Дмитрий Дубинин – День скарабея (страница 8)

Осторожно, по-прежнему опасаясь неприятных сюрпризов, я вошел внутрь игрового павильона. Хозяина машины тут не нашлось, как впрочем, и иной живой души. Электронные игровые автоматы были почти все разбиты, только один механический агрегат – «однорукий бандит» казался целым и невредимым.

Неожиданно для самого себя я подошел к автомату и потянул рычаг. Дурацкая идея? Да, иного я потом не мог сказать об этом поступке. Какого черта мне пришло подобное в голову, и сам не знаю.

«Однорукий бандит» оказался либо сломанным, либо принудительно разблокированным – заработал без жетона. Диски раскрутились, затем начали замедлять движение. Остановились, неожиданно зафиксировавшись на трех одинаковых картинках с ягодками, и в лоток, загремев, вдруг выпал единственный жетон.

Вытащив жетон из лотка, я стал его разглядывать. С одной стороны он был украшен изображением жука, с другой – стилизованным солнцем, каким его иногда рисуют в книжках для детей: кольцо с короткими языками пламени по внешней окружности. В этот момент я сообразил, что уже некоторое время снаружи до меня доносится какой-то шум, машинально опустил жетон в карман и выскочил из павильона.

И обнаружил, что между «Короллой» и «Фордом» лежит простой футбольный мяч. И не просто так лежит, а останавливает свое движение, словно бы только что откуда-то прикатился.

От неожиданности я даже выругался вслух – ну чего мне стоило выйти наружу несколькими секундами раньше! Хотя… А был бы в восторге от моего появления этот футболист? Не факт, как говорят нынче. Впрочем, не факт, что кто-то из местных вообще захочет пообщаться с приезжим. Возможно даже, что таинственные обитатели Вантайска вовсе не стремятся на контакт со мной, а это вполне могло означать если не открытую враждебность, то как минимум трусливое недружелюбие.

Я поддал по мячу ногой, он некоторое время летел над газоном в сторону одной из пятиэтажек, затем, подпрыгивая, покатился по неровному асфальту.

И вдруг из-за угла дома выбежал человек. Я находился метрах в тридцати от здания, и легко сумел разглядеть, что это мальчик лет двенадцати или около того, одетый в оранжевую тенниску и зеленые бриджи. Он поддал ногой подкатившемуся мячу, тот упрыгал за дом, а мальчишка побежал следом.

А я помчался за мальчиком. Это был первый замеченный мною человек в пустом городе, и, вполне возможно, он вряд ли остался здесь в одиночестве. Не иначе, рядом с ним есть взрослые, которые, наверное, все же смогут мне объяснить, какая фантасмагория тут происходит.

Все это я продумал за те несколько секунд, пока добрался до угла дома. Но за это время мальчишка куда-то исчез. Мяч еще медленно катился по дороге вдоль подъездов, а вот паренька уже словно и не было.

Я огляделся. Не слишком большой двор с типичным набором металлических детских качалок и лесенок все же казался не таким уж маленьким, чтобы мальчик успел его пересечь и скрыться за другими зданиями, пока я бежал. Может, он заскочил в подъезд? Вот только в который из ближайших двух?

Мне не пришло в голову ничего, кроме как пробежаться по лестницам и простучать двери квартир. Честно скажу – я заранее настроился на неудачу. Может быть, потому в первом подъезде я и испытал полное фиаско. Но вот во втором подъезде на втором же этаже успел заметить мелькнувшую тень и услышать звук хлопнувшей двери. Неужели повезло?

Я подскочил к этой двери и заколотил по рейкам, которыми она была обшита.

«Откройте! Пожалуйста, откройте! Я заблудился в этом городе» – заговорил я. Вероятно, неся определенную чушь, но что более умное можно было произнести в подобных обстоятельствах?

За дверью слышался какой-то шорох – словно кто терся о стенку. Я подождал секунд пять, затем почти слово в слово повторил свою просьбу.

В ответ на нее прозвучал выстрел.

Глава третья

Борис щелкнул замком бикса, поставил его на пол. Затем, вынув из барсетки органайзер, приготовился что-то писать.

– Какие перспективы, доктор? – тихо спросил Половод. Лицо его было не таким бледным, как утром, но заметно осунулось, на щеках появился румянец. Вряд ли такой уж здоровый, подумал Сергей.

– Рана неопасная, – объявил Ловейко. – Пулю изъять было несложно. Есть опасность внутреннего кровотечения, поэтому надо избегать резких движений и очень бережно обращаться с раневым местом. А от спортивных мероприятий я вообще бы посоветовал воздержаться как минимум на месяц. Если строго соблюдать режим и простые рекомендации, через неделю вы сможете вставать.

– Неделя, – прошептала Ира из коридора.

В проеме комнаты торчали Павел и Карина. Егор по-прежнему рубился в свои игры, он лишь на минуту выглянул из чулана, когда Сергей привез врача. Надежда почти не выходила из зала. В комнате, кроме врача и пациента, находился только Лихоманов-старший.

Неделя, подумал он. Еще неделя кошмара – и все. Еще целая неделя, которая только началась. В течение этой недели налетчики будут вонять в туалете табачным дымом, их придется кормить и наверняка обстирывать. Принесло оккупантов на мою голову…

– Сейчас выпишу рецепт, – спокойно говорил Борис. – Перевязку будете делать каждое утро и каждый вечер. Я уверен, что вы это сможете.

– Это к тебе относится, – Сергей испытующе посмотрел на Карину. Та поморщилась, но протеста не последовало. И на том спасибо.

– Чего мы должны? – спросил Павел. Борис даже не обратил на него внимания.

– Пошли, Сергей, – сказал врач. – Проводишь меня до машины. Да и в аптеку зайди заодно.

Ни с кем не попрощавшись, Ловейко вышел из квартиры. Лихоманов последовал за ним…

– Ты, если я правильно понял, сделал свое дело? – спросил Сергей, когда мужчины спустились во двор и остановились возле машины.

– Да, с этим парнем проблем быть не должно. С точки зрения медицины. А вот с других… Боюсь, твои постояльцы еще наделают тебе хлопот. Так что советую тебе их припугнуть. И не давай им бездельничать, а то на стенку полезут. Пусть занимаются больным – я не зря сказал про перевязки. Зэчары все это как правило умеют делать…

Через несколько минут Сергей остановил машину возле больницы и протянул руку врачу:

– Спасибо, Борис.

– Не за что… Не люблю быть в долгу, – сказал Ловейко, улыбнувшись уголками губ. – Ну ладно. Удачи! Она тебе сильно понадобится в ближайшие дни.

…Открывая дверь квартиры ключом, Сергей уже понял, что происходит недоброе. Растрепанная, раскрасневшаяся Карина с привизгом допрашивала Пашу, куда он дел ее сумочку. Паша в свою очередь огрызался, уверяя, что следить за чужой сумочкой он не нанимался, и что Карине следовало бы вообще не выпускать ее из рук, раз она не может жить без ее содержимого. Разговор, естественно, проходил на повышенных тонах и без особого контроля над нормативами лексики.

Сергей готов был поклясться, что никакой сумочки Карина действительно не вносила в квартиру. Кроме дорожной сумки, набитой награбленными долларами, при славной троице ничего не было. Но сейчас он не стал высказывать вслух свои соображения.

Вместо этого Лихоманов схватил девицу за локоть, развернул к себе и в очередной раз напомнил о недопустимости подобных выражений в его доме. Лицо Карины было перекошено от злобы, и сейчас его вряд ли кто мог назвать привлекательным.

– Паша, ну чего опять за дела?! – спросил он, обернувшись затем к другу. – Что за детский сад? От того, что вы будете орать и скандалить, только себе хуже сделаете. Ну потеряли сумочку, что же теперь…

Карина зарычала и сползла по стенке, уселась на пол, подтянув колени и закрыв лицо руками. Лихоманов озадаченно поглядел на нее.

– Она на игле сидит, – неохотно произнес Павел. – В сумке, наверное, две дозы «герыча» были… Ну и «баян», конечно, да прочие прилады. Если сейчас не уколется, ее начнет плющить, и она вообще все, что угодно может натворить…

– Па-ша! – простонала Карина, не вставая с пола. – Пожалуйста… Найди сумку!

– Ты где ее оставила? В тачке? Вспоминай! – требовательно заговорил Павел.

– Нет, не в тачке, – жалобно проговорила Карина. – Она всю дорогу была со мной. Я могла только в один момент ее выронить – когда мы Барина тащили в подъезд… Да, наверное, там, в кустах она и валяется! Точно!.. Сережа! – Молодая женщина повернулась к Лихоманову. – Умоляю, пожалуйста… Пожалуйста, найди мне сумку! Черная такая, кожаная, обычная сумочка… Сходи, может, она еще там… Я все-все для тебя сделаю, только по-жа-луй-ста, найди мне сейчас ее!

Карина приподнялась, но тут же встала на колени перед Сергеем и умоляюще сжала тонкие кисти рук со старыми следами лака на аккуратно подстриженных ногтях. Теперь в ее глазах прыгали огоньки страха – того, наверное, страха, известного лишь наркоманам, у которых вдруг возникла жуткая перспектива остаться на неопределенный срок без дозы. Лицо ее теперь стало похожим – Лихоманов просто поразился – на лики святых с картин эпохи Возрождения.

Ну что ты будешь с ними делать?!

– Паша, забери ее в комнату, и сидите там тихо, – сказал Сергей. – Это для вашей же безопасности… Сейчас я схожу, может, удастся чего найти. Кстати, несколько шприцев я купил, займитесь пока вашим Барином… Отвлекитесь.

Карина прерывисто вздохнула, поднялась на ноги и позволила Паше увести себя в комнату. Но на секунду остановилась, повернув к Лихоманову свое лицо – в эту минуту необыкновенно красивое, с нежнейшими чертами.