Дмитрий Дмитриев – Дети Рыси (страница 69)

– Мой друг чует беду. Он считает, что нам надо бы поостеречься.

Борода Фархада перестала двигаться. Выкатив белки своих глаз, он некоторое время рассматривал тайгета, очевидно над чем-то усиленно размышляя. Вопрос был серьёзный.

– Вряд ли кто-нибудь осмелиться на нас напасть,– наконец, произнёс он.– Местной разбойничьей братии мы однозначно не по зубам. Нас здесь две сотни бойцов. Если только какой-нибудь отряд степняков пересёк границу. Хотя те,– он кивнул в сторону селения, мимо которого они прошли этим днём,– уже бы проведали об этом. Ну, а ты как считаешь?

– Не знаю,– честно ответил Кендаг. Заявление Фархада о двух сотнях бойцах показалось ему бахвальством. Настоящих воинов среди караванщиков наберётся едва семь десятков. Остальные, по мнению тайгета, были баранами, нацепившими на себя волчью шкуру.

Впрочем, Фархад всё же прислушался к сказанному тайгетом. Он помнил случай с ночным убивцем в Кутюме. К тому же в караване почти полтысячи рабов. Даже будучи крепко скованными цепями, они могли причинить немалое беспокойство. Поэтому на всякий случай караван-баши распорядился поставить ещё двух караульных возле места, где ночевали рабы. Остальным было велено не снимать брони и держать оружие под рукой.

Большая часть ночи прошла спокойно. Холодный свет луны заливал окрестности. Над стоянкой висела тишина. Лишь изредка раздавался всхрап лошади или звяканье колокольчика на шее верблюда. Караульные, опёршись на копья, клевали носом.

Громкий вскрик дозорного, перешедший в хриплое бульканье, разбудил и переполошил весь караван. Люди вскакивали со своих мест, хватая оружие и одежду. Заржали, заволновались лошади, почуявшие запах крови.

– Тревога-а-а! – прозвенел чей-то всполошный вопль над стоянкой. В воздухе свистнула стрела и крик оборвался.

Чёрные тени нападавших стремительно перелетали через две низкие телеги, стоявшие в ограждении лагеря. В неверном утреннем свете тускло блестели клинки и жала копий. В воздухе ещё просвистело несколько стрел. Кто-то жалобно вскрикнул.

Быстрому продвижению нападавших помешали разбросанные тюки и вьюки с товарами. Это дало охранникам каравана несколько лишних мгновений, чтобы успеть вздеть брони и собраться вокруг караван-баши.

Бледное испуганное лицо Юешэ выглянуло из шатра. Купец пытался что-то кричать своим охранникам. Видимо хотел созвать их к себе, но Фархад повёл своих подручных в сторону, где находились рабы. Оттуда уже доносились сердитые крики надсмотрщиков и свист кнута. Из-за этого у шатра Юешэ осталось лишь двое охранников: Кендаг с Джучибером. Ночуя, как всегда, в стороне от костров, они не успели примкнуть к остальным.

Против них оказалось сразу семеро нападавших. Уже по первым их движениям и ухваткам Кендаг понял, что перед ними если не воины, то, во всяком случае, опытные бойцы. Четверо из разбойников набросились на тайгета, а трое других напали на Джучибера.

Кендаг бил, держа свой клинок обеими руками. Длинное тяжёлое лезвие его меча, стремительно мелькнув, разрубило грудь первого нападавшего и, продолжая своё смертоносное движение, снесло половину черепа второму. Третий ловко ткнул тайгета копьём, намереваясь пронзить ему бок, но жало лишь скользнуло по рёбрам Кендага, разорвав халат и оставив глубокую царапину. Тайгету пришлось отскочить в сторону, спасаясь от другого разбойника, который, размахивая чимканом, присоединился к своему товарищу.

Они насели на Кендага с двух сторон, удерживая его на месте, но при этом, стараясь держаться на расстоянии от острия его меча.

Тем временем Джучибер быстро расправился с первым из трёх напавших на него лиходеев. Возможно, он так же легко убил бы и второго, если бы тому на помощь не пришёл последний разбойник. Этот двигался почти также стремительно, как и коттер и вполне ловко обращался с мечом.

Вдвоём они заставили Джучибера перейти к обороне. Наконец, он улучил миг, когда один из нападавших неосторожно подставился для удара. Палаш Джучибера описал замысловатый полукруг, прозвенев об оба неприятельских клинка, и рассёк колено противника. Тот взвыл от боли и упал на землю, держась за разрубленную ногу, из которой хлестала кровь.

Теперь Джучибер остался один на один с последним противником. Лицо разбойника до половины скрывала тёмная повязка, оставляя открытыми только глаза. Он двигался легко и непринуждённо, делая колющие выпады в сторону коттера. Кончик его прямого меча несколько раз оказывался в опасной близости от груди Джучибера.

Кружа, друг против друга, они не заметили, как отдалились в сторону от основной схватки. Джучибер чувствовал, что был сильнее, выносливее, и исход поединка был лишь вопросом времени. Но вот противник изловчился и ударил его в лицо. Будь на нём шлем со стрелкой или личиной, этот скользящий удар не причинил бы ему никакого вреда. Боль обожгла скулу под правым глазом и Джучибер почувствовал, как по щеке побежала кровь.

Шагнув вперёд, он поймал своим палашом меч разбойника, и клинки с лязгом проскрежетали друг об друга. Джучибер, оказавшийся вплотную к противнику ударил его открытой ладонью в грудь и тут же замер на месте от удивления. Великая Рысь-Прародительница! Да это же женщина!

От полученного удара его противник, а вернее противница упала на землю рядом с ним. Джучибер встретился взглядом с поверженной разбойницей. Светло-синие как весеннее небо глаза глянули на Джучибера. В этом взгляде ему почудилось что-то такое чего он никогда бы не смог передать словами. Потому-то его, готовый к завершающему удару клинок, так и замер на отлёте.

Разбойница воспользовалась его замешательством. Она откатилась прочь, извернулась, словно юркая ласка и вскочила на ноги. Прежде чем коттер сделал движение в её сторону, она прыгнула на телегу, и затем мгновенно канула в ночной темноте.

Джучибер не стал её преследовать. Вместо этого он направился назад к шатру Юешэ. Схватка уже закончилась. Он застал Кендага, что-то недовольно высказывающего одному из слуг хозяина.

– Этот дурак прирезал того лиходея с разрубленной коленкой,– кивнул он на ченжера, державшего в руках чимкан, с лезвия которого капала кровь.– Жаль. Он бы мог многое порассказать. Но ничего, может быть, Фархаду удалось захватить кого-нибудь? Слушай, да у тебя всё лицо в крови! Сильно ранен?

Джучибер помотал головой.

– Так себе. Слегка зацепило.

– Ладно, но рану я тебе всё равно промою своим настоем.

Тайгет повернулся и, морщась от боли, стал снимать с себя испачканный кровью халат. Сбоку, где прошло разбойничье копьё, зияла прореха.

– Халат жалко. Совсем почти новый был. Можно правда поставить заплату, но вид будет не тот.

– Глядите! – слуга прервал излияния Кендага, вытягивая руку в сторону. К шатру неспешно подходили четверо охранников. Держа за концы плаща, они несли в нём чьё-то безвольно обвисшее тело. Подойдя, они опустили свою скорбную ношу на землю. Это было залитое кровью тело Фархада. Слуга, охнув при виде трупа, побежал звать хозяина. Юешэ, пришедший в себя после испытанного им во время боя страха, вышел из шатра и остановился рядом с убитым.

– Как это случилось, Бахрам? – спросил он севшим голосом одного из охранников, который был соплеменником Фархада. Мрачный маверганец поднял лицо и стал неторопливо рассказывать о схватке. По его словам, выходило, что смерть Фархада была чистой случайностью. Взбесившаяся от испуга и запаха крови вьючная лошадь неожиданно ударила его копытом в спину, и тот упал. Несколько нападавших тут же набросились на него и прикончили ударами копий.

Выслушав рассказ о гибели караван-баши, Юешэ распорядился похоронить тела убитых и навести порядок в лагере. Он был несколько опечален. Нет, гибель Фархада нисколько не трогала его. Мало ли сдохнет какой из иноверцев-язычников? Купец сожалел лишь о том, что остался без нужного ему человека. Впрочем, до Линьхэ уже недалеко, всего лишь полдня пути и они как-нибудь доберутся, и если всё пройдет хорошо, то он не поскупится на жертвоприношение в ближайшем храме богини Уранами.

Кроме Фархада, караванщики потеряли ещё восьмерых убитыми. Да ещё пятнадцать человек получили более-менее серьёзные ранения. Считали только раненых до кости, ибо такие царапины как у Кендага или Джучибера в счёт не шли. Товары все были целы. Пострадало лишь одиннадцать рабов, да две вьючные лошади. Собирая трупы, они насчитали тридцать восемь тел напавших на них разбойников.

Рассвет окрасил восточную часть небосклона в розовый цвет.

Бахрам, заступивший на место покойного Фархада, решил не торопиться с выступлением. Людям и животным требовалось прийти в себя, успокоиться. Да к тому же надо было похоронить убитых. Юешэ согласился со всеми доводами своего нового караван-баши.

Солнце уже поднялось над землей, когда караван двинулся в дальнейший путь, оставив на месте стоянки пятна кострищ, обглоданные кости, лужи засохшей крови и несколько невысоких холмиков. Шли кучно, держась настороже. Охранники с двух сторон окружили караван, держа оружие наготове.

Джучибер занял отведённое ему место. Он не стал рассказывать Кендагу о том, что ему пришлось биться с женщиной. Во-первых, в глазах тайгета это могло не очень-то украсить его как бойца, а Джучибер не хотел этого. Хотя коттеры по-другому относились к женщинам, но он помнил о рассказанных Кендагом тайгетских нравах и обычаях.