Дмитрий Дубинин – Узурпатор ниоткуда (страница 8)

Нас это устраивало как нельзя больше. Скоро появился Толя, мы погрузились в «Плимут» и под радостные вопли местных жителей (они вообще радовались почти всему, что только попадало в их поле зрения), двинули по улице имени французского лидера, поднимая клубы пыли и облака зловонного черного дыма.

На авеню Жискар д’Эстен стоило посмотреть хотя бы раз в жизни — таких улиц я больше не видел нигде. По ее обочинам росли развесистые пальмы, среди них прятались похожие то ли на сараи, то ли гаражи лачуги, увешанные рекламными щитами популярных сигарет и напитков. Ковбои Мальборо были черны словно ночь, также как и кока-кольные девицы.

Сами же аборигены имели кожу буквально всех негритянских оттенков — от розовато-коричневого до черно-серого. Удивляло, что практически все мужчины напоминали ярых приверженцев бодибилдинга, хотя и вели себя как праздношатающиеся лодыри. Безделье было написано даже на лицах дюжих оборванцев, торгующих вдоль дороги фруктами, сувенирами и всяким хламом. Впрочем, почти каждый из них, едва завидев наш экипаж, расплывался в белозубой улыбке, да принимался что-то счастливо орать, хватая свои цацки и потрясая ими в воздухе.

Все это нетрудно было рассмотреть, поскольку «Плимут» никак не мог разогнаться — старые аэродромные плиты скоро кончились, пошла довольно корявая бетонка, на которой тусовались куры и свиньи, похожие на диких бородавочников — африканских кабанов.

Впрочем, до центра города мы добрались достаточно быстро. Дорога стала чуть лучше, оборванцы исчезли, лачуги уступили место коттеджам и серым бетонным зданиям, насчитывающим по два-три этажа. К одному из них, стоящему метрах в семидесяти от шоссе, после поворота на грунтовку, и подъехал «Плимут».

— Ласкаво просимо до хаты! — провозгласил Саша. Литовцы все поняли, мы начали выгружаться.

«Хата» представляла собой двухэтажный особнячок с тремя офисными помещениями на первом этаже (здесь же в холле был устроен пищеблок), а второй этаж с четырьмя комнатами отвели для жилья. Саша сейчас остался в доме один, поскольку прочие пилоты разлетелись, а два офисных сотрудника свалились с симптомами неизвестной науке лихорадки, и их отправили болеть в какой-то институт в Уганде, финансируемый правительством Британии.

Удобства оказались во дворе, вернее, в очень симпатичном садике с большим бассейном и тропической растительностью. Если бы не насекомые и запах, доносящийся от удобств, лучшего места для отдыха после длительного полета не придумать.

Рядом находился курятник, от которого тоже здорово несло. Какой-то пожилой негр извлек из клетки большую трепыхающуюся курицу, положил ее на колоду и резким движением отсек жертве голову. Потом отпустил бегать. Роняя перья и капли крови, обезглавленная птица, подлетая, пошла нарезать круги по двору — не самое приятное зрелище на свете.

Душевую украинцы тоже организовали во дворе, по образу и подобию таких, что строят на дачах в некоторых странах СНГ.

— Мыла наводите больше, — посоветовал Саша. — Здесь вода такая, что можно легко подцепить шистосоматоз, потом лечиться замаетесь.

Все это прозвучало очень обнадеживающе, но выбора не было — от всех нас и без того уже несло козлом, а впереди еще несколько дней взлетов и посадок… Какая будет вода ТАМ, сейчас трудно было загадывать.

— В бассейне тоже купаться не стоит? — спросил Толя.

Саша криво усмехнулся.

— Там только местным можно.

— В гости к вам приходят, что ли? — удивился я.

Саша ушел от ответа, сменив тему для разговора и пригласив к столу.

В столовой уже орудовал давешний убийца куриц — черный повар в белом фартуке, едва ли не более чистом, чем подобная спецодежда в отечественных столовых.

— Альбер, — представил нам повара Саша. — Между прочим, когда-то работал в английском посольстве. А сейчас обслуживает несколько отелей и контор поблизости. Мастер! И вообще, работяга, что для местных — большая редкость.

— А ну-ка, — загадочно произнес Толя и поставил на стол бутылку виски «Блэк лейбл». Вопреки ожиданию, Саша не проявил большого энтузиазма.

— В Лагосе брали? — спросил он, изучив этикетку.

— Обижаешь! В Каире! — заявил Толя.

Литовцы в подтверждение загудели.

— Ну, это еще куда ни шло… Подождите-ка…

Саша подошел к большому холодильнику со скругленными гранями (настоящий ЗИЛ, чтоб мне провалиться!), извлек оттуда запотевшую бутылку без этикеток.

— Вас ист дас? — поинтересовался Курт.

— Узнаете, — подмигнул нам Саша, открывая емкость.

Мы разлили мутноватую жидкость по стаканам и приготовились выпить «за встречу европейцев на африканской земле». Я хватил немного пойла… Самогон, конечно, но с удивительным вкусом.

— Оу, — произнес Курт одобрительно.

— Банановая водка? — спросил Дэйв.

— Точно. Называется «горилла». Африканская горилка. Сами гоним, сами пьем. А если кто переберет, утром в зеркале вместо себя гориллу видит.

Мы посмеялись, потом отдали должное закуске. Альбер сготовил пару куриц с местными овощами. Сладковато, но мясо отменное, да и соус хорош… Хлеба нет, но украинцы и лепешки из сорго навострились печь сами. Нормально. Могло быть и хуже.

Разговор с еды плавно перетек на беседу о здоровье, вернее, о том, что от него остается у белого человека после хотя бы трех месяцев жизни в Африке. Малярию и расстройства желудка здесь вообще за хворь не считают — так, легкая мигрень с насморком. Опытные «африканеры», жуя курятину, поделились друг с другом рецептами борьбы с поносом и местными паразитами.

После третьей беседа от паразитов перешла к прекрасному полу. Саша охарактеризовал ситуацию с ним как «дюже поганую», поскольку белых женщин в Банги буквально экземпляров сорок, и они все под присмотром. Более-менее доступных среди них не более десятка особей, и здешнее сарафанное радио каждый день передает, сколько дней остается до отъезда кого-либо из присматривающих.

Что касается черных… О, это отдельная песня! Со СПИДом в столице дела обстоят чуть лучше, чем на периферии, но риск подцепить что-нибудь особенно экзотическое все же есть. После того, как четвертая бутылка виски улетела под стол, мы выяснили, почему Саша поначалу отмалчивался насчет бассейна. Став откровеннее, он сказал, что на бассейн с некоторых пор наложено табу — там купались местные девушки по вызову… Летчики терпели долго, но однажды, в процессе хорошей выпивки, не удержались, съездили на «Плимуте» в центр за добычей. Одному не повезло — заболел «малиной», его отправили домой. Окончательно выздороветь от этого дела, как выяснилось, невозможно.

Долго ли, коротко ли, но трапеза скоро закончилась. Я слегка осовел, да и не я один. Саша посоветовал нам провести сиесту в доме, и показал, какие комнаты безопасны для жилья — то есть, где надежно заделаны щели и окна, и имеются пологи над кроватями. Нелишняя предосторожность в краях, где не кусаются только бабочки.

В моей комнате, кроме всего прочего, нашелся исправный кондиционер, что было совсем хорошо. Я чувствовал, что спать меня совсем не тянет, и вышел в коридор, чтобы позвать Толю на перекур, да поболтать с соотечественником. Литовцы и немец, конечно, говорят на русском как на родном, украинцы же вообще почти что братья, но…

Однако Толи в комнате не оказалось. Я заподозрил, что по велению желудка ему пришлось отлучиться в район садика-дворика, но искать мне его там не хотелось. Я выкурил сигаретку на лестничной площадке, а потом все же направился подремать — в жарких странах надо уважать местные обычаи, к коим, вне всякого сомнения, относится и послеобеденный пассивный отдых.

Глава пятая

Я проснулся от легкого стука в стекло кабины… Или оттого, что почувствовал сквозь сон чей-то пристальный взгляд. Я не сразу сообразил, где нахожусь — но ясно, не дома. Грубое пружинящее сиденье — на самолет вроде тоже не похоже…

Перед носом торчали ржавые рычаги управления. Все понятно. Кабина брошенного в лесу трелевочного трактора. В африканском, черт бы его драл, лесу.

Лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву, светили прямо в лобовые стекла, поэтому я не сразу понял, что за фигура скорчилась на капоте машины.

Но она, видимо, заметила мое движение, придвинулась ближе, и прижала разинутую пасть к стеклу. Обезьяна! Черная шерсть, розоватая морда, большие уши. Похоже, шимпанзе.

Я даже обрадовался и помахал рукой обезьяне. Та немедленно оскалилась и повторила мой жест. А потом пошла вприсядку скакать по капоту. Мне стало совсем весело. И я понял почему. Потому что если бы вместо шимпанзе с утра пораньше увидел негра с «Калашниковым», веселья могло и не быть…

Ладно, пора вставать и браться за работу… С голодухи об этом думать не очень приятно, но если я буду просто так сидеть и страдать, вон та симпатичная обезьяна скоро сможет поиграть в футбол черепом Андрея Маскаева. Не самый лучший финал для моей африканской эпопеи.

Я выбрался из кабины, немного размялся, пробежавшись вокруг трактора (обезьяна от восторга разразилась писком и уханьем), а потом, не теряя больше времени, отправился на восток. Животное, видя, что я ухожу, жалобно заверещало.

— Ну так пошли! — позвал я. — Эй ты, как там тебя… Жаконя!

Как ни странно, обезьяна приняла подобное обращение, перепрыгнула с капота на ближайшее дерево и не спеша двинула по веткам в ту же сторону, что направлялся я. Забавно. Интересно, этого молодого самца изгнали из стада соплеменники, или он сбежал от человека?