Дмитрий Дегтярев – Ничего cвятого (страница 6)

Закончив крестное знамя, Пабло сошел с кафедры, уступая место архиепископу. Хорошо, самая трудная задача на текущий момент выполнена. А учитывая, что сегодня воскресенье, дальше будет легче. Выходной у инквизитора – вещь, конечно же, весьма условная, но хотелось надеяться на лучшее. И Пабло надеялся.

Священная Католическая Империя

Франция, Париж

Бастилия Святого Антония

11:32

Антуан Дюбуа чувствовал себя отвратительно. Мало того, что поданный на завтрак кофе оказался холодным, а круассан сухим и безвкусным, так еще прямо во время еды раздался звонок, который ну никак нельзя было проигнорировать. Ладно, если бы звонил напарник, любовница или, на худой конец, духовный отец. Так нет же. На экране высветилось – «Жорж Мате». И без того паршивое настроение упало до уровня, откуда плинтус кажется Эверестом. Жорж Мате – новый обер-инквизитор и по совместительству глава парижского подразделения Конгрегации Святой Инквизиции. Если прежний обер – спокойный старик, мечты которого сводились только к тому, как бы без серьезных заварушек досидеть до пенсии, – Антуана вполне устраивал, то новый был полной противоположностью, причем по всем параметрам, начиная от возраста и заканчивая характером. Вот и в это воскресное утро выходного дня звонок от обер-инквизитора не обещал ничего хорошего. Так и оказалось. Жорж потребовал немедленно явиться в Бастилию, которая, помимо главной церковной тюрьмы, являлась еще и штаб-квартирой Конгрегации. А что, удобно. Да, пришлось пристроить несколько новых корпусов, зато не нужно далеко бегать. Поймал еретика – и тут же в Бастилию, где на рабочем месте можешь закончить бумажную волокиту, написать рапорт, а затем спуститься вниз и начать допрос. И ведь никто не мог упрекнуть Антуана в недобросовестном отношении к работе. Нет, он любил то, чему посвятил жизнь, – разве есть на земле лучшее занятие, чем защищать Церковь? Лично для него ответ был более чем очевиден. Однако… Ну разве нельзя провести хотя бы свой выходной, не появляясь в Бастилии? Похоже, что нет!

Пройдя через широкий холл, отделанный сияющими, точно зеркало, мраморными плитами, Антуан остановился перед контрольным пунктом. Справа и слева находились стеклянные бронированные кабинки, в которых сидели мрачные громилы. Впрочем, это простых посетителей они одним своим видом вгоняют в многолетнюю депрессию, для него же они прекрасные спарринг-партнеры в теннисе.

– Привет, Пьер! – Антуан махнул правой кабинке. – Гюстав! – левой кабинке.

Мрачные рожи агентов службы безопасности расплылись в довольных улыбках. Они махнули в ответ.

– Чего Жорж выдергивает меня в выходной? – Антуан приложил пластиковую карточку-пропуск к темному дисплею сканера. По нему тут же побежала светло-зеленая полоска. – Папу, что ли, застрелили?

Охранник в правой кабинке гоготнул. Гюстав же, и без того всегда мрачный, помрачнел еще сильнее. Ну да, при нем Папу трогать не стоит – такие шутки для него сравнимы с богохульством. Слишком уж консервативные у Гюстава взгляды, порой переходящие в самый настоящий фанатизм. Понятно, почему он занимает место охранника в холле, а не полевого агента.

– Да не-е-е… – протянул Пьер, лениво пережевывая жвачку. Этот не фанатик, но для оперативной работы слишком туп. – Святейший наш в полном здравии, назло всем врагам…

Сканер издал мелодичный писк, после чего на табло высветилась зеленая надпись: «Инквизитор второго ранга Антуан Дюбуа, уровень допуска – шесть, необходимо пройти второй уровень идентификации».

Да неужели? Ну, как скажете.

Приложить ладонь к экрану – система распознает отпечатки, затем пристроить глаза к сканерам – распознавание сетчатки глаза и напоследок – голосовой контроль. Итого четыре уровня защиты штаб-квартиры парижского отделения Конгрегации. Не сказать, что безупречно. В том же Толедо – колыбели Инквизиции, или Риме – Цитадели материнского Ордена Тамплиеров, куда входит Конгрегация, защита в разы серьезней. Во всяком случае, так говорят. В Цитадели Антуан никогда не бывал, а Толедо посещал лишь раз, и то более десяти лет назад. Технологии же не стоят на месте.

Пройдя, наконец, контроль и махнув на прощанье охранникам, Антуан поспешил по длинному, плавно уходящему влево коридору, который заканчивался широкой лифтовой площадкой впереди и матовыми стеклянными дверьми с эмблемой Конгрегации в виде собаки, несущей в пасти горящий факел, справа. Двери вели в общий пункт управления Бастилией, а лифты на различные уровни: вниз, к тюремным, допросным и пыточным, и вверх, к основным подразделениям Конгрегации. Антуан служил в Контртеррористическом отделе, потому, когда створки лифта с мягким шелестом распахнулись, он нажал кнопку B-7, что расшифровывалось до банальности просто – седьмой этаж. Именно там располагалось КТП – Контртеррористическое подразделение Конгрегации. Пришлось снова прикладывать палец для сканирования отпечатка и проводить пропуском по считывающей ленте – только после этого створки лифта закрылись, и мелодичный женский голос начал отсчитывать уровни.

Кабина остановилась на седьмом этаже. Створки бесшумно отъехали в стороны, и Антуан сразу же окунулся в шум нескольких десятков голосов. Если смотреть по задействованным кадрам, то КТП являлось самым большим подразделением в парижском отделении Конгрегации. Хотя вряд ли только в парижском. Миссия Конгрегации – в защите Церкви и католической веры, и немаловажный вклад приносит именно контртеррористическая работа. Еретики далеко не милые люди, какими их в свое время преподносили романтики, пытаясь выбить слезу у простого обывателя. Те романтики пошли на костер вместе со своими трудами, а Церкви, как пять сотен лет назад, так и сейчас, приходится защищаться от сотен разных безумных личностей, пытающихся воздействовать на ход истории не только философскими трудами, но и вполне грубыми физическими методами. До сих пор храмы, монастыри, госпитали не взлетают ежедневно на воздух лишь по причине бесперебойной работы Контртеррористического подразделения Конгрегации. Причем успешность КТП заключалась еще в том, что это, пожалуй, единственное серьезное подразделение Конгрегации, где отсутствовал как половой, так и клерикальный ценз. В контртеррористическом отделе работали и мужчины, и женщины, и миряне, и лица, наделенные священством. Понятно, что инквизиторами могли быть только мужчины и только священники – но справедливости ради стоит учесть и факт превращения должности инквизитора в отдельную касту. Инквизиторы не относились ни к одному конкретному отделу – ни к контртеррористическому, ни к подразделению обеспечения имперской безопасности, ни к отделу международных спецопераций, ни к подразделению по борьбе с ересью, ни к отделу информационного контроля, ни к какому-либо другому из десятков функциональных и вспомогательных подразделений Конгрегации. Инквизиторы были над всеми и везде, имели неограниченный допуск в плане принадлежности к отделу или подразделению. Любой инквизитор, начиная с самого низшего третьего ранга, может при надобности и формальном согласовании начальников подразделений влиться в процесс спецоперации. А если речь идет об инквизиторе первого ранга, да еще и с особыми полномочиями, то тут даже никакого согласования не требуется. Правда, инквизиторов первого ранга не так-то и много – один-два, изредка три на подразделение – если речь идет о столь громадном отделении, как парижское, толедское, римское, миланское или лондонское. В любом случае именно вокруг КТП строится большая часть работы всей остальной Конгрегации. Угроза, исходящая от многочисленных сект, не только или даже не столько в смущении сердец наивных прихожан. Если бы дело было только в этом, вполне хватило бы структуры средневековой инквизиции, состоящей из одного подразделения на всю Конгрегацию.

На миг задержавшись на широкой антресоли, куда выходили пять лифтов, Антуан направился к эскалатору. Сам отдел предотвращения угрозы терроризма занимал прямоугольное помещение, над которым возвышалась стеклянная кабина обер-инквизитора, возглавлявшего КТП. Прозрачные стенки кубического кабинета в нужный момент затемнялись, но основное время новый обер-инквизитор держал их в прозрачном состоянии, желая лично следить за работой сотрудников подразделения. Уже по привычке Антуан глянул наверх, проверяя наличие шефа. К его удивлению, рабочее кресло, хорошо видневшееся в «аквариуме» – такое прозвище получил кабинет начальника, – сейчас пустовало. Очень интересно. Куда же запропастился Жорж? Злые языки поговаривают, что молодой обер иногда грешит рукоблудием… Антуан в подобную хрень не верил, однако…

– Тони! – Ноги только коснулись находящейся в стабильном состоянии поверхности, как рядом появилась Луиза Андре, один из аналитиков КТП и доверенное лицо нового обера. Почему именно она? Да потому что появилась в подразделении вместе с ним.

– Чего? – Антуан был не в духе и не видел причины скрывать это.

– Жорж в конференц-зале. Ждут только тебя!

– Я сначала кофе выпью, ладно?

– Тони!

– Да хорошо, хорошо, я понял!

Инквизитор обогнул стальную колонну с закрепленными наверху экранами, где шла трансляция основных телеканалов, и оказался возле своего рабочего места. Стол, три монитора, пачка бумаг, принтер и фотография с нынешним Папой Урбаном X – вот, собственно, и все.