идентичности. Важность этого аспекта особенно заметна в странах, получивших независимость после распада больших государственных образований, обладавших имперскими чертами. Например, в государствах, возникших при распаде СССР.
Несмотря на попытки построить современное государство и гражданскую нацию, Советский Союз обладал чертами имперской организации власти (см., напр.: [Lieven 1995, Мелешкина, 2012; и др.]). После распада СССР задачи по формированию современных государства и нации, преодоления имперского институционального наследия встали и перед Россией, и перед другими новыми независимыми республиками. Как свидетельствует мировая практика, от официальной политики по формированию государства, риторики оппонентов и расклада политических сил во многом зависит успех при решении важных задач национально-государственного строительства, а именно консолидации центра государства, границ различного рода (политических, экономических, культурных и проч.), формирования универсальных институтов, обеспечивающих основные функции государства и взаимодействие между государством и гражданами. В Российской Федерации, как и в других возникших после распада СССР государствах, успешность решения этих задач связана с преодолением имперского прошлого, характеризующегося открытостью границ, ограниченностью или отсутствием универсальных институтов управления, правил и практик, влиянием клиентеллистских связей.