Дмитрий Дружинин – Классическая йога с точки зрения православного богословия. Независимое компаративное исследование (страница 13)
Несмотря на горячее желание представить тримурти в качестве ближайшего аналога христианской Троицы, их сопоставление выявляет глубинные различия. «Уже один из первых исследователей „Бхагавата-пураны“, французский индолог Ж. Руссель, отмечал нераздельность в тримурти божественной манифестации и мистификации, справедливо подчёркивая, что здесь речь идёт о трёх функциональных масках Анонима, но никоим образом не о единстве Трёх Лиц»117,118.
Предшественницей тримурти была ведийская триада богов Агни, Индры и Сурьи (огонь, молния и солнце). Заменив её, тримурти возникло в довольно поздний период (в IV—XII веках н. э.). По сути, эта идея триединого божества являлась, фактически, искусственной величиной и никогда не играла значительной роли в религиозных представлениях индийского общества. В средние века она была ещё очень слабо разработанной, а к современному периоду представление о тримурти фактически распалось и используется в наше время разве что в качестве «троянского коня» в попытке наступления на христианское мировоззрение.
Гораздо более важное место в религиозном сознании индуизма и в том числе в йоге занимает уподобляемое тримурти понятие Брахмана (санскр. [Bráhman] – первоначально молитва119; от глагола «брам» – бормотать, молиться120), ставшее высшим и системообразующим понятием индийской философской мысли. Как абсолютное начало сущего Брахман предстаёт в трёх образах – Брахмы, Шивы и Вишну121 уже в Майтраяния-упанишаде.
Брахман – это космическое начало, безличный Абсолют, лежащий в основе всего существующего. Понятие, имеющее различные толкования: от полноты всевозможных определений до лишённости какой-либо определяемости, от тождества с отдельным божеством до отрицания возможности тождества с чем-либо конкретным122. Он не то и не это, но вместе с тем является высшей объективной реальностью и проявляется в Брахме и / или других обликах тримурти. По словам проф. Е. Н. Аникеевой, «Брахман в конечном счёте мыслится (божеством) среднего рода и интерпретируется как, по большому счёту, безличный Абсолют <…>. Данное положение кажется не подлежащим обсуждению <…>. Средний род обозначения Брахмана <…> [подчёркивает] его безличный характер»123.
Пожалуй, наиболее важным для нас здесь является описание Брахмана как надличностного и индифферентного Абсолюта, бесчувственного и безразличного, идентичного душе мира и первооснове всех вещей и феноменов (см. редко встречающееся в н. в. употребление слова абсолютный – в значении отрешённый124).
Нужно отметить, что с понятием Брахман тесно соединено такое важное в религиозной системе индуизма понятие, как Атман (санскр. [Ātman]). В ведийской литературе это слово употребляется как местоимение «я», а также в значении тело и, наконец, для обозначения субъективного психического начала индивидуального бытия – души125. Тат твам аси (санскр. [tat tvam asi] – ты есть то) – широко известное индуистское изречение, встречающееся в Чхандогья-упанишаде, которое выражает полное сходство Брахмана и Атмана (человека).
Фактически, если принять такое представление, получается, что человек (то есть Атман) сам является богом как проявление Абсолюта (Брахмана) и, следовательно, как в герметической философии, люди – это смертные боги, а боги – это бессмертные люди. В частности, такую установку подтверждают, уже приводившиеся ранее, слова Свами Вивекананды: «Наш Бог – это человек, и человек для нас является Богом»126.
Йогавасиштхарамаяна содержит такое вполне определённое и представляющееся довольно общим для множества религиозно-философских направлений индуизма описание Брахмана: «Всё что здесь есть и всё что искажённо представляется миром, это лишь чистый Брахман или абсолютное сознание и ничто иное. Сознание – Брахман, мир – Брахман … <…> Все объекты в этом мире это Брахман. „Я“ – Брахман. <…> Когда человек знает, что двойственность является иллюзорной видимостью – это осознание Брахмана, Абсолюта. Когда человек знает: „Это не я“, осознаётся нереальность ощущения своего эго. Отсюда возникает истинное бесстрастие. „Я воистину Брахман“ – когда эта истина осознана, возникает осведомлённость в истине, и тогда все вещи сливаются в этой осведомлённости. Когда такие понятия, как „я“ и „ты“, исчезают, возникает осознание истины, и человек осознаёт, что всё что здесь есть, это в действительности Брахман»127.
Обобщая вышеизложенное, можно с уверенностью заявить, что христианскому монотеизму с его всесовершенными Лицами Отца, Сына и Святого Духа – Животворящей Троицей единосущной и нераздельной в индуизме и йоге противопоставляется пантеизм либо монизм (отождествляющие Бога с природой) с их безличным и оттого безучастным, абсолютным Брахманом и / или антропоцентризм с его Атманом. Либо политеизм с его идолопоклонством (поклонением твари вместо Творца), либо весьма абстрактное понятие Ишвары или, наконец, атеизм, отрицающий саму возможность существования Бога.
Для христианина свобода вероисповедания (выбора веры) – это одновременно и свобода волеизъявления в вопросе соблюдения или нарушения Божиих заповедей, а вера – это не только уверенность, но ещё и верность. Рано или поздно увлечение йогой неизбежно приводит к нарушению двух первых заповедей Ветхого Завета:
3.3. Христология и учение о сансаре
Сегодня популяризация идей индуизма и йоги становится всё более распространённым явлением. Так, например, в 2017 году вышла в свет завоевавшая сердца молодежи новая песня известного музыкального исполнителя, сценариста, режиссёра и продюсера Василия Михайловича Вакуленко «Сансара». Не останавливаясь на её лирической и вокальной составляющих и не рассуждая о личном смысле, вложенном автором в эту песню, необходимо заметить, что у слушателей в любом случае происходит бессознательное усвоение установок чуждого мировоззрения, скрывающегося за её словами. Если мы наблюдаем такое вольное обращение с подобной терминологией в творчестве человека, имеющего опыт церковного служения в качестве пономаря и иподьякона, что говорить о рядовых членах Церкви и тем более о невоцерковлённых людях – для них идея сансары вовсе не противоречит христианскому учению. Впрочем, на сегодняшний день понятие сансара уже и так весьма широко известно без песни В. М. Вакуленко. Далеко не все могут дать правильное определение этому слову, тем не менее, слышал о нём, кажется, каждый.
Сансара (санскр. [saṃsāra] – поток, прохождение, странствование, блуждание) – круговорот рождений и смертей, реинкарнация (лат. reincarnatio – повторное воплощение) или метемпсихоз (др.-греч. [metempsū́khōsis] – переселение душ), учение о перевоплощении душ являющееся одной из ключевых концепций индуизма и йоги. Когда мы сталкиваемся с пропагандой этого учения, оно преподносится как древнейшее, являющееся основой любых духовных практик, проповедуемое даже в раннем христианстве и, в частности, Оригеном. В этой связи отметим следующее:
1) Несмотря на существование слов метемпсихоз и реинкарнация, ни древние греки, ни тем более латиняне не имели таких представлений в своей исконной традиции. Они возникли лишь во времена Пифагора и Платона (в VI—IV веках до н. э.) и носили характер идей, которые разделяли лишь отдельные философские партии. Позже их развитие отразилось в герметизме, но проникновения во всенародные религиозные представления так и не произошло (сравн. с др.-греч. мифологией – аид, эреб, тартар).
2) Древние египтяне, сохраняя тела умерших людей, надеялись на будущее соединение их душ с принадлежащей им мумифицированной плотью. Подобные воззрения были свойственны и древним евреям, во всяком случае, Ветхий Завет не имеет каких-либо упоминаний о переселении душ.
3) Также представления о реинкарнации не разделяли и предки ариев. По крайней мере, учение о перерождении в Ригведе ещё не находит своего отражения128 и лишь в Упанишадах в начале I тысячелетия до н. э. впервые упоминается эта концепция129, заимствованная, по всей вероятности, из шаманизма древних дравидов.
4) Для того чтобы напомнить отношение христианства к теории перевоплощения, достаточно привести евангельскую притчу Спасителя о богаче и Лазаре.
5) В связи с упоминанием Оригена, как раннехристианского проповедника учения о реинкарнации, следует уточнить, что осуждению было подвергнуто его учение о предсуществовании душ. Учение же о переселении душ он и сам отрицал. Так, в своём толковании на Евангелие от Матфея он пишет: «В этом месте мне не кажется, что Илия говорит о душе. Утверждая так, я впаду в догму о переселении душ, противную Божией Церкви, не переданную нам от апостолов и не содержащуюся где-либо в Писании»131.