Дмитрий Dmitro Серебряков – Безнадежный (страница 34)

Вылетев на окраину города, я увидел спокойно стоявшего на крыше одного из домов еретика с мечом в руках. Вокруг него сверкала молния. А вот и он — мысленно возрадовался я, устремившись к нему. Заморозив воздух вокруг его фигуры, дабы он не смог убежать, я со всей силы ударил огнем, а после стремительно сблизился с ним, чтобы добить. В голове резко потемнело, а я осознал себя летящим вниз. Упав на землю и при этом образовав своим телом глубокую яму, я болезненно вскрикнул. Было не просто больно, а безумно больно. Даже когда мое тело покрывали язвы, боль не была такой сильной. И только после того, как тело перестала бить дрожь, и я скатился на дно ямы, осознал, что все это время меня било электричество. Силы иссякли. Я просто лежал на спине и смотрел в небо, серое вечернее небо.

Свои болезненные ощущения я отключил как-то легко и просто. Перестав чувствовать не только боль, но и позор, что сейчас растекался лужей подо мной. Все же от ударов током были неприятные и позорные последствия. Да еще и в моем теле торчал меч этого еретика. Жизнь медленно покидала меня. Жаль, отсюда не видно, как протекает бой. Я все слышал, но не видел. Взрывы, вопли, треск и много еще чего из звукового сопровождения боя, что до сих пор длился вокруг меня. Жалел ли я, что умираю? Нет. Я был счастлив, что смог послужить вере и народу. Надеюсь, я оправдал надежды великих и бога. Через часа два по внутреннему счетчику бой закончился, и вокруг стало неестественно тихо. Только изредка где-то раздавался вскрик или единичный звук выстрела.

— Господин, тут один из их магов до сих пор жив. — Раздался незнакомый голос над моей головой.

Слегка сместив взор, я увидел, как над ямой стоит тот самый ненавистный мне еретик. Я хотел хоть что-то сделать, но сил не было совсем. Даже звук издать не получилось, только тихий стон. Осознать, что мы проиграли, было немыслимо больно. Мы подвели великих.

— Какой интересный экземпляр. — Задумчиво произнес подошедший к первому еретику, встав рядом с ним, похожий на обычного человека второй, вот только зрачок у него был полностью красного цвета. — Сотри ему память, вылечи и брось к остальному "мясу" в подземелье. Потом, как нужно будет, активируем.

— Будет сделано, господин. — Поклонившись, произнес первый, спрыгивая ко мне в яму.

— Эх, не ценит Бархам расходный материал. — С осуждением покачал головой второй. — Такого потенциального бойца выкинул из-за обычного спора.

В этот момент первый поднес какую-то коробку к моей голове, и в тот же миг сознание померкло.

***

Я резко вскочил на ноги, судорожно обернувшись. И только после того, как убедился, что я все там же в своем доме, выделенном учителем Элимом, с облегчением выдохнул. Очередной странный сон. Я даже уже устал эти сны считать за прошедший месяц тренировок. Хотя их лучше назвать избиением и издевательством над моим бренным организмом. Месяц меня гоняет учитель по площадке, но не тренирует, а как и сам говорит — заставляет вспоминать.

Вытерев пот, выступивший на лице, я устало опустился на свой лежак. Правильнее назвать это "татами", со слов учителя это означает жесткий складывающийся мат. Уж не знаю, откуда он это слово взял, но то, что это явно жесткий мат, как в прямом, так и переносном смысле — абсолютно верно. Что же касаемо снов, то тут все пошло как-то уж слишком быстро. Если после первого нашего спарринга, или точнее ломания моих костей и позвоночника путем одного единственного удара, который я даже не смог различить, ничего не произошло. То после третьего подобного случая мне приснился первый сон, в котором я с кем-то дрался, используя только свое тело. С тех пор все изменилось.

Я каждый день становился сильнее, но и учитель тоже не стоял на месте. Казалось, у него нет предела скорости. Каждый раз, когда я думал, что вот оно, я смогу, но нет. Элим ускорялся, и я опять отключался из-за болезненных травм. Он не врал, когда заявил о том, что каждый раз я буду на волосок от смерти и фактически буду умирать. Все так и было. Собственно, если бы не сны, я бы давно уже потерял счет времени. Но в последние дни сны стали другими. Сначала лишь мельком показывая что-то новое и неизвестное, а вот сегодня полноценное "кино" посмотрел. Настолько реальное, что аж вспотел.

Поднявшись с места, я вздрогнул. Просто, как и во сне, я на автомате потянулся к духовной силе и магии, а в ответ глухая тишина. Это было больно. Не физически, а душевно. После испытанного ощущения стать опять обычным и без возможностей страшно неприятно. А еще одолевали мысли о смысле сна. К чему он был? Я уже давно понял, что эти сны несут в себе всегда что-то важное. Вот только понять, что именно, безумно сложно иногда. Как сейчас. Какие-то фанатики, и я среди них, такой же безумец, не видящий дальше своего носа. Это же надо настолько слепо верить в кого-то? Да так, что готов за ложные идеалы умирать. Или мне таким образом намекнули, что я по сути такой же, как тот, во сне? Так же слепо верю в бога, который ничего хорошего не сделал. Только наказывать умеет тех, кто плохо произносит молитвы.

Пока размышлял, на автомате готовил себе завтрак и варил кофе. Слишком рано я проснулся. Всего полшестого утра. В такое время Рэм еще спит, а жаль. Кофе он варит так же классно, как и Артур. Интересно, как там ребята? Все ли с ними в порядке? Учитель говорит, что до тех пор, пока извращенец-альв не воскреснет, им ничего не угрожает. Очень хочется верить в то, что все так и есть. Все равно я пока еще не готов для того, чтобы отправиться в путь. Одно хорошо. Спасать ребят я буду не один. Мне поможет Рэм, ну или я ему. Тут как посмотреть. В любом случае, мы сначала спасем ребят и его сестру, а уж потом будет что-то делать с этим извращенцем. Осталось только дожить до вечера, мне или Рэму, чтобы узнать наконец способ очистить мир от извращенца-альва. Правда, пока что у нас не особо получается. А если быть точным, совсем не получается.

Глава 18

Неожиданно я получил освобождение до обеда от тренировки. А все потому, что учитель Элим, выслушав пересказ моего сна, подумал и решил дать мне паузу. Так что теперь я лежу на своем татами, и размышляю. О чем, правда, не ведаю. То, что увидел во сне, я уже раз десять перебрал, вплоть до самых мелких деталей, но так и не понял, к чему это воспоминание или видение. Каких-то новых ощущений и умений не заметил. Все осталось, как и было раньше. С другой стороны, просто так освобождать меня от утренней тренировки наставник не будет. Хм. А ведь раньше я называл учителя лысым даже в мыслях, и не иначе. Как же все быстро меняется.

— Что делаешь? — Раздался голос Рэма из открытого нараспашку окна.

— Лежу и не знаю, что думать. — Честно признался я.

Несмотря на разницу в возрасте между нами, за последний месяц мы как-то смогли найти общий язык. Наверно совместные оплеухи от учителя, которые мы теперь получаем вдвоем каждый день, разрушили барьер, что был в начале знакомства. Если раньше Рэм самостоятельно страдал от специфического метода обучения Элима, то теперь у него появился товарищ по несчастью.

— А ты чего не на тренировке? — Удивился я. Вроде как Рэма никто от тренировок не освобождал.

— Учитель решил, что сегодня я должен обязательно посмотреть на вашу тренировку. — Пожав плечами, произнес Рэм, входя ко мне в дом. — Ты не в курсе, с чего вдруг такие изменения?

Тяжело вздохнув, я пересказал ему свой сон и реакцию учителя, а также свои размышления по этому поводу. Может, хоть он сможет помочь разобраться в увиденном. На удивление, мой рассказ не занял много времени, уложился в полчаса.

— Вот оно как. — Задумчиво протянул Рэм, доставая принадлежности для приготовления кофе. За этими действиями я следил с предвкушением. Люблю выпить нормально сваренный кофе, а не ту бурду, что у меня вечно получалась.

— И что ты думаешь по этому поводу? — С любопытством уставился я на него.

— Меня смущает сразу несколько пунктов, о которых ты не упомянул в своих размышлениях. — Так же задумчиво протянул он. — Во-первых, язык. Почему он в твоем сне был разный у тебя и "великих", но при этом такой же, как у врагов. Ведь ты прекрасно понял, о чем они говорили. Кстати, на каком языке?

— Хм. Кажется, это был язык "великих". — С трудом вспомнил я свои ощущения из сна.

— Вот в этом-то и странность. — Спокойно произнес он и тут же добавил. — Но больше всего меня удивляет другой факт. Почему у нас на всей планете, и тут, на планете альвов, один и тот же язык? Раньше я как-то не задумывался над этим, но теперь, после твоего рассказа, все, что происходит у нас тут… — он обвел взглядом комнату, подразумевая весь мир, — кажется очень необычным. И еще больше меня удивляет тот факт, что я, хоть убей, не помню упоминаний в учебниках истории того, что тут когда-то был какой-то другой язык, кроме того, на котором мы говорим. А ведь так, если логически подумать, быть не может.

— Почему не может? — Возразил я. — Если тут изначально был один народ, и допустим, он жил на двух планетах, то чего странного? Один народ — один язык. Может и альвы когда-то были с нами вместе, а не раздельно, как сейчас.

— Может и так. — Не стал спорить Рэм. — А может нашу историю написали таким образом, чтобы мы не узнали правду. Как говорит учитель: "Историю пишут победители". Так что вполне вероятно, что в наших учебниках о прошлом правды меньше, чем нам хотелось бы.