Дмитрий Дывык – Сломанная игрушка (страница 51)
Глядя на то, как тыловая крыса подвигала бровями, Тарас тоже широко улыбнулся. Отслужив срочную службу в штабе, он отлично знал несокрушимую силу вот таких неприметных улыбчивых добродушных интендантов. Завести дружбу с таким человеком – это хорошая примета. Обещает сытость и устроенность.
Он протянул руку и обхватил пальцами пухлое запястье соседа. Тот вытаращился на этот жест, но не отстранился.
Три месяца, во время которых учеников школы Лекарей по-настоящему учили диагностировать различные заболевания, не многим курсантам пошли в прок. Слишком мало времени, слишком поверхностная информация, слишком упрощённые методики. Однако Тарас помнил всё дословно плюс изученная литература. Теперь он мог, используя свой невероятный талант, точно диагностировать множество самых сложных и запутанных случаев.
- У вас преддиабет, - вынес он свой вердикт. – Если ничего не делать, вы серьёзно заболеете, истратите огромные деньги на лечение, а потом умрёте.
Толстяк смертельно побледнел и круглыми глаза уставился на Тараса.
- Ну что вы так сразу-то… - пробормотал он, вытирая испарину со лба. – Можно же было как-то помягче сказать…
- Тогда вы бы не прониклись всей серьёзностью момента.
- Сколько у меня времени? – проблеял мужчина.
- Нисколько. Вы стоите на краю и должны начать бороться за себя немедленно.
- Бороться? То есть это… излечимо? – начал приходить в себя интендант.
- Я ещё только учусь, полной статистики не имею. Вы должны знать: если я вас вылечу, то будете моим первым пациентом с таким серьёзным диагнозом. Кое-какие мысли на счёт лечения у меня уже есть.
- Спасибо… - пробормотал бедолага, откинулся в кресле и уставился в одну точку.
Зачем было с ним поступать так жестоко? Всё потому, что пациенты очень трудно меняют стиль жизни. Об этом учители предупредили курсантов ещё в самом начале обучения. Заядлый курильщик, даже заболев двухсторонней пневмонией, скорее всего не бросит твою пагубную привычку; диабетик не кинется в спортзал и не сядет на жестокую диету; циррозный алкоголик не откажется от выпивки. Помочь может страх. Чем сильнее человек боится, тем больше у него мотивации.
Через три часа полёта самолёт начал снижение.
***
Иллюминаторов в салоне было мало. Тарас мог видеть только тот, что на противоположном борту. В него просматривалась только задняя часть крыла с двигателем. Поглазеть в окошко было любопытно, и парень жалел, что сидит неудачно.
Несколько манёвров, натужный гул двигателей… Вдруг снаружи послышался хлопок, по борту словно веер капелек хлестнул – появились пробоины, сквозь которые просматривалось голубое небо. Самолёт резко мотануло в сторону. Пассажиры взвыли.
Совершив несколько махов крыльями, борт немного выровнялся. Бросив взгляд в иллюминатор, Тарас с ужасом обнаружил, что двигатель на крыле горит. Теперь ему удалось коротко осмотреться. Окружающее выглядело как очень реалистичный фильм-катастрофа. Сидевшие по противоположному борту люди превратились в изорванные кровавые ошмётки. Борт парня от подобной участи уберёг груз из массивных ящиков, слоящих на тележках посередине салона.
Крики, стоны людей, рёв двигателей, гул врывающегося в пробоины воздуха, запах гари и крови… Непривычный к таким приключениям землянин смотрел вокруг широко открытыми глазами и не верил в то, что это происходит наяву.
Вдруг яростно бушующее в двигателе пламя превратилось в густое белое облако - видимо сработала система пожаротушения. Самолёт мелко вибрировал и рыскал на курсе, но всё ещё летел.
Только сейчас Тарас почувствовал, что его левая рука сжата словно в тисках. Он бросил взгляд на солдатку и его сердце пропустило удар. Из разорванной шеи женщины толчками вырывалась кровь, богато орошая красным оплывшую без сознания пассажирку слева. Широко раскрытые глаза обречённой смотрели прямо перед собой. Она пыталась дышать, но с каждой секундой ей это удавалось всё хуже.
Лекарь схватился за руку соседки и метнулся синевой к повреждению, чтобы немедленно осознать бесперспективность лечения. Он ничего не мог сделать: осколок нанёс повреждение несовместимое с жизнью. Заменить целый участок сонной и ярёмной артерий никто не в состоянии. Оставалось только наблюдать за тем, как человек угасает. Это было одно из самых страшных наблюдений, какое только парень имел в своей жизни!
Женщина, которая только недавно строила планы, радовалась и мечтала, любила и ненавидела, умерла на его руках через минуту. И весь процесс угасания случился не просто на глазах замершего в потрясении Тараса. Благодаря синей энергии, пронзавшей тело спутницы, он всё прочувствовал настолько остро, словно умер сам.
И действительно. В этот момент старый Тарасик, землянин, добряк и рафинированный интеллигент умер навсегда. Теперь это был другой человек. Какой? Он и сам не знал. Пока не знал, ибо ещё не разобрался и не пережил до конца всё, что происходит.
А происходило следующее. Подбитый самолёт, справившись с пожаром, пытался совершить экстренную посадку. Каким-то чудом ракета ПЗРК, попавшая в двигатель, не повредила шасси, и они успешно выпустились. Поражение случилось уже при заходе на посадку, то есть пилотам надо было просто не промахнуться мимо полосы, что по понятным причинам было очень сложно сделать. Тем ни менее всем повезло и воздушным ассам удалось стабилизировать ситуацию.
Самолёт тяжело плюхнулся на землю. Послышался скрежет, люди в ужасе закричали. В салоне с новой силой началось задымление.
Казалось, что туша повреждённого транспортника никогда не остановится. Она все катилась и катилась, пока не начала подпрыгивать и содрогаться. Похоже самолёт выкатился за пределы посадочной полосы. Зато теперь скорость резко упала. Людей и какие-то оторвавшиеся грузы бросило вперёд.
Через мгновение всё замерло в зыбкой паузе. Однако уже через секунду послышались громогласные команды. Выжившие начали отстёгивать привязные ремни и вскакивать со своих мест. Раздалось несколько ударов по корпусу и наружу полетели выбитые пиропатронами двери. Большинство летевших были военными, поэтому вбитая в подкорку дисциплина помогла при эвакуации. Совсем без истерик и неадекватов не обошлось, но офицеры их быстро нейтрализовали очень действенными силовыми приёмами.
Тарас сидел не очень далеко от аварийного выхода, поэтому уже через пару минут он прыгнул в объятия надувного аварийного трапа. Чьи-то сильные руки поймали его в конце и сдёрнули в сторону.
- Отбегайте подальше! – кто-то прокричал ему на ухо и легонько толкнул в спину.
Паника в душе уже улеглась благодаря синеве, которой землянин воспользовался, чтобы привести себя в порядок. Он огляделся и увидел, что несколько солдат подхватывают раненных и относят сторонку, складывая в одном месте. Туда-то парень и побежал.
- Я Лекарь! – закричал он суетящимся вокруг окровавленных людей солдатам.
В это время мимо промчалась пожарная машина, на ходу разворачивая в сторону дымящегося самолёта водомёты.
Тарасу хватало одного прикосновения, чтобы понять какие травмы у раненого. Он тут же озвучивал вердикт и миниконсилиум из троих имевшихся медиков быстро решал их судьбу. Увы, на некоторых тратить силы было бессмысленно. Травмы были настолько серьёзными, что спасти бедолаг не представлялось возможным.
Лекарь отрешился от мира, чтобы не сойти с ума, принимая решение куму жить, а кому умирать. Лишь в одном единственном случае он позволил себе отойти от этого правила. Двое бойцов принесли на руках куколку. Так показалось сперва. При ближайшем рассмотрении она оказалась невыносимо миленькой девочкой в очаровательном белом платьице. Впрочем, сейчас оно было наполовину залито кровью.
Куколка хлопала длиннющими ресницами и смотрела на Тараса невозможно голубыми глазами, из уголков которых стекали хрустальные слезинки. У неё была навылет пробита печень. Ей оставалось жить считанные минуты. Медики всё поняли без слов и отвернулись, чтобы не смотреть.
Землянин зажмурился.
«Нет! Нельзя! Так не должно быть!» - мысленно заорал он и схватил бедняжку за похолодевшие ладошки.
А потом была сумасшедшая гонка со смертью. Лекарь выкладывался на полную. Ещё никогда в жизни он так не напрягался! Тарас так давил синей энергией, что казалось печень бедняжки разорвёт, как перекаченный шарик. Не обошлось и без лихорадочной правки пробитой энергоструктуры. Возможно, он и отступился бы, но прошла минута, другая, пятая, а девочка всё ещё была жива. Это значило, что метод работает.
Накачав орган синевой до отказа, парень бежал к другому срочному раненому и лечил его. Когда тот стабилизировался, снова возвращался к куколке и снова накачивал её «покрасневшую» печень синим.
Сначала санитары посматривали на него с сочувствием. Мол молодой, горячий, не может понять очевидного и бросился спасать милую, но безнадёжную пострадавшую. Но малышка всё не умирала, а Лекарь периодически сидел возле неё, весь мокрый от пота и бледный от перенапряжения.
Через время медики уже недоумевали и удивлялись, а когда через полчаса начали приезжать кареты скорой помощи, потрясённо поглядывали на эту парочку. Никто не понимал, как такое возможно. Травма была однозначно смертельная, но девочка была вполне себе жива, хотя и бледной от потери крови. Она нервно спала, укрытая до подбородка невесть откуда взявшимся одеялом.