Дмитрий Дмитриев – Добрый (страница 47)

— Не «куда», а «откуда». И при уходе не забудь мне вождя вернуть, мы ещё с ним не допили.

— Эх, говорила я тебе, не бухай. Добром не кончится.

— Пока добром не заканчиваются только общения с такими пацифистками, как ты и те две принцессы. А вот конкретно этот застывший вождь мне ничего плохого не сделал.

— Хорошее слово «пока».

— Так, хватит, — начал закипать я. — Давай быстренько говори, чего припёрлась, и вали на все четыре стороны. Надоело мне вести бесполезные дискуссии.

— Надо бы тебя, конечно, проучить немного за хамство, только времени жалко.

— Вот и не трать его понапрасну, — огрызнулся я в ответ.

— Помниться, совсем недавно было всё по-другому, — вздохнула невидимая ведьма.

Помнится ей. Мне тоже помнится. Пристыдить меня решила. Ну что, у тебя это получилось. Вот только тебе я этого не покажу. Не дождёшься от меня такого счастья. Как ни старайся, а вот не дождёшься, и всё тут. Буду я ещё растекаться лужицами чувственной мимимишности перед всякими болотными. Тьфу, слово-то какое поганое, мимимишность.

— Ладно, перестань лицо напрягать, — прервала мои терзания ведьма, становясь видимой. — Маску зловредного женоненавистника ты больше на себя не приклеишь.

— С чего это?

— Да в присутствии меня не приклеится, — заверила ведьма. — Впрочем, в присутствии двух пощипанных принцесс тоже.

— Так они живы?

— Более чем. Живы, стоят ровно, ходят почти уверенно, дышат через раз. Правда, Хлоя при этом чуть подсвистывает. А Мара головёнку всё больше вправо поворачивает, чтобы обзор улучшить.

— В смысле?

— У одной пары зубов не хватает. А у другой правый глазик заплыл. Но в остальном почти такие же, как и были.

— Вы что там, до уличного мордобоя опустились?

— Я бы сказала, до болотного. С улицами здесь, сам понимаешь, не очень.

— И ты уделала этих двоих исключительно врукопашную без грамма своего болотного колдовства?

— А вот это как раз — как ты называешь? — болотное колдовство и помогло в том, чтобы они своё колдовство против меня не использовали.

— Допустим. И даже предположим, что Хлоя против тебя соплячка. Но Мара… вот ни за что не поверю. Да ещё если они вместе…

— Не забывай, — остановила мои измысления Болотная, — я живу среди гургутов. А на одного гургута таких Мар штук пяток надо.

— Ой ли? — усомнился я с издёвкой.

— По крайней мере три, — поправила саму себя ведьма. — Так, не морочь мне голову!

— Да ты что? Ни в одном глазу. Хочешь честно? Мне вдруг стало как-то абсолютно по барабану, фиолетово и до лампочки. Надеюсь, переводчик, который ты хакерским образом качнула у меня, сейчас правильно растолковывает значения этих простейших русских выражений. Так вот, идите вы всей своей троицей в свой задрипанный матриархат! Или куда подальше. А я ведь к вам чувства начал… впрочем, сейчас не об этом. Так вот, вы идёте… идёте… короче, идёте. А я иду к гургутам. И очень надеюсь, что дороги наши больше не пересекутся. Мне тут Великий поведал, что пока я не появился здесь, ты к ним нечасто заскакивала. Можешь вообще не появляться. Гургуты с болот носа не высунут. Оно им нужно как вихру пятая нога. И я теперь их очень понимаю. И не надо сейчас заливать сказки о том, что я верю не тому, и прочую ересь. Гургуты славные парни, правда, немного с придурью, как, впрочем, и все вы здесь. Но мне их придурь ближе, понятнее и для сердца пользительнее. А в ваши игры мне играть порядком надоело. Всё, нет больше желания, да и не было никогда.

— Это у тебя желания не было? Да ладно, не смеши меня.

— И даже не собирался. Дежурным шутом назначишь кого-нибудь другого. А с меня хватит. И я сейчас абсолютно не шучу. Всё, растворись в воздухе и не забудь вождя вернуть в естественное состояние.

— Значит, вот как заговорил.

— А как с вами ещё разговаривать? Сюсюкаться как с умалишёнными мне отсутствие опыта психврача не позволяет. Других способов общения с вашей фиминистическо-прибабахнутой компанией я не знаю. Поэтому — гургуты, гургуты и только гургуты, как завещал великий вождь.

— Нет, всё-таки не понимаю, — задумчиво изрекла ведьма в пространство.

— Что, опять началось?! — раздражённо оборвал её я.

— Какого тебя Хлоя сюда припёрла? — продолжила Болотная, не желая обрываться.

— Опять двадцать пять. Иди зубы ей восстанови, она, может, на радостях тебе и поведает. А вот мне это совсем не интересно.

— Вот прямо совсем-совсем не интересно?

— Ни капельки. Слушай, давай начистоту?

— Давай, — согласилась ведьма.

И вот тут повисла МХАТовская пауза. А что я, собственно, хотел ей высказать начистоту? Что я хотел добавить к тому, что я уже обозначил до этого момента? Может, то, что девчонки мне всё ещё интересны, причём именно как девчонки, как представительницы противоположного пола? Но об этом я бы не сказал Болотной даже в предсмертном желании. А то бог его знает, как поведёт себя ведьма, услышав это признание. Тем более опыт тесных, я бы даже сказал, интимных отношений у меня уже был. И давать ход этим отношениям у меня не было никакого желания, по крайней мере сейчас.

— А вот не буду я тебе ничего давать. Не обязан, знаете ли. И нечего на меня глаза пучить…

— Значит так, — перебила меня Болотная ведьма, — сейчас собираешь всего себя в горсть и быстрым шагом следуешь за мной.

— Это с какого такого перепугу? — взбеленился я в ответ. — Я не помню, чтобы в рабство нанимался.

— Кто куда нанимался, мы разберём попозже. Повторюсь: сейчас времени жалко. И неизвестно, появится ли у нас снова это время или нет.

— Если тебе своего времени жалко, то вот мне своего — нисколечко. Поэтому давай рассказывай с чувством, с толком, с расстановкой. И постарайся не пропускать ничего, а то я здесь уже хренову тучу времени нахожусь, а всё тыкаюсь как слепой котёнок. Пора что-то менять. Или тебе так не кажется?

— Вот знаешь, совершенно не кажется. Да и, пожалуй, рассказывать тебе я ничего не буду.

— Значит, не будешь?

— Не буду.

— Вот и вернулись к тому, с чего начинали. Порядок действия повторить?

— Какой ещё порядок?

— Да всё тот же. Ты исчезаешь в пространстве. На все четыре стороны. А мы с вождём — вернуть его не забудь, кстати, — продолжаем под винцо о бабах, мировых проблемах, и прочей, задушевной лабудени. И не затягивай, а то я уже трезветь начал.

— Видит бог, я этого не хотела, — со вздохом произнесла ведьма.

Чего она, собственно, не хотела, я узнать не успел. Я даже вопрос озвучить не смог. Просто в моём сознании реальность будто перестала существовать. Словно выключателем щёлкнули. Раз, и всё. Да и сознание меня почти покинуло. Вот именно — «почти». Где-то там, на задворках души, что-то теплилось. Но лишь для того, чтобы дать мне понять, что я ещё существую в этом мире.

Глава 17

Глава 17

Пробуждение отозвалось жуткой головной болью. Казалось, что каждая клеточка моего серого вещества, находящегося в черепной коробке, билась в адской агонии, находясь на последней стадии издыхания. Хотелось сжать виски руками и давить, давить, давить. Давить до тех пор, пока боль не утихнет или пока голова не расколется на тысячу мелких кусочков. Но даже этот изощрённый акт суицида я не мог с собой сотворить, поскольку рук у меня не было. Как не было и всего остального тела. Нет, наверное, теоретически оно должно было существовать, поскольку о факте жизни головы отдельно от туловища, кроме головы профессора Доуэля, мне не известно, но сейчас я не то что не владел своим телом, я его даже не ощущал.

— А я тебя предупреждала. Но ты же у нас упёртый до безобразия.

— Что ты со мной сотворила? — еле выдавил я, превозмогая безумную боль. Оказывается, язык мне продолжал подчиняться.

— Всего лишь залезла в тебя поглубже, — спокойно ответила ведьма.

В ответ я выплюнул на Болотную такое ругательство, от которого сам краснел в прежней жизни. Но сейчас оно было как никогда к месту.

— Лучше бы сразу убила, — зло добавил я.

— Ты действительно этого хочешь? — лукаво осведомилась ведьма.

— Да пошла ты!

— Ладно, не напрягайся, у меня в самом деле не было выхода. Я же должна понимать, зачем ты здесь. А голова сейчас пройдёт. Надо только немножечко потерпеть.

— Тебя бы заставить так терпеть, — огрызнулся я в ответ.

Последние мои слова остались без ответа. Зато руки ведьмы запорхали над моей головой плавными движениями, окутывая воспалённый мозг мягкими волнами тепла. И с каждой секундой становилось легче. Причём становилось настолько легче, что я уже практически простил ведьму за нереальную боль, которую испытывал совсем недавно.

— Всё, — глубоко выдохнула ведьма, и поток спасительного тепла прекратился.