Дмитрий Дегтярев – Ничего святого – 3 (страница 6)
Йенс колебался долю мгновения. Не больше.
– Полностью. – он поднял указательный палец вверх. Томаш облегченно выдохнул. Не хватало, чтобы сделка сорвалась на заключительном этапе. Месяц изнурительной работы улетел бы в пустоту. Такое случилось однажды. И Томаш не хотел повторения. Совсем не хотел.
– Хвала небесам и нашему Спасителю! – монах повернулся к помощнику слева. – Закончил?
Тот утвердительно кивнул и забрал чемодан с деньгами со стола.
– Тут всё. Пятнадцать тысяч денариев в медном, серебряном и золотом эквиваленте, как и договаривались.
– Отлично. – брат Йозеф провёл рукой по корпусу металлического кейса с ампулами смертельного вируса. – Вирус ваш. Как говорят наши братья-храмовники: Non nobis Domine, non nobis, sed nomini tuo da gloriam! (Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу). – монах усмехнулся. – Правда в вашем случае столь благочестивый девиз неуместен, верно?
Йенс растерянно глянул на Томаша. Тот нахмурился. Сколько раз ему доводилось работать с этим монахом от Научного Ордена святого апостола Луки? Три раза, если не считать данной сделки. Те конечно были куда скромней нынешней. В первый раз речь шла о поставке небольшой партии модифицированных гранатомётов колониальным сепаратистам. Во второй раз продажа двухсот килограмм химических реагентов представителю одного из княжеских домов Российской Империи. Какого именно, Томаш не знал. Даже не интересовался. Зачем ему такая информация? В его работе чем меньше знаешь, тем дольше проживёшь. В третий и последний раз перед нынешней сделкой, брат Йозеф продал чертежи недавно запущенного храмовниками спутника. Покупателем являлся некто из разведывательного сообщества Халифата. Учитывая нынешнее положение, когда между странами впервые за века вспыхнула война, сделка принесла весьма солидный доход. Тогда кошель Томаша утяжелился на целых четыре сотни золотых. Ну, утяжелился в переносном смысле слова, разумеется. Такое состояние в кошельке не таскают. И вот, спустя почти полгода новая сделка. С тем же продавцом в лице брата Йозефа из Научного Ордена святого апостола Луки. Если первая сделка принесла ему пятьдесят золотых, то вторая две сотни, третья четыре сотня, а эта около тысячи. Очень ценный продавец. Пожалуй, самый ценный. Однако, на этот раз поведение брата Йозефа отличалось от предыдущих встреч. Сигналы появились с самого начала, но он их отгонял. И вот, теперь…
– В нашей религии другие девизы. – Йенс взялся за ручку кейса. – Мы всегда готовы к Вальхалле!
– Вот как? – монах положил ладонь на поверхность кейса, блокируя любое движение. – А ты уверен в существовании вашей Вальхаллы?
Нехорошо.
Совсем нехорошо…
Тревожное предчувствие надвигающейся беды охватили Томаша, и он даже невольно сделал несколько шагов назад от стола с металлическим кейсом.
– Не понимаю твоих вопросов, монах. – северяне конечно не обладают такой горячей кровью, как итальянцы, однако если довести, никакие небесные силы не помогут остановить. Йенс же однозначно начал заводиться. А брат Йозеф явно добивался именно этого. Вот только – зачем? Томаш не мог найти ответа на вопрос. Всё шло хорошо. Датчанин привёз деньги. Монахи вирус. Все довольны. Сделка в финальной части – монахам нужно забрать деньги и пойти в одну сторону, северянам купленный товар и направиться в другую. Зачем толкать одну из сторон к эскалации? Какую цель преследует брат Йозеф? И самое главное, для чего?
– Не понимаешь? – представитель ордена святого апостола Луки передразнил покупателя. – Ну хорошо, я перефразирую свой вопрос: ты уверен, что если сейчас умрёшь, попадёшь в ваш выдуманный небесный чертог?
О, Боже…
Томашу хотелось застонать. Он так и сделал. Ни монахи, ни северяне на него внимание не обратили. Атмосфера накалялась с каждой секундой, и взрыв казалось был уже неизбежен. Всё указывало на то, что сделка по какой-то неведомой причине сорвалась, и он не получит свои комиссионные. Целый месяц работы впустую, а вместе с ней потеря клиентов, как с одной стороны, так и с другой. Прекрасный день, ничего не скажешь. Покровители сегодня явно решили над ним посмеяться.
– Я воин. – на удивление Йенс ответил довольно спокойно и даже сделал успокаивающий жест своим людям, потянувшимся к оружию. – Мои предки были воинами. Один из них участвовал в походе с Рагнаром Лодброком на Париж в девятом веке. Поэтому мой ответ тебе монах: да. И нет. Да, – я попаду в Вальхаллу. Нет, – небесный чертог не выдуман. Чего не скажешь о твоём жалком Иисусе.
А вот это датчанин зря.
Очень зря.
Томаш с трудом сдержал рвущийся наружу болезненный стон. Похоже со сделкой можно уже попрощаться. Причём, окончательно.
Брат Йозеф улыбнулся. Хотя улыбкой появившуюся на лице гримасу можно назвать разве что с большой натяжкой. И то, нужно иметь весьма развитую фантазию. Нет, то была не улыбка, а злобная усмешка.
– Жалкий Иисус, говоришь? – шипенью монаха позавидовала бы и змея. По спине Томаша побежали мурашки. Единственное, что сейчас хотелось – убраться как можно подальше из портовой зоны Неаполя. Вообще из Неаполя. Из Неаполитанского герцогства. Из… Томаш сделал ещё несколько шагов назад, глазами выбирая себе пути отхода. В мирное урегулирование конфликта верилось с таким же трудом, как в непогрешимость Папы, а потому очень скоро придётся убегать. И быстро. И пусть горят в аду его комиссионные, главное – выбраться из заварушки живым.
– Посмотри на наших богов. – Йенс широко развёл руками, будто боги находились прямо здесь, на площадке. – Один, Тор, Фрейя. Воины, победители, храбрецы! Смотря на их мужество, на их отвагу, на их несокрушимость хочется им подражать. Хочется стать достойными находиться рядом с ними. Пить из одной чаши. Сидеть за одним столом! А что твой Иисус? – в голосе датчанина зазвучали издевательские нотки. – Пустослов, не сумевший дать своим врагам отпор? Чему подражать? На что ориентироваться? Быть такими же немощными? Быть такими же трусливыми? Позорно без сопротивления умереть на кресте – это ваша христианская цель?
Томаш нашёл для себя три выхода. Один, слева от нынешнего местоположения: узкий проход между нагромождёнными друг на друга морскими контейнерами. Второй, в двух десятках ярдах позади них: более широкий проход, ведущий к разгрузочной площадке у складских ангаров. И третий, внедорожник северян. До него три больших прыжка. А дальше дело техники и реакции: открыть дверь, запрыгнуть внутрь, захлопнуть дверь, повернуть ключ и вдавить педаль газа в пол, снося всё и всех вокруг. Правда, имелась одна деталь. Неясная деталь. Имелся ли ключ в замке зажигания? Если нет, то план обречён с самого начала.
– Тор, Один, Фрейя, Локи, Фригг… – губы монаха изогнулись в кривой неприятной усмешке, а его самого передёрнуло от отвращения. – Лживые мелкие ничтожества, не в силах сотворить что-либо, включая самих себя.
– Забавно слышать такие обвинения от того, кто молится божку, родившемуся от простой иудейской проститутки, и позорно казнённому язычниками-римлянами…
На площадке между гигантскими морскими контейнерами воцарилась тишина.
Звенящая тишина.
Тревожная.
Давящая.
Определённо, затишье перед разрушительной бурей.
Томашу показалось, будто его закопали живьём, а сверху водрузили бетонный памятник, размером с гору Синай.
– Ладно. – голос монаха мог бы заморозить и адское пламя. – Вирус останется у меня. – он положил ладонь на крышку металлического кейса со смертоносными ампулами.
– Тогда о деньгах можете забыть. – Йенс махнул одному из своих помощников, тому самому с длинными собранными в хвост волосами. Как его там звали? Агвид, Агмунд, или Арнгейр. Помощник сделал несколько шагов по направлению к столу.
– Боюсь деньги также останутся у нас. – один из монахов тут же снял чемодан с деньгами со стола и отступил на несколько шагов назад. Йенс издал звук, походящий на рык разъярённого льва и на столько же шагов шагнул вперёд, вплотную приблизившись ко столу.
– Не понял…
Брат Йозеф не отвели. Ну, как – словами имеется ввиду. Монах широко улыбнулся, вскинул руку и ткнул пальцем сначала в одного из помощников, потом в другого, затем в самого Йенса, и закончил на Томаше. Купец растерянно посмотрел на своего клиента. Тот правда его взгляд не заметил, поскольку неотрывно смотрел на продавца, так быстро из делового партнёра превратившегося в злейшего врага. Если бы взгляд мог убивать, брат Йозеф был бы мёртв уже раз пятьсот в такой же степени.
– И что за пантомиму вы нам сейчас устроили? – дрожащим от клокочущей внутри ярости голосом, поинтересовался датчанин.
– А, ты посмотри. – монах постучал пальцем по своей груди.
Томаш последовал его совету и опустил взгляд. На клетчатой рубашке красовалась красная точка. От неожиданности Томаш даже на несколько секунд перестал дышать. Сбоку тем временем послышалось злобное шипенье.
– И как прикажешь это воспринимать, святоша?
– Очень просто. – брат Йозеф достал из-под серой сутаны золотой жетон со сложной гравировкой в виде щита на котором изображались два скрещенных меча, папская тиара и три буквы ISS. – Хуан Кортес, служба Имперской Безопасности! Именем Папы, объявляю вас арестованными!
Томаш хорошо знал северян. Не конкретно этих, а вообще. Потомки викингов – они не из тех, что будут покорно склонять головы, или отступать перед угрозами. Дикие, беспощадные, бесстрашные, считающие смерть в бою привилегией – столетиями они терроризировали Европу тысячелетие назад. Конечно, тех дикарей сравнивать с нынешними северянами, также как сравнивать луну и солнце. Слишком много отличий, и слишком мало общего. И всё же, наличие родственной крови не отнять. Да, после принятия христианства они ассимилировались, стали значительно спокойней, более так сказать домашними – ну, за исключением тех, кто ушёл на восток. Те основали русское государство, которое по-прежнему, спустя столько веков ассоциируется с серостью, дикостью и холодной жестокостью. Русские люди – сумасшедший народ, способные одной только силой воли выстоять и победить превосходящий в численности и техническом оснащении войско варга. Так к примеру было с монголо-татарами, когда сто пятьдесят тысяч воинов объединённых под знамя новгородского князя Дмитрия Донского, ныне почитающегося святым в Российской Империи, разбили войско захватчиков численностью более трехсот тысяч человек. Или, другой не менее впечатляющий случай, когда два века назад войска Российской Империи смогли не только сдержать ударные группировки Китайского императора, превосходящие их в четыре раза, но и занять территорию размером с нынешнюю Францию, после чего облажавшийся император был вынужден пойти на переговоры, результатом которых стали уступки этих самых территорий в пользу Москвы. Хотя по всем прогнозам в самом начале военных действий Российская Империя должна была потерпеть поражение. В том и суть – когда имеешь дело с потомками викингов, можно забыть обо всех прогнозах. Когда же имеешь дело с русскими – лучше просто не иметь. Как собственно и произошло после провальной китайской кампании. Остальные выучили урок. Именно поэтому, не смотря на огромные разногласия и противоречия между Империями, Святой Престол не рассматривает силовое решение православного вопроса. И не из-за милосердия, а из-за неуверенности в положительном финале. Русские так и остались дикарями с севера. А дикарей лучше обходить стороной, поскольку они способны удивить. Как удивили варвары, сокрушившие могущественную Римскую Империю. Да, у жителей северных территорий всё же немало общего с цивилизованным миром, однако по сути своей, не смотря на прошедшие века, они также остались дикарями.