Дмитрий Дубов – Электро (страница 13)

Эдгар тоже пришёл в себя от крика актрисы. Он посмотрел на руку и сук, к которому его пристегнули. Это была давно высохшая ветка, и освободиться от неё не составило бы особого труда. Но, видя, как «упаковывают» Шарлин, писатель сомневался, что может хоть чем-то помочь ей.

– А вы тут, как я посмотрю, всё в бирюльки играете, – раздался механический голос паука над самым ухом литератора.

Мужчина оглянулся и увидел, как на полянку верхом на небольшом медведе важно въезжает их недавний знакомый. Полицейские тоже услышали его слова и обернулись, закончив заковывать сопротивляющуюся женщину в наручники.

– А ну вали отсюда, козёл, – огрызнулся один из парней, – и свою собаку-переростка забирай.

– Так, – сказал паук, – ты и ты, – он указал одной из лапок на полицейских, – отошли от моих друзей и потерялись в лесу.

– А ты нам не указывай, жестянка!

– А вот это вы зря. На козла я ещё не обиделся, потому что я паук, а вот на жестянку…

Неуловимым для человеческого глаза движением робот указал лапкой сначала на одного полицейского, затем на его напарника. Спустя долю секунды оба они оказались накрепко привязаны липкой паутиной к ближайшим деревьям. Они могли лишь дышать, потому что пошевелить хоть какой-нибудь конечностью было выше их сил: паутина напоминала собой кевларовую нить, обездвижившую тела.

– А на жестянку – обиделся. Ну, что ж, счастливо оставаться, мы с вами вряд ли встретимся.

С этими словами робот спустился с мишки. Тот пригнулся к земле и подставил пауку лапу, чтобы тому было удобнее спуститься. Это были не жесты подобострастия, но вполне дружеские, исполненные уважения проявления души мохнатого зверя.

Когда паук выпрыгнул из останавливающегося паровоза, он приземлился прямо на плечи к медведю. Но ни о какой разборке речи не шло. Паук устроился на загривке зверя, и тот стремглав понёс его к замку банкира. Они вроде не обменивались никакими фразами, по крайней мере, вербально, из чего можно было заключить, что это происходило как-то иначе. Мишка точно знал, куда и с какой скоростью нужно нести робота.

Паук подошёл к Шарлин и освободил её от наручников.

– А ты всё нежишься? Давай, вставай, лежебока.

Женщина встала и, растирая запястья, хотела было ответить что-нибудь язвительное в своей манере, но затем перевела взгляд на двух привязанных паутиной к деревьям полицейских и сказала лишь:

– Спасибо.

– Не за что, – ответил паук. – Это службишка, не служба, служба, брат, впереди… Впрочем, я отвлёкся.

– Как дела у нашего однолапочного? – Эдгар в это время как раз избавился от сухой ветки, к которой его пристегнули, и протянул к пауку левую руку со свисающими наручниками.

– Это проще простого, – робот повёл лапкой, и разрезанный металл упал к ногам писателя. – Меня удивляет другое. Почему эти кожаные ублюдки не догадались приковать тебе руку к ноге?

Вопрос остался без ответа. Мишка, стоявший доселе совершенно спокойно, вдруг занервничал. Он завертел мордой, принюхиваясь к чему-то. Его беспокойство передалось пауку.

– Теперь, ребятки, пора поспешить. Мы рискуем остаться без нашего нового друга, с которым мы даже не успели ещё познакомиться.

Они подошли ко рву. Мост был поднят.

– Ты его тоже паутиной притянешь? – поинтересовался Эдгар.

– Я боюсь, как бы он нас не стал через стену перекидывать, – ответила на это Шарлин.

– В этом нет совершенно никакой необходимости, – флегматично заявил робот.

Мишка стоял позади них, и писателю показалось, что он пыхтит как-то натужно, словно пытается поднять тяжёлое бревно. Но не успел Эдгар обернуться, чтобы посмотреть на зверя, как мост перед ними просто рухнул под ноги. Перейдя по нему к воротам замка, Эдгар оглядел подъёмный механизм моста. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять, что он сорван напрочь. Ворота перед ними открылись сами собой, и все четверо ступили внутрь замка.

Мишка издал негромкий рык.

– Уже бегу, – откликнулся на это, а может, на какие-то свои мысли, паук.

Он стремглав бросился к площади перед главным замком. Даже Шарлин не могла поспеть за ним, не говоря уж о литераторе, у которого недавняя стычка отняла последние силы. Поэтому, когда они только подбегали к месту казни, робот уже стоял между помостами. Но его пока не видели, так как все взгляды были прикованы к палачу, занесшему огромную секиру. И к красивому молодому человеку, склонившему голову на колоду.

– Ну, хватит тут в горцев играть, – сказал паук так, чтобы его услышал каждый.

00.89

Палач застыл на месте с поднятой секирой. Механический голос паука хоть и не мог посоперничать в громкости с голосом Шарлин, но неким образом каждый услышал его, словно паук говорил ему на ухо. Все, кто были на площади, замерли, глядя на паука.

И тут события стали развиваться совсем не так, как должны были. Именно в этот момент голова Арнольда должна была катиться по помосту, а жадная до крови себе подобных человеческая стая – упиваться этим зрелищем. Но секира до сих пор указывала в небо, где нельзя было разглядеть энергетических линий, а голова рыцаря оставалась на собственных плечах. Ещё и этот невозможный робот, говорящий механическим голосом прямо в голову. Шериф замешкался. Он углядел в происходящем возможность для электрострелка выйти живым из этой передряги. Но пока ещё не знал, каким именно образом.

Палач посмотрел на банкира, будто спрашивая глазами: «Ну, и что делать?» Тот кивнул, мол, руби. Но секира неподвижно застыла на месте. Исполнитель наказаний не мог сдвинуть её ни на миллиметр. Тогда он разжал ладони, а громоздкое оружие продолжило висеть в воздухе. Чудеса, да и только. Барон Красного Щита с недоумением взирал на палача, но тот лишь пожал плечами. Мол, я сделал, что мог, а это выше моих сил, поэтому я умываю руки.

– Вы ещё успеете убить этого славного человека, – продолжал тем временем вещать робот в голову каждого из собравшихся на площади, – но у меня есть деловое предложение по его выкупу, от которого вы не сможете отказаться.

Барон Зигмунд скривился.

– Какие ещё предложения? – пробурчал он себе под нос. – Сейчас я со всеми вами разберусь.

Но не успел он и глазом моргнуть, как странный робот – неуловимый, будто разряд молнии – оказался прямо перед ним, с легкостью перепрыгнув через ряд телохранителей.

– Взять его! – прошипел барон.

– К сожалению, они ничего не могут сделать, – ответил ему механический голос.

И правда, все телохранители барона замерли в тех позах, в которых стояли за мгновение до рывка паука, и не могли пошевелить ни единым мускулом, как и те двое полицейских перед замком. Разница заключалась лишь в том, что эти могучие парни не были скованны паутиной; их держала невидимая сила. И только глаза этих бравых и неустрашимых раньше мужчин выдавали их внутренние терзания: впервые они оказались совершенно бессильны в тот момент, когда шефу грозила опасность. Особенно много страха было в глазах того, на ком сейчас, как на вычурной подставке, восседал непрошеный гость.

Шарлин и Эдгар тем временем уже достигли помостов и присоединились к пауку, встав перед банкиром. Актриса хорошо знала этого старого прощелыгу, и, по её мнению, ему гораздо более шло звание паука, чем их новому знакомому.

Барон Зигмунд, увидев женщину, поднял брови, выражая удивление.

– А Вы что здесь делаете со всем этим сбродом, красавица моя? – спросил он.

– Да, так, помогаю им спасти одного хорошего человека.

– Это он, что ли, хороший? – банкир кивнул головой в сторону Арнольда.

– Ну, если это его Вы только что пытались убить, значит – он.

– Да чтобы Вы знали, этот «хороший» человек пытался обокрасть меня, воспользовавшись моей добротой и природным доверием к людям.

– О, не смешите меня, Зигмунд. Вы никогда не страдали ни доверием, ни добротой, всё это чуждые Вам переживания.

– Так или иначе, но я прошу убрать это, – он указал на паука, до сих пор склонявшегося к самому уху барона, – от моей головы.

– Уверена, он не причинит Вам вреда. Я думаю, он просто хочет что-то сказать тет-а-тет.

– Это так? – спросил банкир, повернувшись к роботу.

– Да, – ответил тот. – Если позволите, пару слов конфиденциально.

– Говори.

Арнольд всё ждал, когда остро отточенное лезвие опустится ему на шею и отделит голову от туловища. Он гадал, что почувствует при этом и почувствует ли вообще. Надо сказать, что он зачастую ходил на грани, балансируя между жизнью и смертью, но в силу своей молодости и редкого здоровья никогда не задумывался о ней. Не то чтобы ему претила мысль о конце существования – ей просто не находилось места в его голове. Но вот сейчас, когда голова покоилась на неудобной колоде, покрытой бурыми потёками, смерть заняла всё его существо. Мужчина пытался представить, а что там, за гранью – пусть он уже совсем скоро узнает об этом, но пока это знание было скрыто пологом существования. Он настолько увлёкся своими мыслями, что пропустил появление паука и его сакраментальную фразу.

Но время шло, а секира не опускалась на его шею, дробя верхний отдел позвоночника в муку. Он открыл глаза. Первым на ум ему пришло, что его всё-таки казнили, но он этого даже не заметил, настолько сюрреалистическая картина открылась его глазам. Перед бароном стояли двое: красивая рыжеволосая девушка и мужчина с культей вместо правой руки. Телохранители Зигмунда застыли, словно статуи, впрочем, как и остальные на помосте для высокопоставленных особ. А с одного из телохранителей к голове банкира свешивалось что-то немыслимое – огромный паук, по металлическому блеску которого можно было догадаться, что это робот. Арнольд оглянулся. Палач всё ещё стоял рядом с ним, но уже не сжимал в руках секиру, а растерянно озирался по сторонам. Само же орудие казни спокойно висело в воздухе, попирая все законы гравитации. Тогда свободный рыцарь осторожно поднялся и оглядел всю площадь, пытаясь понять, что же тут происходит.