Дмитрий Дубов – Наследник пепла. Книга VIII (страница 22)
В этот момент Рарогова, как будто, молнией прошибло.
— Конечно! — Креслав ударил ладонью по столу. — Если вся деятельность этих чёртовых селекционеров замешана на ментальном контроле тех, кого они заставляют что-то делать, то разумеется, они попытаются захватить местный клан менталистов, — он встал, голос его стал твёрдым. — И тогда смогут попытаться развалить империю изнутри. Менталисты будут подчинять себе всё новых и новых магов, а те — крушить всех остальных.
Некоторое время все на него взирали молча.
— Совершенно верно, — кивнул Скородум. — Я думаю, они решили, что мы — единственные, кто может им вообще противостоять. Поэтому задумали подчинить нас всех скопом. А после этого взять империю на блюдечке с голубой каемочкой.
— Получается, что надо готовиться к битве за Байкал, — сказал, немного подумав, Светозаров.
— Точно, — ответили ему Креслав Рарогов и Скородум Полуночник.
Все остальные смотрели на них с недоумением и благоговейным ужасом. В их глазах читалось: «Вы хотите дать бой демонам-менталистам?»
— Разумеется, — кивнул Светозаров, оглядев собравшихся. — У нас нет другого выбора. Да, пока я не совсем представляю, что мы можем противопоставить этим самым демонам. Но мы должны что-то придумать.
— Ну, для начала, — сказал на это Скородум, — нас не так-то просто взять. Тем более, если мы выступим всем кланом, то придётся постараться, чтобы пересилить нас.
— Я вижу это немного иначе, — проговорил Креслав Рарогов. — Ваши силы, по идее, должны пойти на то, чтобы прикрыть нас — атакующих — в первую очередь. А во вторую очередь нужно будет попытаться устранить контроль с тех магов, которые уже захвачены нашим неприятелем. Мы не должны убивать своих только потому, что они попали под этот самый контроль. Вот в чём заключается самое главное.
— С другой стороны, нам всем нужно самим подтягивать к Байкалу все свои резервы, — сказал Светозаров. — Вулкановым, Вихревым.
Лан Вулканов как раз изучал карты разломов, где их магам лучше всего будет подпитываться энергией.
На большом обеденном столе расстелили ещё несколько карт. Тут уже были указаны и капища разных кланов, и разломы, и всё, что только могло дать возможность выгрести энергию. Всё, что могло помочь спланировать операцию по защите Байкала самым тщательным образом.
На это ушло время до позднего вечера. А когда все с примерными прикидками уже разошлись, Светозаров подошёл к Креславу Рарогову и осторожно поинтересовался у него:
— Что там с Виктором? Он нам сейчас нужен, как никогда.
— Пока информации нет, — покачал головой Рарогов. — Он не возвращался. Ждём.
Анатолий Салтыков с некоторым даже отвращением косился на небольшой шкафчик, в котором хранилось спиртное. Он не был любителем заложить за воротник, но события последних дней буквально выводили его из себя с невероятным упорством.
Он полагал, что в скором времени у него могут начаться очень серьёзные проблемы. Именно поэтому он запросто отпустил дочь к Рароговым с подругой Адой фон Аден. На всякий случай.
Да, у него были серьёзные опасения. Тем более он был уверен, что во время этого полу-двоевластия, установившегося в столице, он остался единственным, кто отвечал за Тайный сыск.
Но к нему уже не раз, и даже не два заходили с предложениями забыть некоторые дела, как будто их и не было вовсе. А ещё хуже было то, что Чернышов вылез из своей ссылки и внезапно снова начал захаживать в Генеральный штаб.
А Салтыков пока ничего не мог ему сделать, потому что гарантом всего происходящего был Светозаров. Однако Иосифа Дмитриевича в связи с последними событиями на месте теперь не было. Поэтому, скрепя сердце, Анатолий Салтыков отправил дочь от греха подальше, вместе с Рароговыми. Он считал, что с ними ей будет безопаснее всего. А вот в столице такую безопасность ей он обеспечить никак не сможет.
В конце концов, Матрона — это же самый сильный рычаг влияния на него.
Он ещё попытался отправить и сына к каким-нибудь друзьям. Но тот встал на дыбы и благополучно решил оставаться рядом с отцом, как он сказал, на подхвате.
И Анатолию, в связи со всем этим, оставалось только молиться всем существующим богам и надеяться на то, что всё разрешится раньше, чем на него осмелятся надавить как следует.
Общение с подругами сильно помогало Аде фон Аден. Несмотря на это, она с каждым днём всё больше грустнела.
Её очень тревожила мысль о том, что любимый брат Виктор сгинул где-то в землях демонов, и неизвестно, жив ли он ещё.
Для того чтобы хоть как-то отвлечься, девушка стала связной между своими родителями. Мать Горислава писала письма Борису фон Адену, а она доставляла их из тайного места, где находилась сейчас её мать вместе с наследником престола, на Стену — к вернувшемуся из Горячего Ключа отцу.
И вот в один из дней, когда она привезла послание, отец сказал:
— Спасибо тебе огромное, Адочка, за все твои действия. Но, скорее всего, по крайней мере, такое очень возможно, что больше тебе в ближайшее время бегать с письмами не придётся.
Внутри девушки всё похолодело.
— А что случилось? — спросила она. — Что-то не так?
— Нет, всё нормально, — Борис фон Аден пытался улыбаться. — Просто у нас здесь сейчас идёт некоторая подготовка. Мы с какой-то частью магов вскоре отправимся на Байкал.
— А что там? — поинтересовалась Ада.
— Ожидаем прорыв, — мягко ответил отец. — Поэтому сейчас как раз решаем, кто из нас останется здесь, на Стене, на случай, если демоны просто хитрят, а кто отправится защищать наши земли там.
— А Кемизов? — зачем-то спросила Ада.
— Мы не знаем, кто пойдёт, — покачал головой отец. — Бросаем жребий. Возможно, кто-то из нас останется. Но большей части точно придётся двигаться на Байкал. На землю Молчащих.
— Не надо, пап, — сказала Ада и вдруг поняла, что слёзы комом встали в её горле. — Я не хочу! Не хочу, чтобы и ты уходил! Я уже потеряла одного брата. Я не хочу потерять ещё вас с Димкой! Не уходи, ты должен остаться!
— Дочь! — твёрдо сказал отец. — Ты должна понять: сейчас идёт самая натуральная война. Хочешь ты этого или не хочешь — я должен защищать людей там — на Байкале. Защищать в том числе и тебя, чтобы ты спала спокойно.
Ада пыталась держаться, но понимала, что глаза у неё на мокром месте.
— Я не хочу без вас, — прошептала она. — Витя ушёл на сторону демонов и не вернулся. Что с ним теперь случилось? А теперь и вы хотите уйти… Я же не переживу этого.
— Дочь, — ещё твёрже проговорил Борис фон Аден, — не надо слёз. У каждого есть своё предназначение. И каждый шагает по своему пути ровно столько, сколько ему отмерено — ни больше, ни меньше. Нельзя обмануть жизнь и прожить дольше, положенного срока. Ты должна понимать это.
Он взял её за плечи.
— Витя сам выбрал свою судьбу. И идёт по ней так, как считает нужным. Поверь, если он сделал правильный выбор, — а я в этом практически не сомневаюсь, — то твой брат обязательно вернётся.
— Мне мама говорила это давно. Но сколько уже прошло? — Дни, недели… От Вити ни слуху, ни духу.
Она вложила письмо матери в ладонь отца, и крепко зажала там своими руками. А после крепко-крепко обняла главу семейства за шею. А тот почувствовал на своей щеке влагу от всё-таки выступивших слёз.
Затем Ада быстро обняла Дмитрия — своего старшего брата. Посмотрела на них обоих, что-то хотела сказать, но затем развернулась и быстро пошла прочь. Она не осмелилась сказать, что очень боится — что, возможно, видит их в последний раз.
И пока она дошла до телепорта и переместилась обратно в Горный, у неё созрела некая мысль. Это был даже скорее внезапный порыв, которому она без колебаний подчинилась.
Дома она забежала в конюшню, оседлала лошадь и помчалась к тому самому молчащему капищу, к которому когда-то приводила её мать. Тогда она пыталась пробудить в Аде силы, чтобы та стала проводником капища. Но в тот момент это, к сожалению, не получилось.
А теперь, полностью отчаявшись, потеряв одного брата и боясь потерять отца и второго брата, Ада решила отправиться к капищу и попросить у него защиты для своих родных и близких.
Пусть даже они не полностью родовичи по крови, а наполовину фон Адены, но другой-то половиной она всё же чувствовала эти силы земли. И именно к ним она хотела обратиться, чтобы те сохранили её братьев, отца, и помогли им в этой ситуации.
Пришпорив лошадь, она ничего не замечала вокруг. В её голове снова и снова крутились слова, которые она должна была сказать тому самому месту силы. Она репетировала свою просьбу раз за разом, добавляя в неё какие-то новые слова.
Но в конце у неё всё равно оставалась лишь горсть обрывков:
— Пусть мои близкие останутся живы… Пусть их не затронет весь этот кошмар…
Она действительно ни на что не обращала внимания. Но вдруг, уже подъезжая к самому капищу, почувствовала, что ему больно.
Если до этого она воспринимала его как сонного, мурчащего котика, который просто не желал общаться, то теперь у неё возникло ощущение, что этого самого котика поймали живодёры и пытали с невероятной жестокостью.
И эта боль пронзила её саму до глубины души.
Она пришпорила лошадь ещё сильнее и пустила её в галоп, не понимая, что происходит. Но практически сразу почувствовала, что капище вовсе затухает.
Это было похоже на то, как постепенно угасает пульс сердца. Капище переставало существовать. И через несколько секунд она почувствовала, капище находится на последнем издыхании. На последнем болезненном тычке она поняла, что и внутри неё всё обрывается.