Дмитрий Дмитриев – Добрый (страница 69)

Глава 23

Нет, никаких пышных рюшечек и цветных бантиков на магическом совете не было и в помине. А было собрание выдержанных в строго-деловом стиле, с виду интеллигентных дам. Назвать их старушками не повернулся бы язык даже у слабовидящего инфантила.

Болотную, как она и предсказывала, на порог не пустили. И я, глубоко выдохнув, для смелости, прошествовал на эту «магическую экзекуцию» в гордом одиночестве.

И всё оказалось не так страшно. Вопрос — ответ. Вопрос — ответ. Вопрос — ответ. Просто, понятно, по-деловому. Если подумать, то я эту историю уже не раз рассказывал в этом мире, почему бы не пересказать и этому собранию магических пенсионерок. Но так было на первых порах. А вот дальше… Я уже и не помню, на каком вопросе мы пошли не туда. Наверное, на вопросе про самогон и можно ли его изготовить в местных условиях. И вот в один прекрасный момент я осознал, что Хлоя с братьями отошли на второй план, как и моя магичность или немагичность, а я отвечаю на вопрос, кто такая Коко Шанель и почему каждая уважающая себя женщина должна иметь маленькое чёрное платье.

Если бы мне кто-нибудь сказал, что я являюсь специалистом по моде вообще и по Коко Шанель в частности, то я бы как минимум рассмеялся, покрутив пальцем у виска. Но ведь нет. Вот я вещаю местному женскому бомонду о перипетиях земной моды. И главное, что откуда-то из подсознания всё это всплывает стройными рядами нужной информации. А язык мой, поганец, вещает это в мир с ловкостью заправского оратора. И самое противное, что мне это жутко нравилось.

Закончили мы далеко за... да хрен его знает за сколько. Кругом была беспроглядная ночь.

В воздухе, потрескивая, парили световые шары, состоящие из сгустков энергии.

Весь женский коллектив, как по команде, чётко встал, дежурно попрощался и с горящими от активного переваривания услышанной информации глазами покинул место моего сольного выступления.

Энергетические шары мгновенно притушили свою активность. И в тот же миг, словно повинуясь этим шарам, силы оставили меня.

Вот я стою, переполняемый энергией, а вот валяюсь безвольной тряпочкой на поверхности этого мира. Единственным желанием было прикопаться поглубже в грунт и сдохнуть без права на воскрешение. А ещё лучше, чтобы кто-то прикопал, заровнял место и забыл о его нахождении.

— На, попей, — донёсся до меня голос Болотной, и на безвольные губы полилась прохладная жидкость.

Первым желанием было увернуться от этой струйки и послать всех подальше, но сил хватило только на половину послать. Естественно, при посылании жидкость попала в меня, и тут мои желания резко поменялись. Уж не знаю, что входило в состав того напитка, но было ощущение, что в меня вливают саму жизнь. Мягкую, прохладную, неповторимую жизнь.

— Хватит, — прервала раздачу жидкой жизни ведьма.

— А?! Э?! — попробовал активно протестовать я.

— Сказала, хватит, — силовым методом пресекла мои протесты Болотная. — И этого-то было нельзя. Но по-другому никак, поработали они над тобой славно. Знала бы, что будет так, не стала бы созывать совет.

— Ещё завтра, — обречённо произнёс я, осознав всё происходившее.

— Завтра будет решение, — попыталась успокоить меня ведьма.

— Быть или не быть? Жить или не жить?

— Но, но. Мы не такие кровожадные. И давай доживём до завтра.

— Да какое решение, — махнул я рукой, — про самогоноварение в условиях местной гравитации? Или про щеголяние гургуток по болотам в маленьких чёрных платьицах? По этому поводу будет решение?

— Не стоит их недооценивать, — загадочно изрекла Болотная.

— Чем глубже шарлатанство, тем больше загадочности, — начал по-серьёзному заводиться я. — Ты зачем меня сюда притащила?

— Проверить на магические способности, пусть даже и бывшие.

— Никогда не думал, что проверка на эти ваши способности заключается в моём знании разновидности кружевных трусов.

— А в чём заключается проверка? — спокойно спросила ведьма.

— А в том, что... — запнулся я на полуфразе.

— Ну? — подбодрила меня ведьма.

— Уж по крайней мере не в сортах кружевного исподнего, — раздражённо выдохнул я после паузы, за которую так и не нашёл ответа.

— Вот и давай дождёмся завтра, — примирительно предложила Болотная. — Мне уже самой интересно.

Ведьма щёлкнула коготками, и световые шары погасли насовсем, погрузив окружающее пространство в непроглядную тьму.

— Эй! Эй! Эй! — активно запротестовал я. — Я чего, спать прямо на земле должен?

Ответом мне было полное безмолвие, замешанное на абсолютном игноре.

— Вообще-то и накормить не мешало, — попробовал я снова привлечь к себе внимание. — С утра маковой росинки не было.

Ага, вот прямо со всех сторон набежали официанты с толстенными талмудами меню от местных шеф поваров.

— Вот хрен тебе! Даже если я окажусь не магом, твоей внучке ничего не обломится.

— Не стоит, — долетел до меня голос Ита.

— Тебя забыл спросить, — огрызнулся я. — И вообще, ты чего её постоянно защищаешь? Если так нравится, то и уматывай к ней. Я тебя не держу.

— Не могу. Она маг.

— К чёрту традиции и предрассудки. Начни с себя новую эпоху в мире лесных духов. Создай полезный симбиоз из мага и духа. Один маг, один дух, взболтать, но не смешивать. Дарю идею. Бесплатно. Я же не такой жмот, как некоторые, которые даже краюшку хлеба голодающему пожалели.

— Си-мби-оз, — почти по правильным слогам пропел Ит.

— Господи, и почему этот мир впадает в ступор на элементарных словах? — закатил глаза я. — Союз. Так понятно? Вот как у нас с тобой.

— Так не получится, — твёрдо отрезал Ит. — Она маг.

— Наша песня хороша, начинай сначала. Ну маг, ну и что?

— Да что же ты за тиран такой! — донёсся до меня голос болотной ведьмы, и вдалеке замаячила искорка света. — Ни на секунду оставить нельзя. Опять мальчонку изводишь.

— Да кто его изводит? — праведно возмутился я. — Всего лишь пытаюсь пристроить в надёжные руки.

— Он тебе не вещь, чтобы пристраивать, — осадила меня Болотная. — И чем быстрее ты это поймёшь, тем лучше для вас обоих.

— Вот и заберите его себе, — попробовал продолжить свою линию, но поперхнулся на последнем слове. Причиной этого была огромнейшая корзина, ломящаяся от всевозможных яств. — Это всё мне?

— А я не люди? — резонно возразила ведьма, первой цапнув еду из корзины.

— Ты птицы, — поправил я, вытягивая кусок пожирнее.

— А клювом?! — возмутилась ведьма.

Секунды две мы смотрели друг на друга, молча пережёвывая пищу, а потом, не сговариваясь, закатились в истерическом хохоте, всколыхнувшем всю округу. Даже Ит не удержался и предался всеобщему веселью. Хотя… почему даже… и что вообще я знаю о лесных духах, кроме того, что мне наплела эта хохочущая Болотная? Может, они ещё те весельчаки? А может…

— Ты, главное, завтра в панику не впадай, если что, — перебила мои размышления ведьма.

— Что «если что»? — невольно поперхнулся я.

— Да всякое бывает, — загадочно улыбнулась Болотная. Как улыбаются клювом, передать невозможно, но она именно улыбнулась.

— Ты же сказала — решение?

— И решения тоже бывают разные. Главное — не паникуй.

Естественно, по закону жанра, после призыва не паниковать наступает именно она — ПАНИКА! И конечно же, эти законы не преминули подействовать и в данной ситуации. Нет, внешне это не проявилось никак. Я не закатил истерики с мольбами меня отпустить в свой мир и пристрелить на месте из банального человеколюбия. Не стал биться головой о все близлежащие неровности типа камней, деревьев и даже клюв Болотной. Просто внутри меня, кто-то большой и до безобразия сильный, легонечко сжал все внутренности. И это легонечко сделало невозможным глотнуть хоть немного воздуха и остановило моё сердцебиение.

Сознание ещё попыталось посопротивляться и запустить организм в работу, но потерпело оглушительную неудачу.

Силы покидали меня со скоростью сверхзвукового истребителя.

В какой-то момент я осознал, что лежу на земле, распластанный в позе брошенной куклы.

Мир вокруг стал покрываться туманом, уплотняющимся с каждой минутой.

И вместе с этим туманом во мне росло полнейшее безразличие в пропорции один к одному.

В конечном итоге туман заполнил всю окружающую среду, а безразличие — всю внутреннюю среду под названием «Добрый», и я просто закрыл глаза, даже не попрощавшись с эти миром.

— Ну наконец-то, — коснулся моего угасающего сознания голос Болотной. — Здоров! А с виду не скажешь.