Дмитрий Дорничев – Дворник 13-го уровня. Том 5 (страница 2)
— Черти ***! Крысы позорные…
Худой мужчина, примерно тридцати пяти лет, прижимая ладонь к боку, из последних сил бежал к дому. Но с ножевым ранением особо не побегаешь…
А вот трое злых мужчин очень даже резво бежали. У одного из них был разбит нос, у второго вместо лица кровавое месиво, а третий нападал со спины, поэтому в драке и не пострадал.
— ***! ***… — ругался Василий и бежал к подъезду, где была квартира матери. Но не в подъезд — в подвал!
Разве что уже обессиленные ноги не слушались, и мужчина оступился да покатился по ступенькам… В тот же миг появилась троица.
— Мам… мама… — хрипел Василий. — Убивают, крысы ***… Шакалы трусливые… Мама…
— Жалкий, женщину звать, — раздался насмешливый голос с сильным акцентом. Троица спускалась вальяжно, как коты, которые загнали мышь в ловушку.
— ***, это ты… жалкий. Вызвал один на один, а сам… с дружками и ножами…
— Я пришёль один. Они тоже один пришли, — ответил спускающийся мужчина, как вдруг дверь за ними захлопнулась, и стало темно!
Троица резко обернулась, и один из них подбежал к двери. Открыл, выглянул, но… ничего.
— Ветер?..
— Наверное…
Мужчины обернулись и застыли, ведь перед ними парила бледная старая бабка с пустыми глазницами, облезшими волосами и острыми чёрными зубами. Она висела над ступеньками и тянула к людям тощие руки.
Миг, и раздались такие крики, что проснулась половина двора! Троица вылетела из подвала и побежала в разные стороны, крича и вопя от ужаса. Кто-то даже оставил «жёлтый след»…
— Мама… — хрипел Василий, глядя на подлетающего к нему призрака. — Не сдохну, *** буду… Генка и его *** сядут… Мама… Идёт расследование… Идёт…
Призрак подлетела ближе и коснулась бестелесной рукой лба сына, а затем резко исчезла, словно её и не было…
— Подвал открыт… — раздался женский голос.
— Помоги… те… меня убить… пытались… Скорую… — с трудом кричал Василий.
— В подвале кто-то есть! Нужна скорая! — услышал Вася голос и, расслабившись, обмяк. Он слишком сильно устал…
— Миш, просыпайся уже. Сейчас люди и звери поднимут голодный бунт! — будила меня мать, и я открыл глаза… Я был в палатке. В своей. Один… Катя мне приснилась?.. Наверное…
— Иду-иду, — ответил я и, попробовав приподняться, понял, что нет, не сон… Спина болит… ноги болят… руки болят… всё болит.
— Ой, да иди ты… — простонал я.
— Что-что? Не слышу!
— Я не тебе. И говорю, что скоро буду!
— А-а-а-а! Давай, соня!
Мама, судя по её тени, ушла, а я попробовал сесть. Потом встать на четвереньки. И не знаю, как, но я надел трусы с футболкой Ловкости и сандалии плюс четыре к Живучести.
Выбравшись из палатки, выпрямился, и сразу потемнело в глазах… А ещё позвоночник хрустнул так, что было слышно во всём лагере.
Как пережил эту ночь, сам не понял. Катя… любит обниматься, физический контакт и очень страстная. Но с её Силой все эти «плюсы» становятся минусами.
Когда ты сверху, тебя обхватывают ногами и почти ломают позвоночник, это просто капец… Я почувствовал себя Полиной, потому что Катя меня раз восемь моими же перчатками Реанимировала…
Ещё очень важно было вовремя срезать её ногти. Учитывая её силу, она ногтями может снять с меня и кожу, и мясо, и срезать кости…
Ну и зубы… Когда мы целовались, у Кати отвалилось несколько зубов, и я чуть не подавился ими. Думал, умру… Через час выросли новые зубы. У меня же зубы не обновились. Остались старые, но они и так крепкие.
Самой глупой ситуацией было, когда у меня отросли волосы до лопаток, и наши с Катей волосы запутались. Ладно… Я выжил, и мне даже понравилось. Правда, смеха у нас было больше, чем стонов…
У Кати уже давно не было мужчины, и думаю, нет смысла говорить почему. Ну и большинство мужчин, которые качают себе Живучесть, выглядят как «гориллы». То бишь двухметровые, здоровенные, грозные мужланы с шутками за триста.
Ну, так их описала Катя.
Простонав и прохрустевшись позвоночником, достал из Инвентаря перчатки и дал себе Реанимацию. Сразу стало лучше, и я быстро умылся в походной мыльнорыльной, а потом занялся завтраком.
Народ уже весь проснулся. Катя бежала вдоль берега, за ней бежала Даша. Тренировки?.. Похоже на то.
— Выглядишь плохо… Тебе досталось вчера? — спросила мама.
Я уже вовсю готовил и не сразу заметил её приближение, так что от неожиданности чуть палец себе ножом не отрезал!
— Ой!! — перепугалась мать и подскочила.
— Царапина, я теперь крепкий, — пососав рану на пальце, посмотрел на него и показал матери. Порез пусть и не моментально, как у Лёхи, но зарастал.
— Обалдеть!
— Ага. Преимущество высокой Живучести. И помоги, пожалуйста, с супом…
Я быстро загрузил мать. Всё же раз пришла помогать, то почему и нет? На завтрак будут вкусняшки, лёгкий, но сытный суп и немного рыбы. Как по мне, рыба хороша как на завтрак, так и на обед с ужином.
— Доброе утро! — из палатки вылез Лёха, и выглядел тот довольным. — Как же хорошо высыпаться! — заявил он и потянулся.
— Вы правы, Алексей Николаевич, — улыбнулась мама.
— Виктория Владимировна, ваша улыбка с утра — это даже лучше, чем тёплое солнышко и безоблачное небо, — заявил тот, и мама захихикала. Но тут показался Леонид и свалил на песок мешок рыбы.
— Хорошо порыбачили! — заявил он.
— Рыбы прям много… Как съесть всё? — удивлялся я.
— Не знаю! — заржал тот и похлопал себя по пузу. Сейчас он был в футболке, а вместо ног — рыбий хвост. — Зато знаю, что рыбы, как и хорошего мужчины, много не бывает!
— Зато и от того, и от того зачастую сильно воняет, — вмешался Лёха и… Всё, это война.
А пока придурки придуривались, я решил сварить уху, одновременно жаря и запекая рыбу. Народ постепенно собрался за большим столом на завтрак, и все выглядели довольными.
Ян, лисом, лежал на коленках Дарьи и сладко зевал. Екатерина подстриглась и привела себя в порядок. Она тихо болтала с Варварой. Ша-Ара делала Лёхе массаж плеч, но, думается мне, больше массажа он не получит, ведь суккуба делает его лишь ради еды.
Леонид о чём-то болтал с моей мамой, а Саня сидел сиротинкой. А нет, вру, на его коленках — Мармеладка.
А затем все принялись за еду, и после сытного завтрака у нас были море, пляж и солнце.
— Виктория Владимировна, вам крема на спинку намазать? — услышал я голос Лёхи и вздохнул. Ох уж эти милфхантеры…
Перо создал нам лежаки, как на курортах, и лишь водяные сидели в теньке. Варвара читала книги в телефоне. Леонид пытался пристрелить Лёху взглядом.
Ну а я отдыхал, пока мне не загородили солнце.
— Ты как, живой? — спросила Катя, когда я открыл глаза.
Она была в купальнике и выглядела просто потрясающе. С её Живучестью у девушки попросту физически не могут существовать изъяны. Екатерина была идеально красивой.
— Не без перчаток, конечно же, но да. Вроде жив и даже цел, — ответил я, оторвав взгляд от тела красавицы, и посмотрел ей в глаза.