Дмитрий Дубов – Электро (страница 4)

– Уже неплохо, – решила Шарлин. – Сегодня макияж будет лёгким.

Девушка вздохнула, но закончить макияж не успела. Из вентиляции вдруг потянуло дымом.

– Это ещё что?

В свете солнечных лучей было видно, как струйки дыма, словно щупальца, выбираются из отверстий вытяжки и расползаются по спальне. Будь у неё время, актриса обязательно устроила бы скандал по этому поводу: если кто-то не умеет управляться с открытым огнём, ему нечего делать в элитном доме. Но сейчас у неё отсутствовало время на скандалы. Нужно было срочно одеваться и бежать. «Хорошо, что это оборудованный по последнему слову техники умный электродом. – подумала Шарлин. – Он точно не допустит пожара, поэтому волноваться особо не о чем…»

– Блиииин! – женщина внезапно вспомнила, что умный электродом питается от электричества, а вот его-то как раз и нет. А это означало, что система пожаротушения мертва так же, как и всё остальное тут.

«Ладно, раз так, хрен с ним. Жалко, конечно, эту просторную квартиру вдалеке от столицы, но что поделаешь. Гори оно тут всё синим пламенем, только без меня.» Она попыталась открыть окно, чтобы проветрить помещение. Ей нужно было ещё максимум пятнадцать минут, и всё. Адью.

Окно не открывалось. Это действительно был умный электродом, и даже запоры на окнах подчинялись главному компьютеру. Как была, в ночнушке, Шарлин бросилась к двери. Та не поддавалась, несмотря ни на какие обещания, угрозы и мольбы. Она оставалась глухим умершим куском металлопласта. Каким, собственно, всегда и была, но разве может это понять человек, которым завладели эмоции?

Потеряв голову, актриса металась по всему восемьдесят девятому этажу из комнаты в комнату. Паника, а вслед за ней и истерика набросились на неё, как дикие звери. Ни одно окно не открывалось. Двери, даже на лестницу чёрного хода, заклинило. Она оказалась в ловушке. Роскошной, двухуровневой, не доступной по карману многим… ловушке. Она хватала какие-то предметы и кидала их в окна. Те легко возвращали их назад. Шарлин споткнулась о гантель, бросила в окно и её, а затем едва сумела увернуться от спортивного снаряда, отлетевшего назад.

Дым постепенно заволакивал всё помещение. Стало трудно дышать и ещё труднее думать.

– Должен же быть какой-то выход? – спрашивала женщина саму себя.

Но даже её острый ум, находивший всегда самые правильные решения, пасовал в этой ситуации. Она точно знала всю планировку квартиры и отчётливо видела, что выхода нет.

Шарлин закашлялась. А уже следующий вдох наполнил лёгкие едким дымом. Актриса стала кашлять не переставая. Вода закончилась, оставалось только вчерашнее недопитое вино. Она смочила им юбку, попавшуюся под руку, и приложила ко рту и носу. Дышать стало легче, но пары вина входили в организм. Это было не самое приятное чувство. «Что же делать? – крутилось у неё в голове. – Что же делать?» Она уже представляла себе заголовки в завтрашних новостях: «Преступная халатность князя Эгроха унесла жизнь величайшей актрисы нашего времени!»

Паника ушла куда-то вглубь. То ли пары вина подействовали, то ли угарный газ, но Шарлин стала впадать в апатию. Она ещё раз попробовала открыть или выбить окно, но ничего не получилось. Оставалось одно – готовиться к смерти. Жаль, она ещё так много хотела сделать. Её фонд реально помогал исправлять ситуацию с правами женщин, а теперь что? Кто сменит её на этом посту? Скорее всего, фонд просто разграбят властолюбивые мужики, и от него ничего не останется. Очень жаль. Ещё много кому можно было бы помочь.

Дыша через юбку, обильно смоченную вином, Шарлин подошла к шкафу и достала оттуда шикарное платье, всё в кружевах и рюшах. Для этого пришлось собрать в кулак оставшуюся силу воли. Это было одно из тех немногих платьев, которые актриса возила с собой всегда, если уезжала надолго. Её погребальное платье.

Кое-как она напялила его прямо на ночнушку. Потом передумала и надела вниз кружевное бельё. Сильно мешала импровизированная маска, но актриса должна быть неотразимой, когда её найдут. Туфли на высоченной шпильке завершили картину. Затем Шарлин легла на кровать и сложила руки на груди, зажав в руке старинный медальон, доставшийся от матери.

Дым заполнил уже всё помещение густым смогом. Даже свет из окон померк.

Угарные газы пробирались в организм женщины сквозь маску.

Шарлин поняла, что теряет сознание.

«Прощай, богиня, – подумала она, – когда-нибудь встретимся.»

Но перед тем, как кануть в блаженное тёмное ничто, на периферии слуха она услышала странный треск. Будто что-то режут и пытаются сломать. Сначала она решила, что это предсмертные галлюцинации, но вот треск повторился, на этот раз он был значительно сильней. Она попыталась поднять голову, но сил на это уже не осталось. Однако она поняла, что треск ей не послышался. И шёл он от бронированного окна.

00.97

– Ладно, ладно, – проговорил паук своим механическим голосом, – будем считать, что это была неудачная шутка.

– А я и не знал, что роботы умеют шутить, – сказал литератор, потирая ушибленный при падении затылок.

– Слушай, старпёр, это я – робот, и мне виднее, что я умею, а чего нет.

– Я попросил бы не обзываться! – возмутился Эдгар, состроив недовольную мину.

– Ну, кроме того, что ты старпёр, других поводов действительно нет. Впрочем, хватит препираться, я же к тебе по делу пришёл.

– Ага, пришёл по делу, но сначала напугал до полусмерти.

Эдгар снова пережил минуты отчаянного страха, когда на потолке своей прихожей увидел огромную тварь с длинными, не поддающимися счету лапами. Одна из этих лап прикасалась к затылку писателя. Оказалось, что паук так хотел привлечь внимание. Но на самом деле, конечно, он хотел напугать. И, надо сказать, у него это прекрасно получилось. Мужчина прям чувствовал, как замирает сердце в груди, сбоя и стуча очень неуверенно.

– Ха-ха-ха, – механический смех тоже пугал. Но, в целом, как понимал Эдгар, сейчас его есть не будут. И в кокон заворачивать – тоже. – Какие мы нежные. Зато будет, что рассказать людям в своих писульках.

– Хватит меня оскорблять, пожалуйста.

– Посмотрим. Как голова?

– Болит. Я ею знатно ударился, когда терял сознание от твоих выходок. – он и сам не понял, как и когда перешёл с роботом на «ты». Но, с другой стороны, не обращаться же к этому куску металлолома на «Вы».

Паук после слов писателя засеменил куда-то вглубь квартиры, лихо перебирая всеми своими лапками. Эдгар так и не сумел сосчитать их. Ему казалось, что в каждый момент времени их разное количество.

– Семнадцать, – раздалось откуда-то с кухни. – Всего у меня семнадцать конечностей, но для передвижения по полу все не требуются, поэтому я их прячу.

– Ты мысли мои читаешь, что ли?

– Они слишком примитивны. Как и твои рассказы.

Робот-паук уже возвращался с куском льда, обёрнутым в ткань, сжимая его в одной из лап.

– Дай приложу, – сказал он, – сейчас полегчает.

От соприкосновения холода с больным местом Эдгар дёрнулся и ойкнул.

– Терпи, казак, атаманом будешь, – иронично ответил на это паук.

– Что такое «казак»? А «атаман»?

– Ой, не бери в голову, это не из местного фольклора.

Писателю действительно полегчало. Боль из ушибленного места ушла практически мгновенно, будто её втянуло в лёд, завёрнутый в материю. Вместе с этим тело Эдгара словно налилось новыми силами, ему уже не хотелось прилечь и поспать. Осталась лишь щемящая грусть где-то глубоко внутри.

– Послушай, – сказал писатель, – давай договоримся: ты больше не будешь оскорблять меня и мои произведения, а я… я постараюсь относиться к тебе по-доброму, идёт?

– Я не червонец, чтобы всем нравиться.

– Прости, что такое «червонец»?

– Забей. Короче, я такой, какой есть, и меня не переделаешь. Можно только аннигилировать, но я против. – робот убрал лапу со льдом; боль не вернулась.

Эдгар ощупал затылок и с удивлением понял, что готовая уже появиться там шишка рассосалась. Он встал и прошёлся по прихожей. Ничто не напоминало о болях, да и чувствовал он себя лет на десять моложе.

– Спасибо.

– Спасибо в карман не положишь, – тут же среагировал паук.

– Мне нечего тебе дать.

– Это мы сейчас выясним. – робот пошёл на кухню, Эдгар за ним. Паук легко вспрыгнул на обеденный стол и устроился там. – Но для начала давай разберёмся с литературой. Вот кто из современных писателей тебе вообще нравится?

Мужчина задумался. По большей части он всех считал неумёхами и графоманами. Но нет, один пример можно было привести.

– Если только Аzотов, – сказал он.

– Хм, – паук, казалось, на мгновение задумался. – Ну, тоже мне великий мастер времени, пишет об одном и том же: как зажрались жрецы богини, да как всех надо покарать. И пророчество мусолит почти в каждой книге.

– Но у него хотя бы стиль есть.

– Ладно, в этом соглашусь, – временами механический голос без интонаций начинал сводить с ума. – То есть ты хочешь быть похожим на Аzотова?

– Нет, вовсе нет, просто хочу, чтобы меня издавали и воздавали мне заслуженный почёт.

– Что ж, будь по-твоему. У тебя есть вполне реальный шанс прославиться так, что все твои опусы будут сметать с полок в одночасье.

– Как это?

– А вот теперь переходим к делу, за которым я и пожаловал.

Суть сказанного роботом-пауком сводилась к следующему. Электричество пропало не само по себе. И пропало оно не только в княжестве Грис, но и по всей Электро. Что-то или кто-то приложил к этому свою руку. Вся жизнь и экономика планеты завязана именно на электричестве, поэтому, если в ближайшее время его не вернуть на планету, то конец времён обеспечен.