Дмитрий Дубов – Каникулы бога Рандома 2 (страница 8)

— Конечно, — согласился Алексей, убирая смартфон в карман. — Такие люди нужны Отечеству.

— А скажи, что за заминка в конце вышла? — спросил император, вспоминая видео. — Там камень засветился, а потом зелёный громила что-то сказал Туманову, и тот побледнел.

— Там какое-то местное поверье, — ответил на это Алексей, показывая, что не стоит обращать на это внимание. — Мол, клясться может лишь тот, кто имеет право говорить за свой народ. Остальных поразит молния и они умрут. Или что-то в этом духе.

— То есть Игорь имел право? — приподнял бровь император, пытаясь сообразить, что ему может дать эта информация. — Как ты считаешь?

— Я думаю, что всё это лишь местные суеверия и религиозные предрассудки, — ответил Гагарин, снова вытянувшись в струнку. — Я разговаривал с Игорем на этот счёт, спрашивал, имел ли он право. Он ответил, мол, пил за всю страну, за мир в ней, значит, и заключать этот самый мир имел право.

— Резонно, резонно, — проговорил император, но в голосе его слышалось сомнение. — Но то, что мы не религиозны, совсем не значит, что мы должны сбрасывать со счетов значение некоторых артефактов. В любом случае, приглядись к парню повнимательнее, и обо всём, что стоит внимания, сообщай мне. У меня предчувствие, что это очень непростой человек.

— Конечно же, — склонил голову Алексей. — Я буду охранять его, как зеницу ока, и буду сообщать вам о любых важных моментах.

— Вот и чудненько, — ответил император и кивнул, давая понять, что аудиенция окончена.

Дед находился в приподнятом настроении. Ещё бы, ему казалось, что болезнь побеждена. Он и подумать не мог, что двигается и мыслит только потому, что его дочь и внучка постоянно благодарят за это бога Рандома. Это, в свою очередь, добавляло мне божественной благодати, которая целиком и полностью уходила на поддержание жизни в его теле. И не просто жизни, а именно сознательной и деятельной.

Я приехал в усадьбу Озеровых ещё засветло. Попросил деда поговорить с ним тет-а-тет. Тот без вопросов пригласил меня в свой кабинет и открыл бар, в котором он держал весьма неплохие сорта.

— Что предпочитаешь? — поинтересовался он, и тут я понял, что у меня уже явный переизбыток алкоголя в организме, так как тот моментально пожелал вывернуться наизнанку. — Есть пять лет, семь, двенадцать.

— Извини, я, наверное, воздержусь, — ответил я, потому что мне плохело от одного вида алкоголя. — А вот тебе стоит выпить.

— Что-то случилось? — спросил он, одновременно с этим примеряясь, какую бутылку взять. — Ты так серьёзен.

— Мне было видение, — я долго думал, как именно преподать эту информацию, но потом подумал, что дед Озеров давно уже готов к смерти, так что не стоит делать из этого представление. Однако сказать в лоб я почему-то не мог. Слишком уж понравился мне этот старик с несгибаемым внутренним стержнем. — Что сегодня твой последний вечер. Ты уснёшь и больше уже не встанешь.

Дед сжал губы так, что они превратились в узкую полоску, затем выдохнул и улыбнулся.

— Давно хотел попробовать вот этот сорокалетний напиток. Он, правда, почти вдвое младше, чем я, но всё-таки, — с этими словами он вытащил замысловатую бутылку и квадратный бокал. — Расскажи, как у тебя дела. Слышал вломил ты этим оркам, будь здоров!

— Ну как вломил, — ответил я, чувствуя некоторую неловкость. — Перепил их вождя. Он-то думал, что никто в мире этого сделать не может, но вышло, как вышло. А воевать с ними бесполезно, только царь-бомбой выжигать.

— Тогда понятно, почему на алкоголь смотреть не можешь, — с пониманием кивнул мне Альберт Эдгарович. — Только вот никогда ты не славился умением много пить, — он усмехнулся. — Так что странно мне, как ты победил.

— Так за отчизну же, — я развёл руками и улыбнулся в ответ. — Тут нельзя было в грязь лицом ударить.

— Тоже верно, — хохотнул дед, отпивая глоток редчайшего алкоголя и смакуя его. — В любом случае ты — молодец. Рад, что ты вышел победителем. А ещё было что-нибудь интересное? Всё-таки другой мир, совсем иная цивилизация. В молодости я бы всё отдал, чтобы там побывать. Чем он отличается от нашего?

— Да, знаешь, — я проанализировал в голове мир, в котором обитали зелёные громилы, и понял, что за исключением некоторых частностей, всё там было точно так же. — Отличаются запах, цвет неба и травы, орки тоже не люди, но в остальном тот мир очень близок к этому. Там нет какой-нибудь разумной медузы размером с планету или роя псевдоразумных металлических пчёл.

— Всё равно здорово, — проговорил он с мечтательными нотками в голосе. — Некоторые люди на родной планете ездят в разные места, чтобы увидеть нечто такое, чего раньше не видели. И ведь в тех местах тоже живут люди, но они предпочитают уезжать из дома, так как для них привычно то, что другим необычайность. Может, путанно объясняю…

Он выпил ещё, но после этого убрал бутылку в бар. Я мысленно похвалил его за подобное решение.

— Тогда слушай, — сказал я с заговорщицким видом. — Был у них алтарь особенный, на котором мы мир заключали. И надо было кровь свою пролить. И только коснулась кровь камня, так сразу молния в него ударила, — я видел, как Альберт Эдгарович сначала отнёсся с недоверием к моим словам, но затем глаза его стали открываться всё шире и шире. — И камень, который был совсем чёрным, вдруг изнутри стал гореть красным светом. Вот это было необычно. А потом мне ещё сказали, что я случайно выжил.

— Это ещё почему? — спросил дед, и так опешивший от моего рассказа.

— Ну, мол, клясться на этом камне могут лишь те, кто имеет право говорить от имени всей страны. А я-то что? Заштатный княжич, — я пожал плечами, но увидел, как брови деда медленно ползли на лоб, словно он о чём-то начал догадываться. — Но всё обошлось, молнией меня не спалило, орки не убили, так что всё отлично!

— Да уж, отлично, — с обалдевшим видом ответил дед Озеров, а потом пошёл к дальней полке, где, как оказалось, у него находился сейф. — Подойди, пожалуйста, — сказал он и обернулся ко мне.

Я подошёл и увидел, что он держит в руках дорогую резную шкатулку, которой как минимум сотня лет. И сделана она то ли из камня, то ли из кости.

— Возьми, — сказал он мне, и при этом руки его слегка подрагивали. — Пусть на всякий случай будет у тебя. Вскроешь, когда я умру.

«Рандом, дай мне, пожалуйста, обнять деда в последний раз, — проговорил вдруг Игорь, которого я не чувствовал с того самого момента, как очнулся под навесом в мире орков. — Я ему многим обязан».

И я без разговоров отдал управление Туманову. Тот принял шкатулку из рук Альберта Эдгаровича и крепко его обнял. На глазах у обоих были скупые мужские слёзы, но это, скорее, от осознания, что больше такого никогда не повторится, чем от жалости.

— Мне жаль, что ты уйдёшь, — проговорил Игорь деду, отстраняясь, после чего вернул управление телом мне, мысленно поблагодарив.

— А мне не жаль, — ответил на это дед, усмехнувшись. — И не страшно ни капельки. Три последних дня стоили нескольких лет жизни. Я успел и с семьёй нормально пообщаться, а не в качестве домашнего кабачка. И с псиной адской в битве сойтись, и даже с орками зарубиться. А главное — победить и выжить. Так что уйду я счастливым и со спокойным сердцем.

— Это главное, дед, — сказал я и обернулся к дверям. — Слышал, сегодня пышный семейный ужин?

— Да, чествуем победителя орков, — ответил старый граф, подошёл ещё раз к сейфу, налил небольшую рюмочку и выпил. — На здоровье, — проговорил он сам себе и обратился ко мне. — Пойдём.

Это был самый тёплый ужин на моей памяти. На памяти Игоря, кажется, тоже. Все смеялись, шутили, рассказывали друг другу какие-то истории. Я чуть было не забылся и не начал рассказывать байки с Олимпа. Но вовремя спохватился.

Играла музыка. Дед даже пригласил Ксению Альбертовну на танец, и они кружились по гостиной минуты три. Я наблюдал за ними с чувством, словно смотрю какой-то древний чёрно-белый фильм. И снова смех, веселье, беззаботность.

Дед Озеров скинул с себя все печали и тревоги. Ему было всё равно, так как он понимал, что завтра для него, скорее всего, не наступит.

А затем все разошлись ко сну. Я сопроводил Альберта Эдгаровича до его комнаты и остался с ним, когда он улёгся.

— Я же ничего не почувствую? — спросил он с лёгкой надеждой, не ожидая, впрочем, точного ответа от меня. — Да, в общем, и неважно. Лишь бы мою Лизхен увидеть.

— Ты не почувствуешь ничего плохого, — проговорил я, усаживаясь в кресло. Мне нужно было увидеть Смерть. — В добрый путь.

Он лёг на спину и тихо уснул.

Не прошло и пятнадцати минут, как пришла бабушка Смерть. Но пришла она не в привычном мне виде, а обратилась молодой девушкой.

— Чего смотришь? — усмехнулась она мне. — Так выглядела его жена чуть менее полувека назад. Я же обещала, что он уйдёт достойно. И смотри-ка, все обычно цепляются за жизнь, ногти ломают, а то и зубы. А дед с лёгким сердцем уходит, со спокойной душой. Моё уважение.

— Дед вообще молодец, — ответил я, глядя на его спокойное и умиротворённое лицо. — В одиночку практически прорыв орков остановил.

— Орков? — удивилась Смерть и даже замерла, глядя на меня. — Откуда тут орки?

— Вот и мне неясно, но наши миры столкнулись, — ответил я и развёл руками. — Судя по всему, у Дзена что-то пошло не так, вот и происходит всякое.