Дмитрий Дорничев – Мигрирующая империя. Том 4 (страница 37)

Термоядерный реактор «Водичка-17», размер — 6, мощность — 160%, цена — 210 ОФ

…

— О! У нас термоядерные появились! — обрадовался я.

— Гелий-3 вовсю добывают уже, — согласилась Оксана.

— Отлично! Он, конечно, здоровяк, и можно бы поставить два Урана, которые «уменьшенная версия». Они девяносто процентов мощности от текущего реактора, но Водичка всё же надёжнее. Ну и название… — хмыкнул я.

— Ты забыл про бензопилу Дружба и огнемётную систему Буратино, — сказала Оксана, и да, припоминаю древнюю технику двадцать первого века. — Бери Водичку. Гелия-3 сейчас будет много, хватит надолго. Ну или можно заказать что-нибудь из Содружества.

— Хм… А вот это, да, соглашусь. Наша техника, конечно, хороша, что мы не раз доказывали в войне с Ирис. Но вот Акуле нужно оборудование не массового производства, а индивидуального.

Отложив планшет, активировал визор и сделал звонок.

— Алло? — ответил мне голос в ушах.

— Добрый вечер, это граф Акулов.

— А! Паша! Ну, привет, что звонишь? Я как раз вернулся с новой партией товара. Ты тоже в Сердце, да? — удивил меня барон Богатов, потому что не помню, чтобы мы на ты переходили.

— Да, Андрей, на ремонт и модернизацию вернулся. На Гиттитара-3 неслабо получил по макушке. И вот что я хотел спросить. Ты по идее сейчас будешь заниматься закупками…

— Ха! Я уже уведомлён о твоих двух миллиардах. Ещё как буду заниматься! Точнее, мы с твоей Ломи. Так чего хочешь?

— Занимаюсь модернизацией Акулы и думал, не сможешь ли ты достать мне реактор покруче Водички-17? Ну и двигатели может быть.

— Хм… Акула у нас диверсионно-разведывательное судно класса фрегат… Но, насколько помню, эта твоя Акула — тот ещё мутант, который может модифицироваться. А значит, можно подыскать что-то «нестандартное». Ну знаешь, из серии, что для фрегата много, а для эсминца мало.

— Отличная идея, — согласился я.

— В общем, ты подай запрос в Штаб, а я разберусь, если одобрят.

— Договорились. Спасибо.

Завершив звонок, вернулся к Акуле. Реактор и всё остальное оставлю на потом. А пока что занялся всем остальным. Во-первых, расширил Медицинский пост, добавив Тори новую биолабораторию. Она нужна как для исследования Гнили, так и для изучения генома гравров.

Далее… Рельсотрон появился! Занимает места как шесть ангаров для бомбардировщиков… Но без понимания, какой будет реактор, рельсотрон откладываю. Но морду Акулы расширю. Добавлю ещё два Кинжала, а количество абордажников увеличу до двадцати.

Помимо этого, добавлю казарму. Две казармы… Но имеются в виду не те казармы, где солдаты кучкуются как кильки в банке. Нет. Казарма — это арсенал для брони и оружия, а также тренировочный центр. Поэтому нужны жилые модули. Один жилой модуль — это четыре каюты. Выходит, плюс пять жилых модулей.

Солдаты нужны для защиты корабля и экипажа на станциях. Раз уж мы часто на них бываем, то нужно закрыть эту брешь в безопасности. Да и абордажники, стоящие на охране, сильно нервируют службу безопасности любой станции.

Они же настоящие ходячие танки… Далее заменю ангар для шаттлА на ангар для шаттлОВ. Теперь будет два пассажирских шаттла. Потом ещё кое-что добавил, затем ещё и…

Примерное время производства модулей — 8 дней.

Долго… Но может, Богатов успеет найти мне оборудование к этому времени? Так что, отложив планшет… расхохотался. Оксана сидела на коленках и строго смотрела на меня.

— Что? — спросил я.

— Восемь дней на Сердце сидеть? Ты бессмертный? — поинтересовалась беловолосая, и я приподнял бровь. — Напоминаю. Женщины.

Я тут же скривил лицо. Забыл! Но… есть идея. И вот два дня спустя…

— Снежок-1, прошу разрешение на вылет, — запросил я, сидевший в кабине Коробка.

— Разрешение получено. Удачного пути, коммодор… — ответил мне недоумевающий оператор.

Ещё бы! Ведь я купил себе патрульный корабль. Тот самый, на котором я патрулировал астероидный пояс и сражался с ирис.

Коробок был двадцать шесть метров в длину и выглядел как прямоугольник со скошенной кабиной. Корабль же разбит на три части. Кабина пилота. Центральная часть, где работал оператор. Задняя часть, где у нас размещены основные системы, движки, крохотный склад и даже выдвижная кровать в наличии.

И вот, Коробок вылетел из огромного ангара, оказавшись в открытом космосе, полном куда-то спешащих кораблей. Мы тоже поспешили. Почему «мы», а не «я»? Потому что позади меня сидела Оксана. Девушка выглядела суровой и холодной, но пси-волны говорили о том, что она очень рада вновь оказаться на Коробке.

Мы прилетели к месту сбора, где стоял прыжковый корабль. Не Кузнечик, а более массивный. С нами было ещё с десяток военных кораблей и семь грузовых, длиною от ста до трёхсот метров.

И вот, мы прыгнули в КК-817-О, систему, где Москва проходила ремонт. Пятикилометровый дредноут выглядел как павший исполин. Но! Вокруг него бурлила жизнь. Листы брони менялись, корпус чинился, а реактор восстанавливался.

Сравнительно недалеко, в сотнях тысячах километров, дрейфовало тело титана Роя Аннаарт. Из него уже достали весь мендис, и по факту, та каменюка, из-за которой началась война, нам особо и не нужна. Мендиса у нас теперь хватает. Даже избыток!

Но ладно. Коробок полетел к планете, где добывается руда. И только мы долетели до неё, что заняло прилично времени, которое мы коротали в объятиях, как увидели взрыв!

— Вот для чего им столько свинца было нужно! — понял я.

На поверхности планеты регулярно происходили очень мощные взрывы. Видимо, так ускоряется добыча мендиса. Взрывают всё к чертям собачьим и собирают мендис… Ну да, так куда быстрее, чем простыми шахтами.

Планета не имеет атмосферы, а просто кусок камня. Вот её и дробят, как могут, изымая залежи редчайшей в галактике руды. Командование хочет побыстрее разобраться с этой планетой и убраться отсюда, пока не вернулись жуки.

Ну а мы полетали вокруг планеты и составили карту радиационного заражения. Термоядерные взрывы создают куда меньше загрязнений, чем обычные, ядерные. Но нужно всё тщательно мониторить. Чем мы и занимались следующие три дня.

Спали мы в Коробке. Разве что пару раз пристыковывались к линкору, стоявшему на охране Москвы. Так, помыться да подзаправиться. На четвёртый день наше задание завершилось, и мы направились к прыжковому кораблю.

— Чем теперь займёмся? — спросила Оксана, и я обернулся. Красивая длинноногая девушка в одних лишь трусиках сидела на небольшом кресле. В руках у неё были наушники, которые Оксана только что сняла, а на ногах носки.

— Самым страшным… Подбором экипажа! — заявил я, и девушка перекрестилась. Понятно, придётся самому этим заниматься…

За эти три дня я изучил список, переданный отцом, и там было много ветеранов, которых разморозили. И выбор между суперспециалистом и супер-пуперспециалистом был тяжёл и суров…

Но его пришлось сделать. Точнее, сделаю, ведь сейчас я подошёл к дразнящей меня девушке и, усадив её себе на колени, начал целовать. А потом и не только…

В ангар Сердца мы попали лишь спустя полтора часа. Все липкие, но довольные. Пока мы летали, много тренировались. Оксана создавала лёд снаружи Коробка, а я его хватал и двигал. И скажу я, что теперь нам это даётся куда легче!

Я бы ещё неделю провёл в космосе, но, нет, нужно дела делать. А так, Ломи улетела, Тори пропала в Лаборатории, Громову тоже запрягли работой.

Так что мы с Оксаной предоставлены лишь друг другу. И нет, мы же летели, не чтобы как кролики сексом заниматься… Мы летели тренироваться и зарабатывать Очки Флота. Целых три штуки…

Ладно. Мы вернулись домой и… Там меня ждал сюрприз… Неприятный сюрприз.

— С возвращением, сын, — сказала мать, которая выглядела уставшей, а рядом с ней стояла блондинка… Симпатичная, с горящим взглядом и неприятными для меня мыслями.

— Я дома. А это кто, мам? — кивнул я на девушку.

— Как можно не знать ту, с кем спал? — рассердилась блондинка.

— А, теперь понял! Прошу прощения, но вы тогда так быстро набросились на меня, что я даже не успел разглядеть ваше лицо. И уж точно вашего имени я не знаю, потому что вы не сочли тогда нужным представиться.

— Вот, значит, как знаменитый коммодор относится к тем, кто его хотел морально поддержать… А ведь вы мне действительно понравились… — сказала блондинка и пустила фальшивые слёзы. При этом старалась путать свои мысли. Знает, что я — псионик.

— Поэтому даже имени своего не назвали? Просто, получив своё, взяли и ушли? — приподнял я бровь.

— Как это понимать⁈ — раздался недовольный голос, и из дома почти выскочил взбешённый мужчина лет пятидесяти. Крепкого телосложения, короткостриженый, и глаза аж красные. — Хотите сказать, что моя дочь — шлюха⁈

— Уважаемый, не повышайте голос. Это, во-первых. А, во-вторых, это вы сделали такие выводы, а не я. За свои слова я ручаюсь и даже не представляю, как зовут вашу дочь.

— Я же Настя… Как вы можете так говорить, что не знаете моего имени? — продолжила та рыдать.

— Хватит этого цирка! Уходите, — попросила мать.

— Мы уйдём! Но я этого так не оставлю. Обесчестил мою дочь и думаешь всё? — почти рычал мужчина, впившись в меня гневным взглядом.

— Обесчестил? О чём вы? Не припомню, чтобы ваша дочь была девственницей, — сделал я удивлённое лицо.