Дмитрий Дмитриев – Дети Рыси (страница 51)

– Ну, да пребудет с нами милость Мизирта! За встречу! – провозгласил кузнец, стукнув своей кружкой о кружки гостей. Джучибер слабо понимал, о чём говорили между собой оба тайгета. Иногда Кендаг переводил ему слова и отдельные фразы.

– Дела нынче идут неважно,– рассказывал хозяин.– Жрецы Братства богини Уранами вошли нынче в большую силу. Здесь-то шестипалые не так свирепствуют, как там за рекой…– кузнец кивнул в полуденную сторону.– Теперь, после сам знаешь каких событий, нам здесь не очень-то доверяют. Даже сюда в Пограничье дотягиваются руки Тайных Стражей. Все выискивают и вынюхивают соратников Дайсана. Так что будьте осторожны. Всех подозрительных, кто шатается без дела или без разрешения, хватают без разговоров. Если ты и вправду торговец, то у тебя должен быть ярлык. И торговать ты должен только на базаре, иначе найдутся такие, что позарятся на твой товар, и донесут Тайным Стражам.

– Так ведь, с тех пор минуло почти десять лет!

– Ну и что? Память-то у многих людей длинная,– заметил кузнец, наполняя свою кружку.

– Ну а как с наёмниками?

– Если ты у кого-то на службе, то таких шестипалые не трогают. В местное войско воинов набирают только по распоряжению наместника Пограничья – князя Ялунэ, что сидит в Хован-мяо. А вот купцы охотно берут наёмников в охрану. Лишь бы вы были не здешние.

– Почему?

– Да простит меня твой друг, но все дикари одинаковы,– тайгет сплюнул.– Местные частенько сговариваются со своими сородичами, и караван бесследно исчезает где-нибудь в степях. Потому-то они так ценят тех, кто родом далеко отсюда.

– Понятно,– Кендаг задумчиво поглаживал бритый подбородок.– А ты случайно не знаешь никого из купцов, кому сгодились бы два крепких воина?

– Послезавтра откроется большой торг, что будет продолжаться целую седмицу. Сюда придут три-четыре каравана. Те из них, что идут из Вечерних стран, наверняка потеряют в пути пару-тройку караванщиков. Правда есть ещё один хитрый купец из Ченжера, который не уступит даже радхонам. Его зовут Юешэ из Аланя. Так вот, если он удачно расторгуется, то обычно на обратный путь он берёт дополнительную охрану. Но только он бывает редко, да и ходит он только в империю.

– Что ж, благодарю за подсказку.

– Э-э, пустое,– отмахнулся кузнец.

За разговором собеседники и не заметили, как опустел кувшин. Хозяин посидел с ними ещё немного, потом тяжеловато поднялся и, пожелав гостям доброй ночи, отправился к себе.

– Ну, что мы будем делать? – спросил Джучибер, когда Кендаг пересказал ему весь разговор с соотечественником.

– Спать,– ответил тайгет, и улёгся на попону, положив себе под голову тощий вьюк.– Утро вечера мудренее…

Глава 8

Утром Кендаг с Джучибером направились в ближайшую лавку, торгующую одеждой, дабы, по словам тайгета, привести себя в более приличное состояние. Ибо вид Джучибера в его совсем истрепавшейся одежде с палашом за спиной, чья потёртая рукоять выглядывала из-за плеча, соответствовал скорее степному бродяге-лиходею, а не воину.

В одной из лавок Кендаг купил Джучиберу поношенный, но ещё не потерявший вида зелёный халат, синие штаны, войлочную тайгетскую шапку и широкий кожаный пояс, какие носили воины. Он долго и придирчиво выбирал у сапожника сапоги, заставив Джучибера перемерить несколько пар. В конце концов, Кендаг купил им обоим высокие тайгетские сапоги на шнуровке с подбитыми гвоздями подошвами, какие носили наёмники на службе империи. В соседней лавке он выторговал широкий воинский пояс из бычьей кожи и новый ремень для крепления ножен.

Вскоре они, преобразившись в «порядочных людей», сидели под навесом одной их харчевен и мирно пили чай. Необычный цвет глаз Джучибера невольно притягивал к нему взор посетителей харчевни, однако вид боевых поясов с кинжалами и длинный палаш, дремлющий в ножнах за спиной коттера, заставлял любопытных воздержаться от ненужных расспросов. Мало ли какие дикари служат империи в Пограничье?

Джучибер пробовал дыню, когда Кендаг легонько дёрнул его за рукав и показал глазами на дальний конец улицы. Со стороны базарной площади двигался отряд всадников, впереди которой ехали три человека в тёмно-фиолетовых плащах с видлогами-капюшонами. Позади них рысили пятеро воинов.

– Это жрецы Братства ченжерской богини Уранами и имперские Тайные Стражи,– прошептал Кендаг.

По мере того, как всадники проезжали по улице, шум замирал, а в харчевне разом смолкли все разговоры. Люди старались говорить вполголоса или шёпотом. Джучибер понял, что им не нужно привлекать к себе внимание жрецов и Тайных Стражей, и потому его взгляд рассеянно скользнул по проезжавшим мимо. Он поступил как на охоте, когда зверь чувствует направленный на него взгляд человека. Однако ему удалось рассмотреть всё, что было нужно. Он запомнил цвет вышитых на одежде узоров, сбрую коней, сёдла, посадку каждого всадника, оружие.

Пыль, поднятая копытами лошадей, медленно оседала. Улица снова зажила своей жизнью. Со стороны городских ворот раздался рёв верблюдов и ржание лошадей, перекрывавших мелодичный звон бронзовых колокольчиков. Это пришёл первый в этом месяце караван.

Кендаг расплатился с хозяином харчевни и, позвав Джучибера, направился в сторону караван-сарая, находившимся рядом с базаром. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы коттер не хватался за оружие при виде имперских воинов, на улицах города.

Они не успели дойти до места, как в городских воротах показалась голова второго каравана, прибывшего на завтрашний торг. Вскоре половина базарной площади была заполнена верблюдами, лошадьми и мулами. Воздух был наполнен криками ругающихся погонщиков, бряцаньем сбруи и рёвом верблюдов, который изредка перекрывался трубным кличем ослов.

– Послушай, почтеннейший,– Кендаг обратился к седобородому старику, стоявшему возле ворот одного из домов,– не знаешь ли ты, чей это караван?

– Тот, который пришёл первым, прибыл из Мавергана. А вот этот, что подходит сейчас к караван-сараю, принадлежит самому господину Юешэ из Аланя. Воистину завтра будет базарный день! – поглаживая бороду, ответил старик.

Маверганский караван привёз не только товары. Джучибер заметил в одном из загонов толпу сидящих на земле людей в кандалах и ошейниках, окружённых стражниками в полном вооружении. Это были рабы.

Кендаг продал своего верблюда и лошадь Джучибера вместе с оставшейся сбруей, выторговав несколько лишних монет. Тайгет прикинул, что вырученных денег хватит на пару дней безбедной жизни если, конечно, обойтись без излишней роскоши. В одном месте он заметил низкое приземистое здание бани. Давно немытое тело свербело и чесалось, но тайгет решил отложить это дело на потом. А сейчас они могли просто потолкаться на базаре.

Проходя мимо одного торговца, Кендаг купил у него жареную саранчу, насаженную на небольшую палочку. Джучибера едва не вырвало, когда тайгет весело подмигнув ему, захрустел лакомством.

– Как ты можешь жрать эту гадость? – коттер брезгливо отвернулся от своего спутника.

– Между прочим, ты зря называешь это гадостью. Жареная саранча – это довольно вкусно. Цакхары едят это в пустыне.

Но Джучибер лишь сплюнул и отошёл в сторону. Озираясь, он заметил факира, что выдыхал огонь. Мелкие монетки звенящим ручьём сыпались в плошку из тыквы, с которым его помощник обходил зрителей, большинство из которых составляли степняки, торгующих в Кутюме.

Сначала коттер принял факира за колдуна, и непроизвольно схватился за спрятанный за пазухой оберег. Но, глядя на смеющихся и восхищающихся ловкостью факира зрителей, Джучибер понял, что это просто человек развлекающий толпу. Он засмеялся, глядя, как факир подавился собственным огнём и тут же выплюнул пламя, опалив штаны своего помощника. Тот подпрыгнул и заорал, хватаясь обеими руками за обожжённый зад.

Кендаг улыбнулся, глядя на то, как смеётся его спутник. Джучибер и большинство степняков, наблюдавших эту сцену, приняли её за чистую монету, и теперь от души веселились. В плошку из сухой тыквы летели не только медяки, но и серебро. Бросив медяк, Кендаг внезапно поймал себя на мысли, что в первый раз видит, как смеётся Джучибер. Но тут, внимание тайгета привлекли громкие возгласы и необычный шум. По главной улице городка пронёсся галопом запылённый всадник. Следом за ним проскакало несколько воинов.

– Да это же наш тайчи[1],– воскликнул один из ратников, стоявших в толпе, узнав одного из всадников.

– Кажется, что-то произошло,– заметил мясник в кожаном переднике.

– Клянусь богиней, ты прав,– откликнулся один из местных торговцев.

– Эй, что там? – он остановил одного из босоногих мальчишек, бежавших от крепостных ворот.

– Не знаю. Ратники закрывают ворота! – звонко выкрикнул мальчуган и бросился дальше.

Толпа встревожено загудела.

– Не иначе очередной набег дикарей.

– Вряд ли. Цакхары берегут границу, а с теми варварами, что живут дальше на полночь, недавно заключили договор,– весомо произнёс пожилой воин, держащий в руках каску с синей лентой, указывающей, что её обладатель носит звание помощника десятника.– Надо бы топать в крепость.

Кендаг и Джучибер остались стоять в толпе зевак, недалеко от ворот внутренней крепости. Прошло довольно много времени, кода военачальники гарнизона покинули дворец окружного наместника. Тайгет дождался того времени, когда из ворот стали выходить приказные чиновники, писцы, челядь и слуги. Он внимательно осматривал каждого из них. Наблюдавшему за ним Джучиберу он напомнил волка, выбирающего себе добычу.