Дмитрий Дубов – Наследник пепла. Книга VII (страница 39)

Этим занимались несколько кланов, но в основном это были Морозовы и Лёдовы. У Русской Аляски даже был губернатор — из Морозовых, причём это был не кто-нибудь, а младший брат Ледобора, Хладослав.

И вот спустя несколько дней пути Слободан Зорич прибыл в город Алексеевск.

Ещё на подлёте он удивился тому, что увидел. Надо сказать, что сначала он вообще думал, что у него наступила снежная слепота. Да, вокруг здесь был рассыпан снег, всё было белое, непривычное после осенней желтизны Екатеринбургских парков. Но дело было даже не в этом. Казалось, что город был построен изо льда. Отчасти так оно и было. Тут были ледяные дворцы, ледяные башни, фонтаны, катки — всё это искрилось и блистало на солнце и резало глаз. Всё это действительно было видно издалека.

Затем дирижабль приземлился в Алексеевской гавани. Зорич показал бумаги о том, что он является уполномоченным послом с целью добраться до острова Виктории. При этом Морозов обязан оказать ему всевозможное содействие в этом вопросе, потому что Зорич приехал с миссией имперской важности. Это было не просто какое-то личное поручение или просьба, а стратегически важная задача.

Морозов прочитал бумаги, в конце пожевал губы и посмотрел на Зорича. Взгляд Морозова сразу не понравился Слободану — слишком уж он казался каким-то ушлым, что ли. Но с другой стороны, кто ещё умел выживать на такой земле, где всё во льдах? Кроме того, тут очень не хватало пропитания, и это, казалось Зоричу, главной причиной, почему здесь так мало народа. А вот такие люди, как Морозовы, были нужны, и деваться было просто некуда.

С земли, город виделся уже совсем другим. Да, он всё ещё иногда слепил, потому что на сотнях граней льда отражалось достаточно низкое солнце, которое скоро вовсе скроется на несколько месяцев. Но город приковывал внимание. Это была какая-то хрустальная сказка, о которой, наверное, каждый слышал, но видеть такое лично Зоричу не приходилось.

Реальные дома из кусков льда, со вторых этажей которых были установлены горки, острые блестящие шпили изо льда. Какая-то сказочная архитектура, никак не вязавшаяся со столь холодным климатом.

Пока Зорич шёл вместе с Морозовым в его резиденцию, он всё никак не мог насмотреться.

— Послушайте, Слободан, — сказал Морозов, когда они пришли в отдельное здание, где размещалась гостиница для приезжих. — Я всё, конечно, понимаю, у вас стратегически важная миссия, но давайте так: вы сейчас находитесь на земле Российской Империи, которой управляю лично я. Я сейчас накормлю всю вашу экспедицию и дам возможность отдохнуть. Слава богам, места у нас хватает. А потом мы с вами поговорим.

Аппетита у Зорича не было, поэтому он кое-как съел приготовленную рыбу, после чего Хладослав Морозов отвёл его к себе в кабинет.

— Что-то не так? — поинтересовался Зорич.

— Не так, — не стал отпираться Хладослав, делая паузы, словно подбирая слова. — У вас задание, подписанное самой императрицей, всё чин-по-чину, никаких проблем нет. Я могу обеспечить вас всем необходимым по списку и даже больше… Но я вам должен об этом сказать: Виктория у нас… эмм… как бы среди большинства наших людей пользуются очень дурной славой, — закончил Морозов.

— Это ещё почему? — спросил Зорич. Сам факт подобных откровений и предупреждений со стороны губернатора тревожил. Миссия была и так из разряда «убей или умри», а тут ещё такие предупреждения.

— Да дело в том, что отправлялись туда многие. И русские, и австрийцы… Многие туда ушли, но никто из тех, кто вышел в ту сторону… назад не вернулся. Они платили нам за припасы, за собачьи упряжки в тройном, в двойном размере. И так же, как и вы, все уходили на Викторию, но обратно, повторяю, никто не вернулся. Экспедиции просто пропадали.

— А животные? — почему-то поинтересовался Зорич.

— Животные возвращались, — усмехнулся Морозов. — Животные гораздо умнее хозяев, зачастую. Они возвращались измождённые, замороженные, но приходили, а вот людей не было.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил Зорич, понимая, что по его нутру сейчас разливается такой холод, которым ни одна Виктория не может похвастаться.

— Я хочу сказать только то, что мы сами несколько раз отправлялись в экспедицию в окрестные земли. Между Викторией и нашими землями есть пролив. Мы по собственной инициативе намораживали не очень широкий мостик, чтобы хотя бы пробраться и посмотреть, что там и как. Так вот где-то на середине залива мостик, чтобы вы понимали, намораживать уже было не нужно. Там температура настолько аномально низкая, что вода превращается в камень. Причём это такой лёд, который ни один человек сделать не в состоянии.

— Ну хорошо, — выдохнул Зорич. — И что вы мне посоветуете? Может быть, как-то потеплее одеться? Какие-то обогреватели с собой взять? Что мне нужно сделать?

— Если быть честным, я находился на середине того пролива. Я лично, как самый сильный Морозов в этой части империи понимал, что дальше мне соваться не стоит. Там что-то нечеловеческое творится. А ещё я брал с собой специальный артефакт, аналог подзорной трубы. На берегах Виктории, я видел… человеческие фигуры, полностью состоящие из прозрачного льда. То есть, я предполагаю, куда девались все эти экспедиции, а их было достаточно много, уж поверьте. И побережье этой самой Виктории просто усеяно людьми — обледеневшими, прозрачными. Кто-то, может быть, проходил дальше, кто-то замерзал фактически прямо на берегу. Но замерзали все.

Он нахмурился.

— Что я вам посоветую? Я вам посоветую сейчас же сесть на дирижабль и лететь обратно в Екатеринбург.

— Но у меня приказ, — качая головой, ответил Зорич. — Я не имею права его ослушаться.

— Знаете что я вам скажу? — скривился на это Морозов, будто лимон съел целиком. — Вас просто послали на убой.

— Меня отправили выполнить задачу стратегической важности, — возразил Зорич. — Если я не дойду туда, то у империи будут большие проблемы. Хочу я этого или не хочу, но я обязан это сделать. Вы дадите мне проводника?

— Только до окончания нашей территории, — твёрдо ответил Хладослав. — Да, до залива я дам вам проводников, могу дать припасы и всё остальное. Но дальше… Никто не пойдёт. И я вам даже больше скажу: я уверен, что пока мы здесь с вами беседуем, ваши люди уже поговорили с местными. А слухи, поверьте, расходятся очень быстро. И они тоже узнали всю подоплёку.

— Вы хотите сказать, что меня ждёт саботаж экспедиции? — с нехорошим предчувствием спросил Зорич.

— Если у ваших людей мозги есть, то они начнут саботировать, — ответил Морозов.

— Мы не имеем права ослушаться приказа, — совсем тихо возразил Зорич.

— Иногда лучше стать беглым, чем мёртвым, — пожал плечами Хладослав.

Бездна безнадёги с головой захлёстывала Слободана. Он даже позволили себе использовать дар, в надежеде на то, что Морозов его попросту обманывает, а сам уже давно начал добычу минерала. Но дар твердил, что этот хитрый, изворотливый скользкий человек не врёт. Он действительно наживётся на снабжении экспедиции, но и про толпу ледяных фигур Хладослав не соврал.

— Благодарю вас за предупреждение, — прохрипел Зорич, прочистив внезапно осипшее горло. — Но у меня нет выбора. Я обязан хотя бы попытаться, даже если мне придётся идти туда одному. От этого зависит жизнь моей дочери.

Взгляд Морозова изменился, но ничего хорошего в нём не было.

— Проводника я вам дам, но только до залива. Я вас предупреждал. Я пытался вас отговорить.

— Я вас услышал, — ответил Зорич. — И на том спасибо.

Я завёл Радмилу на территорию резиденции, подальше от входа, чтобы никто не слышал. Обернулся к ней, подавив желание взять за грудки и спросил:

— Радмила, что случилось?

Но та лишь покачала головой, не в силах пока говорить.

— Радмила, — продолжил я, — твой отец не последний человек в империи. Что должно было произойти, чтобы ты пришла просить помощи? Ты пойми, я должен это понимать прежде, чем ответить тебе. Я не хочу накликать на свой род ещё большие беды.

Радмила как-то очень пронзительно посмотрела на меня и ответила:

— Всего рассказать тебе не могу. Если в общих чертах, то отца шантажируют и угрожают ему, что будут пытать меня, причём… даже не то чтобы убьют. Что-то гораздо более плохое. Я не хочу об этом говорить. И поскольку сейчас отец уехал по поручению императрицы, то защитить меня некому, поэтому я прошу твоей помощи. Вашей помощи. Я сейчас наиболее уязвима и никому не могу доверять. Перед отъездом отец сказал обратиться к кому-нибудь, кто имеет честь и в случае чего сможет защитить меня. Я полагаю, что таким человеком являешься ты.

Я посмотрел на неё, подумал и задал один из самых основных вопросов:

— Ты можешь мне хотя бы сказать, от кого эти самые угрозы исходят? Потому что мы должны знать, с какой стороны ожидать опасности. От какой семьи? Если брать тебя под защиту, то это означает поставить под удар себя. И мы должны знать, с какой стороны этот самый удар может последовать.

Радмила сначала спрятала глаза, затем пошевелила губами, схватила себя за волосы, разгладила их на голове и только после этого посмотрела на меня:

— Если я тебе скажу, что это семья… не из нашей империи, тебе станет легче?

— Допустим, это уже лучше, — согласился я.

— И ещё, — проговорила Радмила. — Про то, что я просила защиты, должен знать только ты. И если ты меня возьмёшь под эту самую защиту, то я не хочу, чтобы об этом знал кто-то ещё. Потому что могут подослать менталистов.