Дмитрий Дорничев – Я великий друид которому 400 лет! Том 11 (страница 48)

— Глупо, — сказал я. — Людям нельзя верить. Тебе ли не знать.

— Я не мог взять грех на душу и оставить их умирать…

— Я тебя понял, — ответил я, и тот поднял взгляд, полный надежды. — Отныне ты более не страж Сада. Горстка незнакомцев для тебя важнее сохранения вековой тайны, а также благополучия Нур и Сада.

Алим мгновенно поник и, кажется, постарел на глазах. Ну а что он хотел? Такой старый, а такой наивный. Будто не понимает, что Нур лишь чудом пережила эти тысячи лет. А вот его решений она может попросту не пережить. Сюда придут люди и разграбят Сад. Особенно если, точнее, когда, они узнают, что за сокровища здесь хранятся…

(афг) — Эй ты! Птица! — заявил тот пацан с автоматом. — Ты что старикашке сказал? Я за своего учителя даже с такой курицей, как ты, готов смахнуться!

Не знаю, что он сказал, но выглядит пацан забавным. А то как люди глаза выпучили, говорит о том, что он сказал что-то угрожающее мне… Вот как? Даже стало интересно!

Глава 19

— Кто это? — спросил я Алима.

— Мой ученик… — ответил тот, перепугавшись за пацана. — Он не хотел вас обидеть!

— Я не понимаю вашего языка. И правильно я понимаю, что это пацан привёл всех этих людей? — спросил я, и старик виновато опустил голову. — Отвечай!

(афг) — Старик, что он говорит? Переведи! — рыкнул пацан с автоматом.

(афг) — Не вмешивайся, Кака! — крикнул на него старик.

(афг) — Что не вмешивайся⁈ Ты выглядишь как живой труп! Что эта курица тебе сказала⁈ Переведи!

(афг) — Он сказал, что Алим нарушил уговор, приведя сюда посторонних. И этим навлёк на себя беду, — раздался женский голос, и люди шарахнулись от шиповника. В котором появилось лицо Нур.

(афг) — Это я их привёл! Так и передай птице, если кого карать, то только меня. И я ни о чём не жалею! — заявил пацан, и Нур мне перевела. Мысленно, и я передал ей мысль.

(афг) — Ты подставил Алима. Кем бы ты ни был ему, но по факту это Алим привёл всех этих людей. Кроме него, никто не знал об этом месте.

(афг) — Алим взял меня своим учеником и рассказал про пещеру. Я же поставил его перед фактом, что мы спасаем людей!

(афг) — Значит, Алим взял на себя ответственность, рассказав тебе тайну. Но ты тут же предал его, и вся вина теперь лежит на Алиме, — возразила Нур, моими словами.

(афг) — Да кто ты такая⁈ Выходи! — крикнула одна из женщин. Она прижимала к себе ребёнка лет двух, укутанного в ткань. Причём ребёнок выглядел болезненным и не плакал.

(афг) — Если я выйду, то вы все умрёте…

(афг) — А ты не угрожай, а то рожу начистим! — заявила другая женщина. И лишь сейчас я заметил, что здесь были три старика, помимо Алима, а остальные — это женщины и дети.

В тот же миг в людей метнулись острые корни, но остановились в десятке сантиметров, всех до ужаса напугав.

(афг) — Я могу вас съесть. Всех. Тогда никто не узнает об этом месте, — сказала Нура.

(афг) — Ты же не такая… Ты добрая… — опешил Алим.

— Она — моя слуга, и вот уже я далеко не добрый, — раздался мой голос, который гремел, как гром. Алим тут же обернулся и вновь упал на колени.

— Они никому ничего не расскажут, отпустите их, возьмите мою жизнь! — взмолился он.

— Не расскажут люди, которые презирали тебя? — спросила Нур. Ну и, конечно же, мысленно переводила мне их речь, так что я понимал людей.

— Никто не презирал старика. Это всё Муштак с его уродами! — заявил пацан.

— Алим у всех нас роды принимал! Не презираем мы его! — загалдели женщины, набравшись смелости.

— А вы что скажете, старые? — обратилась Нур к трём старикам, и двое из них растерялись.

— Алим — достойный муж и заслужил уважение… — заговорил старик со шрамом на лбу.

— Это ложь, ты обманываешь меня.

— Нет! Я не вру! — воскликнул старик, и к нему тут же подтянулся корень, который обвил шею всех трёх стариков. — Я не вру! Что ты делаешь⁈

— А мы за что⁈ — крикнули остальные старики.

— Я задам вам несколько вопросов. Кто обманет, сразу же пожалеет об этом, — произнесла Нур с грустным лицом. — Расскажите ли вы кому-нибудь обо мне, птице и этом месте?

— Нет! — уверенно ответил старик со шрамом, перебив фею.

— Я не договорила. Расскажите ли вы кому-нибудь об этом месте, мне, птице и всём увиденном или будете хранить тайну до конца своих дней?

— Буду хранить тайну! — заявил второй старик.

— И я… — добавил третий, но его шея тут же сжалась.

— Ты обманываешь. А ты? — обратилась она к старику со шрамом. Но тот был нем, как рыба. — Не хочешь отвечать? Что и следовало доказать. Как только вы покинете это место, минимум двое из вас расскажут о нём.

Корни разжались, и два старика рухнули, а тот, которому сдавили шею, пытался отдышаться. Третий же остался стоять, потому что ему шею не давило.

Тут же начались крики и ругань. Женщины кричали на стариков, те кричали на женщин, и начался хаос. Пришлось и мне крикнуть, и все застыли.

— Мы поступим проще. Каждый из вас даст клятву. И если нарушит её, умрёт, — произнесла Нур и вытянула ветвь шиповника. — Коснитесь её и произнесите клятву, которую продиктую.

— А если мы не хотим клясться? — спросила одна из женщин.

— Я восприму это как угрозу и съем вас.

— Чудовище!

— Я жить хочу, а тот, кто расскажет обо мне, убьёт меня, — возразила Нур. — Вы же не позволите кому-то убить себя? Вы будете защищаться.

— Я согласен! — заявил тот Кака. Ударение на второе а. Так что не кАка, а КакА. Парень коснулся ветки и произнёс клятву. Но там всё стандартно: не навредить, не разболтать, не предать и так далее.

А после клятвы он воскликнул, так как в его руку впился шип и пустил кровь.

— Твоя клятва принята, Кака, и теперь ты проклят. Как только ты нарушишь клятву, проклятие прорастит семя в твоём сердце, и ты умрёшь, а твоя душа клятвопреступника будешь разрушена проклятием.

Голос Нур был спокойным, но люди пришли в ужас.

— Следующий, — сказала та, но люди не решались.

— Что вы стоите⁈ — выкрикнул Кака. — Вы мне что обещали, когда я брал вас с собой? А теперь, значит, боитесь клятву произнести? Выходит, вы меня обманывали, чтобы свою шкуру спасти⁈ Мам, а ты⁈

— Боязно, сынок… Очень… — ответила немолодая женщина с девочкой лет шести.

— Клятва или смерть. Тебе ясно сказали. Иди! — приказал парень, и женщина всё же решилась, но и её дочери пришлось давать клятву. Девочка была напугана, но поверила брату.

За ними и остальные решились. Но настала очередь стариков, и когда клятва дошла до старика со шрамом, Нур изменила клятву.

— И я клянусь, что никогда не убивал русских, — добавила она, и у старика глаза выпучились.

— Причём здесь это? Я… я не буду этого го…

Договорить он не успел, так как корень пробил его череп, и одна из женщин, закричав, бросилась к старику.

— Отец!

— Жизнь за жизнь, — произнёс я, а Нур перевела. — Я спас вас, но спасать жизнь убийце и террористу? Нет.

— Ты… чудовище! Отец не участвовал в той войне! Он был простым пастухом! — выкрикнула женщина.

— Участвовал-участвовал! — возразила другая женщина. — И этот, — она указала на второго старика, — участвовал! Растяжки ставил, на одной из которых мой отец подорвался!

— Ты врёшь, женщина! — выкрикнул старик, но корень тут же обвил его шею.

— Клянись, что не делал этого, — потребовал я, и тот побледнел. — Не слышу.