Дмитрий Дубов – Путь Могучего (страница 5)

— Ничего себе! — выдохнул он. — Настоящий трибунал!

— Я всего лишь делаю свою работу, — проговорил Голицын, опуская руку с пистолетом и глядя на императорского палача в упор. — Причём, у нас с вами один работодатель. Поэтому отойдите, пожалуйста, и не мешайте мне выполнять свои должностные обязанности в полном объёме.

— Полковник, — ответил на это трибунал, делая шаг по направлению ко мне. При этом он сделал едва заметное движение, и золотистый меч исчез. — Вы и сами знаете, что превышаете свои должностные обязанности. Перед вами два аристократа, которых вы имеете право допросить по месту жительства только при наличии специального ордера, подписанного особым отделом при дворе императора.

Он говорил тихо, но при этом разборчиво, слышно было каждое сказанное им слово. От каждого его шага веяло неотвратимостью. А от смысла произнесённых им фраз полковник бледнел всё больше.

— Завтра же этот ордер будет у меня на руках, не стоит беспокоиться, — ответил на это Голицын, понимая, что уже проиграл. — Это лишь формальность в данном случае.

— Полковник, — на этот раз голос императорского палача прозвучал резко и непримиримо, — это закон. Только трибуналы имеют право задерживать, арестовывать и казнить аристократов. И то лишь с вескими доказательствами на руках, а последний пункт только с одобрения императором лично. Вы же занимаетесь самодеятельностью. Эти двое под моим покровительством. До свидания, полковник.

Непередаваемые эмоции одна за другой промелькнули на лице Голицына, складывая морщины то в гримасу ненависти, то в осознание собственной беспомощности.

— Мы ещё встретимся! — прошипел он, обращаясь уже не к палачу, а ко мне. — И тебе эта встреча не понравится.

— Да и вы мне, в принципе, не очень, — внезапно ответил я, даже не ожидая от себя подобного. — Меня не заводят пожилые подсыльщики, а только юные барышни.

Скрипнув зубами, полковник развернулся и сделал своим знак рукой, чтобы они уходили. Через минуту вокруг нас остались лишь полицейские. Осознав это, они тоже поспешили удалиться.

— Ну что же, молодой человек, — обратился ко мне трибунал. — Ну и натворили вы дел.

— Вы — императорский палач? — не обращая внимания на последнюю фразу, с восхищением произнёс Борис. — Это правда?

— Императорскими бывают дворцы и пингвины, — произнёс трибунал, подходя к нам. — Я — имперский палач, потому что служу всей империи, а не лично императору.

Борис расхохотался, а я переводил взгляд с одного на другого, не сразу поняв, что это ирония. Честно говоря, у меня внутри всё ещё бурлил адреналин, и мне было сложно признать, что драки больше не будет.

— Почему вы заступились за меня? — задал я единственный вопрос, который беспокоил меня сейчас чуть больше всех остальных, которые только множились. — И кто вы? — добавил я, даже не совсем понимая, зачем.

— Заступился, потому что юноша ты хороший, — ответил он, подойдя к нам на расстояние всего пары шагов. — А если тебя не устраивает, что я — трибунал и имперский палач, то можешь звать меня Святояр.

И вот что странно: он стоял совсем рядом, но лица его я не видел. Словно на нём была перетекающая маска. Просто чёрный провал, в котором угадывались угольки глаз.

— Но я бы и сам мог победить, — проговорил я не столько с претензией, сколько для того, чтобы обозначить свою позицию. — Но благодарен за поддержку.

— Бесспорно, — кивнул мне трибунал. — Впрочем, зачем рисковать? Тебе ещё многому надо научиться.

В это время Борис всё ещё с открытым ртом обходил имперского палача со всех сторон. Было видно, что его восхищению нет предела.

— А вы можете ещё раз Карающий Меч показать? — попросил он, хлопая глазами.

— Только быстро, — усмехнулся Святояр и крутанул в воздухе полоской света, нарисовав знак, который мне показался смутно знакомым, хотя откуда бы? — А ты что умеешь? — обратился он к Борису, спрятав светящийся клинок.

— Да много всего, — смутился двухметровый юноша, который тем не менее уступал трибуналу в росте. — Только всё это мне нельзя, — проговорил он с досадой в голосе.

— Это почему ещё? — поинтересовался палач, и мне показалось, что там, где должны быть глаза, что-то блеснуло. — Такие интересные способности, и нельзя?

— У меня договор, — ответил тот, разводя руками, — по которому я не имею права никого воскрешать. Только нежить упокаивать. Да на операциях по сложным пересадкам помогать.

— Чудно́, — хмыкнул себе под нос Святояр. — А ты, — он обернулся ко мне, — что умеешь ты?

И тут я, который пару минут назад утверждал, что сам смог бы уложить пару десятков человек, понял, что ничего-то о своей магии и не знаю. Так, крохи. Но даже об этом сказать не могу. Ну а что именно? Что откинул полицейского, когда тот взял меня за руку? Или что у меня кулаки светиться начинают, если их сжать?

В этот раз выручил Боря, за что я проникся к нему огромной благодарностью. Видя мою заминку, он сказал:

— Да он же три дня в коме был, — при этом он смешно сложил руки на груди и закатил глаза. — А по всем показаниям, вообще, клиническая смерть. Так что он может и не помнить. А магия могла и ослабнуть.

— Ого! — покивал трибунал и снова обернулся ко мне. — Хорошо сохранился для нежити.

При этом слове я тут же напрягся. Мне не нравилось, что за последний час меня несколько раз назвали нежитью.

— Он не нежить, — вскинулся Борис, враз утратив расслабленный вид. — Я могу поклясться на чём угодно.

— Расслабьтесь, — проговорил он, выставив вперёд руку, словно осаживая нас. — Просто неудачная шутка. Я знаю, что он не нежить. Это в пророчестве было.

— Что ещё за пророчество? — я поднял голову, пытаясь найти его глаза или хотя бы то блестящее, что видел, но теперь там была только тьма.

— Да так, — отмахнулся трибунал и огляделся по сторонам. — Наше внутреннее. Давайте я лучше вас по домам развезу, чтобы полицейские и канцелярские до вас не добрались по пути.

И тут я подумал, что вряд ли человек бы стал спасать нас, чтобы убить чуть позже. С другой стороны, он тоже мог охотиться за тем цилиндром, что скрывался в моём кармане. Как там бишь его? Тайнопись?

— Пожалуй, соглашусь, — ответил я и глянул на Бориса.

Тот, в свою очередь, посмотрел на меня. И пожал плечами, выражая позицию: мол, если ты едешь, тогда и я.

Машина оказалась довольно странной, на мой вкус, впрочем, как и оружие. На узких колёсах и довольно округлых форм. Мне на ум почему-то пришло слово «ретро», хотя тут это явно было обычное средство передвижения. Сзади находился огромный цилиндр, в котором закручивались золотистые вихри, похожие цветом на клинок трибунала.

Первым мы завезли моего нового знакомого некроманта, так как оказалось, что живёт он в двух кварталах от больницы и каждый день ходит сюда пешком.

— Встретимся завтра? — спросил он, выходя из машины, но мне почему-то показалось, что сделал это он больше для проформы.

Поэтому ответил в том же ключе:

— Конечно, до завтра.

А вот моё место жительства осталось для меня загадкой. Врач с треугольной седой бородкой, которого Борис назвал Лукой Сергеевичем, так и не сказал, где я живу.

— Домой? — поинтересовался у меня трибунал при том, что уже тронулся.

— Желательно, — сказал я, предпочитая не вдаваться в подробности.

Я решил, что если он спросит адрес, то я начну разыгрывать драму с потерей памяти. А так незачем. Однако он сказал совсем другое, что заставило меня сильно напрячься.

— Бори в пророчестве нет, — проговорил он, глядя сгустком тьмы, что был у него вместо лица, на дорогу.

Не знаю уж почему, но я воспринял эту фразу, как угрозу.

— И что теперь? — я сам слышал, как ощетинился, восставая против чего-то такого, что сам не мог понять. — Борис — отличный человек. Он мне очень сильно помог.

— Да я и не против, — меланхолично ответил Святояр, предпочтя не замечать моего настроя. — Просто потом нам с тобой не надо будет удивляться изменениям.

— Нам с тобой? — переспросил я. — Честно говоря, я был уверен, что вы довезёте меня до дома, и больше мы с вами не увидимся.

Почему-то я не мог называть его на «ты», хотя у него подобное обращение ко всем выходило легко и без особого напряжения.

— Ну да, конечно, — хмыкнул тот. — А полковника Голицына ты куда денешь? Это такой тип, просто ужас. Он, как чирий. Его в одном месте выдавишь, так он в другом вскочит. Так что моя компания тебе ещё пригодится. Да и обучение, полагаю, не помешает. Вот какой у тебя дар?

— У меня? — зачем-то переспросил я.

Хотя нет, точно знаю, зачем. Потому что я понятия не имел, что у меня за дар, и прямо ответить на этот вопрос просто не мог.

— Какой дар у меня, я знаю, — резонно заметил на это имперский палач. — Боря свой тоже досконально изучил. А ты?

— А я не помню, — выпалил я и тут же захотел забрать свои слова обратно, но было уже поздно. — В смысле, что… — и затих, решив глубже себя не закапывать.

Я посмотрел на трибунала и понял, что он ничуть не удивлён. Всё так же следит за дорогой и делает вид, что такое в порядке вещей.

— Опять пророчество? — спросил я напрямую.

Странно, я слышал об этом лишь час, но оно мне уже поперёк горла встало.

— Ты думаешь, что мудрые люди могут руководствоваться только старыми легендами? — он повернулся ко мне, и я снова заметил золотистые огоньки на месте глаз. — Нет, я просто понимаю, что ты не помнишь, вот и всё. Разве это странно после трёх дней клинической смерти?