Дмитрий Дубов – Злоба (страница 16)

Те дружно замотали головами.

– И, правда, – сказал Костя. – Вот даже хочется на кого-нибудь разозлиться, а не получается.

– То-то и оно, – сказал я и многозначительно ткнул указательным пальцем вверх.

Исчезновение отрицательного поля повлияло на всех, но те, кто не мог без него существовать – умерли, я бы даже сказал: вымерли, а остальные чувствуют пустоту и не могут злиться.

– Вот это да! – воскликнула Злата. – Нам всем ампутировали злобу.

В чём-то она была, безусловно, права.

9

– Если вопрос действительно только в злобе и негативных эмоциях, то я, по сути, и не против, что у меня их больше нет, – говорил Олег, задумчиво разглядывая промелькивающие пейзажи за окном и потягивая пиво из бутылки. – Может, это к лучшему?

– Не знаю, – сказал я, – сможем ли мы смириться с этой пустотой?

– Ребята, – вмешалась Злата, – как же вы не понимаете, у нас отняли что-то важное, а вы говорите, что так и надо.

– Она права, – сказал Саша. – Мне даже пришла мысль, что неспроста тот метеорит упал.

– Ага, его пришельцы скинули, – ухмыльнулся Володя.

– А почему бы и нет? – вскинулся Саша.

– Ребята, тише, тише, вот прибудем на место, и всё станет ясным, – сказала Злата.

– А может, и не найдём мы ничего, – проговорил Антон. – Если кто-то и хотел что-то с нами сделать, то вряд ли нам дадут как-нибудь помешать этому.

– Возможно, это в наших силах, – не соглашалась с ним Злата.

– Короче, – вмешался я, – приедем и сами всё увидим. Чего сейчас языками чесать?

– Да, – Злата продолжала гнуть свою линию, – вот скажите, как вам живётся теперь без возможности выплеснуть свои эмоции?

– Вообще-то, – отозвался здоровяк Серёга, – девушка права. Паршиво не мочь сказать всё, что на сердце накипело. Паршиво чувствовать пустоту там, где был праведный гнев.

По глазам спутников я видел, что далеко не все согласны с ним. Кого-то вполне устраивало отсутствие негатива. Для меня самого далеко не всё было ясным. Где-то глубоко в душе я хотел, чтобы всё было, как раньше, но разум твердил, что это к лучшему.

– Ребята, – сказал я, – давайте не будем вдаваться в философию, иначе нам придётся озаглавить свой поход так: «Вернём людям Злобу!».

На этот раз согласны были все, кроме Златы.

– Как знаете, – сказала она, – но думается мне, что без здоровой злости человек – просто слизняк.

Безусловно, бывают в жизни человека такие аспекты, когда это утверждение является истинным.

10

Поговорив ещё немного, все разбрелись по своим спальным местам. Олег, Серёга, Антон и Саша пошли в соседнее купе. Володька и Костя залезли на второй ярус, и я остался со Златой наедине. Мы могли бы поговорить о чём-нибудь, но я предпочёл пожелать ей спокойной ночи и лечь спать. Она не обиделась, поскольку знала, что время безделья и отдыха подходит к концу.

Во сне ко мне вернулся мой кошмар. Но только несколько изменённым. Всё в нём перевернулось с ног на голову.

Я бежал. Бежал от своих преследователей. Но всё действительно изменилось. Бежать мне было легко. Сначала я даже не понял, почему, но внезапно осознал, что передвигаюсь на четырёх конечностях.

Они не были руками и ногами. Под туловищем поднимались и опускались мощные лапы, обросшие белой шерстью.

«Волк», – подумал я. Но тут же возникло отвращение ко всему этому племени. Значит, – не волк.

«Ты барс. Снежный барс», – раздался в голове чей-то голос. Через несколько метров я увидел ту, которой принадлежал этот голос. Прямо из-под снега выскочила чёрная пантера и принялась отряхиваться.

«От кого ты бежишь?» – спросила она.

«От волков».

«Посмотри на себя, глупенький, ты же сильнее их в несколько раз».

«Так что?»

«Охотник – ты».

Её доводы заставили меня остановиться и развернуться на сто восемьдесят градусов. Волки заметно приотстали.

«Ты поможешь?»

«С удовольствием».

И две тени метнулись к стае белых волков с горящими глазами. Белая и чёрная. Все в снегу.

Я действительно был сильнее. Совсем скоро снег обагрился кровью. Не моей, – вражеской. Я рвал этих волков на куски, как щенков. Их окровавленные ошмётки отлетали на десятки метров, отмечая багряными метками поле битвы.

Остальные не сдавались, а пёрли прямо на нас, как будто у них не было другого выхода. Они хищно скалились и умирали.

Внезапно я почувствовал, что это меня раздирают на куски, хотя никто так и не смог приблизиться ко мне.

С этим чувством двойственности я и проснулся.

Глава седьмая. Крушение

1

Из поезда мы вышли в ночь и метель. Перед нами стояло жалкое полуразвалившееся здание вокзала. Кроме него ничего больше не угадывалось в молочной мгле.

– Ну, и где мы тут будем искать наши колёса? – спросил я, пытаясь перекрыть завывание метели.

– Сейчас узнаем, – крикнул Олег в ответ.

Мы зашли в здание вокзала. Вначале нам даже показалось, что он вовсе заброшен: остатки штукатурки, свисающие грязными клоками с потолка, давно не знавшие краски стены и сгнившие напрочь скамейки подталкивали к такому предположению. Но вот, из-за перекосившейся двери вышел человек, одетый в сильно поношенную железнодорожную форму.

– Чем я могу вам помочь? – спросил этот низенький и, в общем-то, забавный человечек.

– Мы направляемся в N-ск, – сказал Олег. – Нам бы найти поезд, отправляющийся туда.

– О, – казалось, с облегчением молвил человечек, – нет ничего проще. В пять утра с этого же пути отходит тепловоз, направляющийся в N-ск, на нём вы прекрасно доберётесь до места уже к двум часам дня.

– Спасибо, – сказал Олег, – а как бы нам билеты купить?

– О, не стоит беспокоиться, билеты вы сможете купить внутри.

Мне не показалось это странным, поскольку я уже встречал подобную практику. Странным мне показалось другое: говоря всё это, человечек в железнодорожной форме вроде бы подмигнул кому-то за моей спиной. Я обернулся, но все стояли настолько плотно, что нельзя было понять, кому же он всё-таки помигивает.

– А не найдётся ли у Вас кипяточку, уважаемый? – спросил Сергей, имевший непонятную тягу к крепко заваренному чаю. Что интересно, пил он его без сахара.

– Конечно, конечно, – пробормотал «китель», – устраивайтесь поудобнее, сейчас всё будет в лучшем виде.

Я не знал, как можно удобно устроиться на сгнивших лавках, поэтому уселся прямо на рюкзак. Все последовали моему примеру. Только Злата осталась без сидячего места. Ей предложили сумки, на которых можно было устроиться, но она демонстративно прошла мимо и уселась ко мне на колени, предварительно спросив:

– Ренат, ты не против.

Я был не против.

2

Местным аналогом электрички оказалось такое чудовище, на которое смотреть-то было страшно. Старый (старше вокзала, наверное) обшарпанный тепловоз, к которому были прицеплены три не менее древних, чуть ли не деревянных, плацкартных вагона.

Желающих ехать на этом чуде доисторической мысли нашлось немного: кроме нас ещё человек пять. Притом, больше вообще ни единой души видно не было. Выглядело это странно.

Внутри вагон, в который мы сели, представлял собой жалкое зрелище: как будто он курсировал по фронту во время второй мировой войны, и с тех пор его ни разу не ремонтировали. Весь в каких-то дырках, трещинах, с пятнами гари.