Дмитрий Долгов – Повести. Повести обо всем (страница 14)
– «За» – восемнадцать, «против» – нет, воздержавшихся – нет, – объявил результаты председатель счетной комиссии в самом конце.
Все были довольны.
Потом началась неофициальная часть – банкет.
Водка, закуска, фрукты.
– За науку! – провозгласил первый оппонент.
– За науку! – поддержали остальные.
Я и помощники только успевали все подносить.
Помимо защиты выпили и за приближающийся Новый год. Члены диссертационного совета «расслаблялись» от души. Председатель диссертационного совета ушла сразу же после официальной части. Первого и второго оппонентов после неофициальной части вывели до машины под руки.
Вечером на вокзале я ждал поезда и думал:
– Неужели все закончилось?
Ночь прошла быстро. В семь утра я и Николай Иванович уже были в своем городе.
– Победа, – с облегчением думал я.
Физическая усталость и моральная опустошенность охватили меня.
Вот он, минус нашей системы. Чтобы стать кем-то, надо непременно ехать куда-то, пробиваться где-то.
Великий философ получил признание, протолкнув грудью свои труды в столице. Не здесь, а где-то там. Ну почему же здесь, на месте, ему нельзя было предоставить какие-либо возможности?
Провинциальный город никогда так не поступит. Почему? А потому, что местечковое мышление и принцип «зачем мне это надо?». Вот по какой системе живет российская провинция.
Они вспомнят потом, что, оказывается, «этот» или «тот» родились у нас. Но тогда будет поздно. «Этот» или «тот» уже не захотят быть с не признававшими их, понимая, что успеха им удалось достигнуть в других местах благодаря людям из других краев. А что было на их малой родине? Нелюбовь за то, что «не такие, как все».
Провинции развития не хочется. А чего хочется? Хочется пустой жизни, где идут дни за днями. Вот этого хочется.
Я видел людей, которые достигали своих высот только тогда, когда уезжали из своих маленьких городов в столицу или хотя бы в другие, большие города. Вот там они достигали своих вершин. Вот там они становились кем-то серьезным.
– Когда идет работа, это в конечном счете будет замечено, – сказал как-то мне один человек, который работает графологом.
Да, он прав. Я в этом убежден. Когда идет работа, то ее всегда видно.
Человек хочет всегда чего-либо. «Вечный покой сердце вряд ли обрадует, вечный покой для седых пирамид». Слова этой песни всегда актуальны для людей, которые не как все. А все остальное – только лишь пустые разговоры о том, что «как это он так смог?» и так далее.
Я не верю в то, что человек, живущий на Земле, не сможет стать кем-то. Он просто этого не хочет. Почему? Потому что ему это удобно. Так проще.
Кто вспомнит того, кто не совершил ничего в своей жизни? Никто. А кто вспомнит не такого, как все? Может быть, и немногие, но найдутся те, кто вспомнит.
«Надо жить так, чтобы дарить свою жизнь в подарок». Это утверждение всегда есть и будет актуальным. Жизнь в подарок. Может быть, эти слова следует употреблять не только в переносном смысле, но и в прямом тоже? Взять и подарить жизнь в подарок.
Возьми, и меня вспомнишь. Вот так вот все и происходит. Просто так никто никого не будет вспоминать. Это очень сомнительно – просто вспомнить.
Заслужить надо делами своими. Тогда те, кто гнали, вспомнят, что ты был.
6. Разговор со студенткой, который произвел впечатление
Одна из моих студенток была бывшая воспитанница детского дома. «Спецконтингент», как их называют.
Мне показалось, что она весьма талантлива. Конечно, в ней была определенная расхлябанность, безалаберность, свойственная детдомовцам. Но в ней было еще кое-что. Желание не быть порочной, желание чем-либо заниматься.
Один раз я пришел к ней в общежитие. Просто так, без всякого повода. Так ей казалось. Мне же было интересно, как там и что, как она живет.
В комнате Маши было очень красиво: вышивка, узоры – все это висело на стенах.
– Ты это все сама?
– Да. Сама сделала.
– Красиво, – похвалил я.
Мне действительно понравилось. Когда в углу я увидел валяющиеся нитки, вышивку и все остальное, то подумал:
– Красиво, но у нее бардак во всем, даже в этом. Нет, это скорее не бардак, это похоже на безалаберный характер.
– Будете чай?
– Давай.
Она налила и придвинула мне бокал.
– Ты что, не будешь сама?
– Я кофе буду.
Я просидел у нее около часа. Разговоры об учебе, о жизни.
Она вдруг предалась детдомовским воспоминаниям. Жизнь там я не представлял до этого момента. Свои печали и радости. Слепок с общества.
Чем дальше говорила Маша, тем больше мне становилось жутковато. Это правда: жутко слышать о драках, о неблагополучных семьях и поведении как начальников, воспитателей, так и самих воспитанников.
Я не стал принимать ничью сторону.
– Я там не был, я не уверен, что кто из них прав, а кто виноват, – сказал я ей. – Знаешь, Маша, в твоих всех историях и воспитанники не правы, и начальство тоже не всегда право.
– Я согласна с вами.
Допив чай, я посидел у нее еще с полчаса и засобирался домой, решив, что уже пора. Идя по улице, я думал обо всем услышанном.
С одной стороны, мне было жалко тех детей, которые находились в детдоме, с другой – я окончательно определился в утверждении «Каждый сам творец своей судьбы». Главное – не поддаваться лени, бороться с соблазнами «красивой» жизни, пьянства, найти себе полезное дело.