Дмитрий Дегтярев – Ничего святого – 3 (страница 3)

– Всё. – Хуан отдал планшет сотруднику и направился по коридору к стальной двери, за которой находился сектор «B-27».

Энтони Трассу, к которому он направлялся действительно оставался один день. Завтра утром ещё до восхода солнца приговор приведут в исполнение во внутреннем дворе штаб-квартиры службы Имперской Безопасности. Тип казни самый стандартный – обезглавливание с помощью гильотины. Энтони уроженец Британских островов с самого рождения имел всё, чтобы стать хорошим законопослушным и главное, полезным гражданином Империи. Отец – офицер Имперской Гвардии, мать – управляющая одного из крупнейших Лондонских Торговых Домов. Однако, в отличие от своих родителей, Энтони Трасс с самого детства избрал тёмную дорожку. В семь лет попал в городскую тюрьму за кражу. Спрашивается, зачем столь обеспеченному ребенку заниматься такими позорными вещами? Вопрос без ответа. Вообще городская стража в любом уголке Империи с воришками не церемонится и без жалости вздёргивает тех на веревке. Лондон не был исключением. Исключением являлся статус воришки. Родителям пришлось сделать хорошее пожертвование, как в городскую казну в общем, так и в карман судьи в частности, и молодой Энтони Трасс отделался отцовскими розгами. Затем сын офицера Имперской Гвардии попал в поле зрения Святой Инквизиции, поскольку в довольно свободной манере позволял себе трактовать Евангелие, балансируя между неприкрытой ересью и извращением Священного Писания. Два предупреждения Трасс проигнорировал, ну а третьего Конгрегация не делает. Энтони Трасс попал в инквизиторий, по обвинению в распространении еретического учения и умышленном противодействии Святой Католической Церкви. Очень тяжкие обвинения, по которым вполне могла грозить высшая мера наказания. Тем не менее, дружеские отношения между отцом Энтони, ставшим к тому моменту легат-генералом Имперской Гвардии, и архиепископом Кентерберийским помогла и на этот раз. Вообще, на Святую Инквизицию невозможно надавить – так во всяком случае говорят. По большей части, это правда, однако бывают исключения. Случай Энтони Трасса стал, как раз таким исключением. Вместо разбирательства, предъявления обвинений и передачи дела в Святой Церковный суд, еретика отпустили под поручительство архиепископа. Казалось, месячное пребывание в подземелье Лондонского инквизитория привело двадцатилетнего юношу в чувство. После возвращения тот взялся за ум: поступил в военную академию, закончил её с отличием и отправился служить Святому Престолу в Новую Гранаду в качестве центуриона Имперской Гвардии. Три года Энтони нёс службу в Новой Гранаде, затем ещё два на территории Новой Кастилии, после чего в ранге трибуна вернулся в родные земли. В Англии пробыл чуть больше года, в основном занимаясь политическими делами. Затем своим же отцом был назначен префектом Гвардии на Сицилии. Вот там Энтони Трасс и попал в поле зрения службы Имперской Безопасности. Наблюдение и разработка велась полгода. Как удалось выяснить, перфект Гвардии имел самые тесные связи с высшим звеном руководства Ордена Ассасинов, передавая тем разведданные по фортификационным сооружениям Империи. Как и в самом первом случае, возник вопрос: зачем? Зачем добившемуся высокого положения в Империи человеку работать на иностранное государство? Деньги? – Энтони Трасс никогда в жизни не имел в них недостатка. Идеология? – сильно вряд ли. Религия? – у ISS не было данных, о принятии ислама префектом Имперской Гвардии. Тогда – зачем? Вопрос оставался без ответа, а масштабы сотрудничества тем временем принимали весьма опасные очертания. Секретному спецагенту ISS, ведущему дело, а им назначили самого Хуана, удалось выяснить, что намечается большая сделка по передачи Ассасинам документов с чертежами разработок новейших систем вооружения, только-только поступивших в Имперскую Гвардию. Пришлось принимать меры и брать зарвавшегося префекта под стражу. Сначала Энтони Трасс отрицал все обвинения, клялся в полном послушании Святому Престолу, преданности Святой Католической Церкви и любви к Христу и Его Матери. Ну-ну, а передача военных секретов, наверное являлась частью той самой любви к Спасителю. С таким же успехом Иуда мог заявлять о своей преданности Учителю. Иисус на Кресте наверняка бы оценил такую шутку. Может даже посмеялся бы.

Впрочем, Энтони Трасс не отличался большой стойкостью. Три раунда допроса сильно изменили первичные показания. Да, он работал на Орден Ассасинов. Да, он сам предложил им свои услуги. Да, он получал за переданные материалы денежное вознаграждение. Зачем пошел на предательство Церкви, Христа и Империи? Просто. Просто? Да, просто. Не было внутри веры, не было трепета перед Таинствами и Церковью, не было желания служить Святому Престолу – потому. Хуана Кортеса подобный результат не удивил. Слишком долго проработал в службе Имперской Безопасности, слишком много предателей видел, слишком разные причины слышал, чтобы удивляться. Энтони Трасс лишь один из многих. Не более.

– Эта? – сопровождающий спецагента стражник остановился у железной двери выкрашенной в тёмно-зелёный цвет с красным крестом посередине.

– Она.

Стражник приложил ладонь к считывающему сканеру сбоку, дождался подтверждения личности, затем провёл карточкой-пропуском по магнитной полосе и набрал пятизначный код. По завершении манипуляций раздался громкий щелчок и металлическая дверь отъехала в сторону.

– Вставай ублюдок! – стражник первым шагнул в камеру и пинками поднял заключенного на ноги. – Давай! Живо! Садись! – он застегнул цепи на ногах и руках смертника, предварительно проверив их длину. – Всё, порядок. – стражник повернулся к замершему в дверях спецагенту. – Мне остаться?

– Не стоит. – Хуан отрицательно мотнул головой. – Я сам справлюсь.

– Понял вас, дон Хуан.

Стражник поспешно покинул тёмное помещение камеры, где помимо железной койки и ведра с отходами имелись лишь голые каменные стены. Хуан поморщился от затхлого запаха грязного тела, мочи и дерьма. За годы работы много к чему привыкаешь, но вот к таким ароматом он привыкнуть так и не смог.

– Ты хотел меня видеть, Трасс? – Хуан сделал несколько шагов вглубь камеры, останавливаясь напротив койки. В серой грязной одежде с бурыми пятнами крови, небритым лицом и длинными спутанными волосами Энтони Трасс совсем не походил на префекта Имперской Гвардии. Сейчас даже бродячий нищий мог бы смотреть на него свысока, и имел бы на то все основания – пусть даже железной монеты нет в кошельке, зато есть подданство Империи. А Энтони Трасс после оглашения приговора лишился и этого. Таков закон: за предательство Церкви и Империи, что суть одно и тоже, так как интересы Империи отвечают интересам Святой Церкви, и наоборот, следует отлучение от Церкви, равнозначное лишению гражданства, и соответственно полагающихся прав. Ни тебе последней исповеди, ни погребения. В этом смысле, даже участь еретиков куда завидней – там инквизиторы напротив, до последнего бьются за спасение души. Однако, если еретик лишь жалкая заблудшая душа, то сыны Иуды Искариота не могут оправдаться заблуждением. Тот же Энтони Трасс – дело не в ереси, он признавал все Таинства, признавал все догматы, склонял голову перед Святейшим, и тем не менее принял осознанное решение предать Святую Церковь. Точно также, как две тысячи лет назад Иуда Искариот предал Спасителя. Об Иуде сказано, что он «сын погибели». Именно потому Церковь определила для предателей самое страшное, из возможных наказаний – полное отлучение. Предатели – сыны погибели. Иисус Христос будучи главой Церкви дал ей право прощать или оставлять грехи. И Церковь пользовалась этим правом, отправляя предателей прямо в адское пламя, где им и место.

– Дон Хуан… – голос смертника звучал на грани слышимости. – Вы пришли…

Хуан ничего не ответил. Зачем? Само его присутствие говорит за себя.

– Мне нужна исповедь, дон Хуан… Мне нужна исповедь… Я боюсь ада… Я не хочу… не могу… – голос гвардейского префекта сорвался, а на щеках показались влажные полосы.

Хуан скривился от отвращения. Он не испытывал жалости к смертнику. Тот прекрасно знал законы Империи. Знал какая положена ответственность за работу во вред Империи. Вот тогда и нужно было думать об исповеди.

– Ты только за этим меня позвал, иуда?

– Помогите мне! Умоляю! – гвардеец сложил руки в молитвенной позе. В тюремной тишине звонко звякнули его цепи. – Ради Христа, прошу вас, дон Хуан! Спасите мою душу от адского пламени!

Хуан раздраженно тряхнул головой и коснулся циферблата наручных часов. Отправить бы Трасса в пыточную камеру за потраченные впустую полчаса, да толку? Все равно завтра ещё до восхода солнца тот будет жариться на раскалённых углях преисподней.

– Собаке собачья смерть, Трасс!

Резко развернувшись, Хуан направился к выходу из камеры.

– Стойте! – в крике звучало настоящее отчаяние. – Стойте! У меня есть информация!

Хуан замер на выходе.

– У меня есть информация. Важная информация. Вам будет интересно! – лихорадочно заговорил гвардеец, явно боясь что спецагент уйдет. – Пожалуйста! Выслушайте!

Хуан развернулся и вперил тяжёлый взгляд в заключенного.

– Если окажется, что ты просто так потратил моё время, то оставшиеся до казни часы проведёшь не лёжа на койке, а под ударами плетей, ты понял?