Дмитрий Дмитриев – Кавалерист-девица (страница 5)
– Совсем не любите? – несколько смутившись, произнес жених.
– Совсем не люблю.
– Что же, коли теперь не любите, так полюбите потом.
– Никогда не полюблю.
– Отчего же-с? Кажись, я не урод?
Чернов обиделся. Наде стало его жаль, и чтобы хоть немного утешить его, она проговорила:
– Ни вас, ни кого другого я не полюблю.
– Почему же? Всякая девица в вашем возрасте должна любить.
– А я, повторяю, любить никого не буду.
– Странная вы девица!
– Уж такой уродилась.
– Может, еще время не пришло?
– Чему?
– А любить.
– Вы думаете, это время придет?
– Всенепременно-с.
– Ну и ждите, когда я вас полюблю, – сердито проговорила Надя.
– И буду ждать, – совершенно спокойно ответил ей молодой чиновник.
– Не дождетесь.
– Посмотрим-с.
– А знаете что, откажитесь от меня, Василий Николаевич, право, откажитесь.
– Зачем же? Дело у нас с вашими родителями слажено. Теперь отказываться поздно-с.
– Ну, я вас прошу! Миленький, добренький, откажитесь! Вы другую найдете, лучше и красивее меня – ведь я дурнушка, рябая, некрасивая. Право, откажитесь.
– Полноте шутить.
– Я серьезно говорю вам. Подумайте сами, какой же это будет брак без любви!
Но сколько ни убеждала Надя своего жениха отказаться, он остался непреклонен.
Дуров и его жена тоже не вняли мольбам дочери не выдавать ее замуж.
Свадьба Нади была отпразднована в Сарапуле 25 октября 1801 года.
Пылкая, эксцентричная натура Нади была не способна к тихой семейной жизни; мужа она не любила, и рождение сына нисколько не изменило ее холодного отношения к Василию Николаевичу. Он, напротив, крепко любил свою жену.
Чернова командировали из Сарапула в другой город, волей-неволей пришлось с ним ехать и Надежде Андреевне Но ей не жилось с мужем, хотелось уйти. Только куда? Да хоть опять в Сарапул, только бы не оставаться при муже. Еще с раннего детства известны были ее твердая воля и непреклонный характер – что она задумала, захотела, уж непременно выполняла. И на этот раз она осталась верна себе: бросила мужа и опять явилась в Сарапул, в отцовский дом.
Надю не страшил разлад с матерью. Она знала, что отец ее любит. Но много пришлось ей вытерпеть от матери и родственников: укоры, попреки сыпались на нее градом. Молчал только один отец.
Надю посылали к мужу, грозили ей; Надежда Андреевна осталась тверда и не пошла к мужу.
Сам Дуров был часто в отлучке, а без него было плохое житье для Нади.
В ее мечтательной голове давно созрела мысль бежать скорее из отцовского дома, бежать, пока за ней не приехал муж.
И вот Надя привела в исполнение давно ею задуманное.
Она оставляет мужа, отца, мать и близких ей и бежит искать счастья в трудной военной службе. Разные лишения, трудные походы, кровавые битвы ей не страшны; она ищет приключений и к ним стремится.
V
Неожиданное исчезновение из дома Нади причинило великую скорбь ее отцу, матери и близким. Все были убеждены, что она утопилась, так как платье было найдено на берегу реки.
Особенно же убивалась и голосила Никитишна.
Дали знать Чернову; тот немедленно приехал в дом своего тестя.
– Утопилась, утопилась моя дорогая дочь!
Такими словами, с глазами полными слез, встретил Андрей Васильевич своего зятя.
– Как, неужели? Господи!
Чернов побледнел как смерть. Он не переставал любить свою жену, хотя и предавался кутежам и пьянству.
– В Каму, сердечная, бросилась – платье Надино на берегу нашли!
– Господи, что же это?
Василий Николаевич заплакал горькими непритворными слезами.
– Да с чего это она решилась на такое дело страшное, с чего? – спрашивает он у тестя.
– Про это один Бог знает.
Дуров рассказал своему зятю, как Надя провела свои именины и как на следующее утро на берегу Камы нашли ее платье.
– Только вот что странно, – говорил Андрей Васильевич, – и Надин любимый конь, Алкид, неизвестно куда девался…
– Может, она перед своей смертью пустила его на волю, и он ускакал?
– Куда он ускачет? Да и мундир казацкий, который я ей сшил, и ружье с саблей тоже исчезли.
– Может, она в реку побросала?
– Едва ли! До того ли было Наде?
– А вы искали в реке-то? – сквозь слезы спросил тестя бедный Чернов.
– Как же, с раннего утра до позднего вечера… Кажись, все дно перешарили да перещупали, на самое дно ныряли.
– И не нашли?
– Где найти!
– Может, всплывет где-нибудь.
– Я по берегу-то мужиков послал, смотрят…
– Панихидку бы отслужить.
– Служили.
– Да мне бы хотелось… ведь я, какой ни на есть, а все муж Наденьки.
Бедняга Чернов захлебывался слезами.