Дмитрий DM – Проклятый код (страница 2)
— Прошу прощения, как вас зовут? — спросил он.
Не успела она дать ответ Георгу, а он уже знал ее имя, просканировав активность в слуховой зоне коры ее мозга, восстановил ее мысли, синтезировав их в речь у себя мозгу с помощью имплантата, предназначенного для сканирования нейроактивной работы мозга. Еще одно нежелательное, незаконное действие, но он хотел знать, о чем она думает. Тем более даже в мыслях не допускал причинить ей вред или как-то воспользоваться результатами своих навыков. Поэтому восстановительный речевой синтез не являлся его устойчивой привычкой при общении с людьми. Иногда синтез речи происходил с ошибкой и понять, что подумал человек, перед тем как что-то хотел сказать, не представлялось возможным. Иногда, ошибка возникала из-за того, что Георг «натыкался» на девайсы, защищающие от подобного сканирования. Все руководители и владельцы компаний, фирм, чиновники государственных учреждений, военные и просто люди, озабоченные собственной безопасностью, имели специальные датчики на обнаружение сканирования мозга и соответствующие устройства противодействия такому сканированию. Хуже всего, если в противодействие включалась опция активного подавления, что могло привести к перегреву имплантата и его «зависанию». В самом наихудшем случае, теоретически, нейромод мог выйти из строя, а его поломка неминуемо приведет к омертвению окружающих его периферию тканей мозга. В итоге, спаун становился не только инвалидом, но и погибал. У пораженного активным противодействием спаун-дизайнера в голове словно взрывалась бомба, он мгновенно терял сознание, больше не приходя в себя, становился беспомощным «овощем». Поэтому Георг чрезвычайно осторожно относился к попыткам прочитать мысли у незнакомого человека, особенно, если тот по внешнему виду, относился к названным социальным группам. Георг обладал нейромодом с самым высочайшим классом защиты, единственным в своем роде, ему мало грозила перспектива «подожжённого» мозга. И все же стоило быть начеку. Технический прогресс не стоял на месте. Но эта девушка не имела в себе ничего, что бы ему угрожало. Она совершенно беззащитна перед квалифицированным вторжением в свое сознание. Георг, в последнее время, все чаще и чаще думал о тех временах, когда люди еще не так сильно зависели от синтетической биологии и кибер девайсов, вживленных в свое тело. Его мысли наполнялись грустью и сожалением о некой эфемерной потере эволюционной идентичности человека. Эти времена казались ему, временем пребывания разумных существ в райском саду, когда человек находился ближе всего к абстрактному Богу, чище, светлее. Хотя сам он абсолютно не верил в него.
Использование нейромода для обычного человека, не спауна по рождению, но обладающего им, чересчур утомительное и исключительно опасное «обладание». Психика и нейронная система мозга испытывают колоссальные нагрузки. А результатом этих нагрузок являются частые непереносимые головные боли, потеря собственной личности, изматывающая депрессия, образование в мозгу неконтролируемых нейронных связей, что в конечном итоге рано или поздно приводило к развитию шизофрении или шизоподобного состояния. Люди пытавшие вживить себе нейромод чаще всего быстро, но мучительно умирали.
Деактивировав нейромод и дав себе слово больше не использовать его, пока он находится рядом с ней, Георг впервые за время полета посмотрел на девушку пытаясь рассмотреть.
Симпатичная, хотя ее внешность самая обычная: светлые волосы, темные карие глаза, правильное лицо, гладкая кожа — Георг любовался ей, удивляясь, как же раньше он не обратил на нее внимания, когда садился в самолет; она без генетических корректировок, подкожных имплантатов, без использования биосинтетических молекул, нейро визуальных матриц на роговице глаз и прочих вещей, прочно вошедших в жизнь каждого человека Земли, и без которых он уже не мыслил свое существование — этим она его привлекала.
— Мария.
— Георг, — представился в ответ он.
— Какое интересное у вас имя, — она посмотрела на него и улыбнулась.
— Обычное Но мне приятно думать, что оно вам нравится.
Она немного смутилась, но не стала этого отрицать.
— Мое имя симбиотический процесс слияния нескольких национальностей, — засмеялся он, помогая ей преодолеть смущение.
— Это, каких же?
Она так искренне и широко открыла глаза, что он сделал секундную паузу, чтобы насладиться этим искренним, полным детского удивления, взглядом.
— Мой далекий прадед по материнской линии был шотландцем. Отец русским, а мать грузинкой. Они были генетиками, встретились в одной лаборатории, работая над одним и тем же проектом.
Он не стал раскрывать деталей этого проекта.
— Я же в свою очередь. Не могу похвастаться тем же... У меня все просто, все мои предки и родители были русскими.
На мгновение у Георга возникло желание активировать нейромод и просмотреть ее ДНК еще раз. Но он не стал делать этого, чтобы не убить небольшое счастье от общения с девушкой.
За оставшееся время, что был рядом с ней, он больше ни разу не активировал биочип.
— Вы летите в город Н, по делам? — она смущенно улыбнулась, — простите за бестактность.
— Все нормально, — успокоил ее он, — да по делам ведомства, если так можно сказать.
— А вы?
— Я живу в городе Н, была в отпуске, посещала в Италию.
— На отдыхе?
Она засмеялась.
— Нет, я культуролог, изучаю эпоху Ренессанса. Жила в своей любимой Флоренции. Бродила по музеям и по старым улочкам средневековой части города. Мои друзья помогли мне попасть в закрытые от публичности частные дома, принадлежащие этой эпохе. Я увидела многое из того, что не представлено в музеях и на выставках. Познакомилась со многими семейными реликвиями, относящихся к этой эпохе... Поверьте, это совершенно иное впечатление.
— Наверное, это очень интересно.
— О, да несколько дней пролетели, как один миг, а я увидела лишь малую часть из того, что так хотелось. Жаль, что не смогу продолжить в ближайшее время.
— Почему?
— Я не могу себе позволить так часто бывать в Европе, это очень дорого. А вы бывали в Европе?
— Я сотрудник Интерпола. Живу в Европе, а по специальным делам бываю в разных местах по всему миру. Особенно после того, как Интерпол вошел в состав особой комиссии ООН по безопасности в области синтетической биологии, и большая часть стран присоединилась к этому проекту.
— Первый раз в жизни встречаю полицейского из Интерпола.
— Я не совсем настоящий полицейский, скорее эксперт.
—Это так важно обеспечивать безопасность в области синтетической биологии? — живо спросила она.
— Вы даже представить себе не можете, как это важно, — уклончиво ответил он, - особенно после известных вам событий в Джакарте
Она посмотрела на него восхищенным взглядом.
Она посмотрела на него восхищенным взглядом.
Мария ему очень понравилась, и он чувствовал, даже без жульнического использования имплантатов, что он также вызвал в ней ответную симпатию, еще немного и можно перевести их дорожное знакомство в развитие более серьезных отношений. Он поймал себя на мысли, что в других обстоятельствах, если бы он не был таким, каким он является на самом деле. Они могли встречаться, любить, друг друга, спать и просыпаться вместе, жить. Она бы могла готовить ему завтраки, поправлять ему галстук, перед тем как поцеловать его в щеку и проводить на работу. Но Отношения с ней для него несбыточная мечта. Он может строить отношения с единицами людей, только соответствующих его нейро социальному статусу, а их попросту нет. Но в этих отношениях, где в противоборство, между полами вступают технологии, меняющие человека, где искренность и любовь нуждаются в подавлении чужого нейромода, потому что, иначе человек просто не может быть самим собой — это, как путь в один конец с одним билетом. У него уже нет, и не будет другого пути. Самое ужасное, — он не выбирал свой путь, для которого предназначен. Если он будет жить с ней, то сможет ли она смириться с его невероятными способностями? Чувствовать каждый раз, прижимаясь к нему, как имплантаты нейромода просвечивают ее душу и сознание насквозь, тем самым убивая доверие и любовь.
Пока самолет кружил над аэродромом, ожидая своей очереди посадку, они легко общались на самые разные темы, даже пропустили тот момент, когда самолет начал снижаться.
Заложило уши, но это только сблизило. Они склонили головы к друг другу так близко, что он ощущал аромат ее волос, чувствовал тепло, идущее от ее гладкой, немного покрасневшей от возбуждения кожи. Видел ее глаза так близко, что различал переплетение узора в рисунке радужки. Впервые за много лет он вдруг почувствовал страстное желание, наклонится и поцеловать женщину.
Наконец самолет сел. Они вышли из него, вместе отправившись к зданию аэропорта. В терминале находилась последняя точка невозврата, когда надо принимать решение, уходить в разные стороны или же дать друг другу шанс, подарить надежду, что через некоторое время — мы с тобой увидимся.
Они стояли в потоке идущих людей и молчали.
Первой нарушила молчание она, робко сказав.
— Я, наверное, пойду.
Георг молчал не в силах, что-либо сказать. Если бы он только мог ей все объяснить, надеясь, что она поймет. Но ведь это невозможно. После затянувшейся паузы он ответил, едва двигая, губами.