Дмитрий Дубов – Злоба (страница 2)

– Что это за дела? – сурово, но с искоркой, как Сёма только что на пороге, спросил я.

– Да это… я вот тут… Короче, я решил ей, в смысле – вам, карту звёздного неба подарить.

– У нас уже есть одна! – едва не покатываясь со смеху.

– Так это… вот… ну, это новая, дополненная, так сказать.

Слова-паразиты – Колькин бич, но мы уже привыкли.

Стёпы нигде не было видно. Я обернулся, но Сёму тоже, как ветром сдуло. Я дёрнулся на кухню, но Коля властным жестом остановил меня.

– Сюрприз, – сказал он веско.

– Значит, вы не только с картами.

Вообще-то в нашей компании две представительницы прекрасного пола, но так уж повелось с незапамятных времён, что Лана получала львиную долю внимания всех ребят. Я не ревновал. Не насильно же она со мной. Человек взрослый – сама решила. Однако втайне я немного злорадствовал, что она выбрала именно меня.

И лишь к одному Стасу это не относилось, поскольку он по уши и безнадёжно был влюблён в Аллу – вторую девушку из нашей компании.

Я остался в прихожей встречать гостей, в то время как Сёма, ведя Лану под руку, удалился с ней на кухню. Но остальные не спешили. Часы показывали десятый час, а ни Стаса, ни Аллы не было.

Я вышел на крыльцо. Последний день лета. Но пахло уже осенью: созревшими плодами, поздними цветами, ветром приближающейся золотой поры. На меня оранжевыми глазами смотрела созревшая облепиха. Скоро грибы пойдут.

Но не успел я предаться приятным мыслям о том, как буду собирать грибы в осеннем лесу вместе с Ланой, как за забором мелькнул красный плащик.

– Привет, Алик, – сказал я, когда калитка только начала отворяться.

– Приветик, – ответила огненная девушка.

Она и впрямь была огненной и во взгляде, и во внешнем виде.

– Я не опоздала?

– Тебе можно.

– Это тебе, – прошептала она, впихивая мне в руку что-то гладкое и прохладное, после чего тут же испарилась за дверью.

Опустившись, мой взгляд упёрся в звериный оскал. Алла Георгиевна в свободное время занималась скульптурой, но ничего прекраснее этой, приготовившейся к прыжку пантеры, я в её творчестве ещё не видел.

– Умница, – сказал я вслух.

– Вот и я так думаю, – с грустью ответили мне.

Одно из качеств Стаса было подкрадываться незаметно. Вот и сейчас он стоял совсем рядом и печально улыбался, разглядывая фигурку оскалившей пасть пантеры.

– Господи, ты меня так до инфаркта когда-нибудь доведёшь, – сказал я, оглядывая гостя с головы до ног.

– Тебя – нет, – ответил он и, проследив за моим взглядом, добавил: – Машина сломалась, что-то в трамблёре заис…

– Не надо. Избавь меня от подробностей.

– Хорошо, – улыбнулся Стас и пошёл внутрь.

Я хотел было проникнуть в дом вслед за ним, но он сказал:

– Подожди, – и захлопнул дверь перед моим носом.

Стасу не мешало бы переодеться: вся его одежда провоняла маслом и ещё какой-то гадостью. А насчёт сговора я не ошибся. Они решили отметить мои именины, хотя никакого святого Рената тридцать первого августа не значилось. Да и вообще не было святых с таким именем! Это и стало поводом.

Надо сказать, что сюрприз у них удался.

4

Первое сентября.

Расслабиться до конца нам с Ланой всё-таки не дали. В начале пятого в дверь затарабанили.

– Эй, у вас там всё в порядке? – послышался Колин голос.

– Пока – да, но, если ты не уберёшься, проблемы будут у тебя, – огрызнулась моя девушка, причём я заметил, что в голосе её промелькнула настоящая злость.

– Хватит спать, сони, – продолжал тот, – тут кое-что интересное произошло.

– Проваливай, – ответила Лана ещё злее, а потом, обращаясь ко мне, сказала: – Что за дурацкая привычка, оставлять их на ночь?

Я ничего не ответил, списав всё на её дурное настроение из-за моих ночных выкрутасов. Она прекрасно знает, что так было всегда. Однажды именно в такую ночь она заявилась в мою спальню, сказала, что ей холодно и попросила согреть её. До сих пор грею.

Несмотря на раннее время, все, кроме Стаса, сидели на кухне и «гипнотизировали» чайник, всем хотелось крепкого и горячего кофе. Я, протирая глаза кулаками, словно маленький ребёнок, присоединился к ним.

– Что случилось? – спросил я.

– Твой ночной кошмар ожил, – посмотрев на Стёпу, я понял, что он изволит шутить.

От этой шутки у меня всё внутри поднялось. Почему-то захотелось ответить грубостью, но тут в разговор вмешался Коля.

– Причины есть, – сказал он. – Первая: сегодня ночью что-то загадочное упало на землю. Вторая: приборы шкалят. Третья…

Договорить он не успел: со стороны ванной послышалась отборная брань. Я покраснел, потому что голос, источавший потоки нецензурщины, принадлежал Лане.

5

Тридцать первое августа.

Когда накануне я всё же пробрался в дом, то был сполна вознаграждён за маленькое изгнание. Во-первых, мне подарили средних размеров телескоп (его установили на чердаке), чтобы мы с моей лапой могли по ночам смотреть на звёзды. Я сразу сказал, что он вряд ли пригодится нам в ближайшие лет тридцать, поскольку все ночи на этот период уже расписаны по часам. Во-вторых, весь мой дом утыкали датчиками, подключёнными к хитроумной электронной аппаратуре. Мне объяснили, что это современный определитель настроения, подаренный мне институтом, в котором мы учились, а потом подрабатывали по мере сил. Важней всего – погода в доме, – хихикали они. До сих пор для меня осталось загадкой, как они умудрились протащить всё это мимо меня.

А самое интересное: откуда взялся огромный торт, занимавший чуть ли не полстола. В конце концов, я решил, что без Ланы здесь дело не обошлось.

Меня провели по комнатам, показали, как что работает, а потом повели на чердак. Четверть часа Коля объяснял мне, как пользоваться такой полезной штукой, как телескоп. Хорошо, что его прервали, сказали, что, несмотря на начало дня, все уже проголодались, и надо идти начинать веселье. Согласился он нехотя, но уже через десять минут увлечённо болтал про галактики и флуктуацию за кружкой крепкого кофе.

6

Первое сентября.

А вот сейчас эти датчики зашкаливали, однако я даже подумать не успел, что бы это могло значить, поскольку дом мой огласился криками.

– Сволочь! Да пустишь ты меня в туалет, или нет?! Я тебе сейчас всю рожу раздеру! – при этих словах Лана отчаянно колотила в дверь совмещённого санузла, где закрылся Стас.

Сломя голову я полетел узнавать, что же стряслось. По пути мне почему-то захотелось набить кому-нибудь морду, причём, просто так, безо всякой причины. Ребята бросились за мной.

На бегу я подхватил Лану на руки и прижал к себе.

– Ну что с тобой, малыш? – сказал я с нежностью.

Вместо ответа она начала бить меня своими кулачками в грудь и вырываться. Но я не выпускал её из своих объятий, тогда она заплакала и прижалась ко мне.

– Я не знаю, что со мной творится, – сквозь слёзы проговорила она.

– Зато я знаю, – полушёпотом произнёс Сёма. – Тут какой-то фон…

Но эта фраза тоже повисла в воздухе. Дверь ванной раскрылась, за ней показалась разъярённая физиономия Стаса.

– Да что ты себе позволяешь, стерва?! – прорычал он и двинулся к нам.

– Стас, успокойся! – закричали все в один голос.

А я уже со злостью взирал на эту ненавистную (глубокоуважаемую в душе, между прочим) морду. Мне хотелось плюнуть в неё. Было радостно от того, что нашёлся тот, на кого я смогу выплеснуть своё раздражение.

– Так, как ты назвал мою невесту, харя пьяная?