Дмитрий Давыдов – Обратные вспышки (страница 7)

– Слушай, а тебя не расстраивает, что ты столько учился, а в итоге работаешь здесь? Я вот окончил только школу и тоже здесь работаю.

Вова взглянул на меня печальными и холодно-голубыми глазами. На доли секунды он впал в задумчивость, дернул головой, точно выпрыгнул из омута неприятных воспоминаний, и обнажил лошадиные зубы.

– Да я работал на высокой должности, – сказал он, – но там совсем времени не оставалось на себя и… а здесь меня все устраивает.

– Все-таки мне было бы обидно учиться четыре года и устроиться на работу, где образование не требуется, – сказал я.

– А чего обижаться-то?

Прозвенел колокольчик на входной двери: вошел первый покупатель. Вова подскочил и оправил выползшую из-под брюк рубашку.

– Добрый день! – сказал он.

Слово «добрый» звучало радостно и бодро, а слово «день» уныло и раздраженно.

– Опять он, – шепнул Вова.

Я выглянул из-за прилавка. У входной двери стоял маленький мужчина в кожаном пальто. Даже издали можно разглядеть перхоть на его взъерошенных волосах. Нос его стягивали очки с толстыми линзами в металлической оправе. Щеки покрыты плешивой бороденкой, а бледно-мертвенные губы вытянуты двумя полосками. Он стоял, потряхивал головой, точно контуженный, и пялился в одну точку.

– Каждую неделю заходит, – пробурчал Вова, – у него, похоже, крыша поехала.

Мужчина осматривался и все потряхивал головой. Он заметил наши взгляды, застопорился и опустил лицо в пол. Постоял так, исподлобья поглядел на нас и снова уставился вниз. Мы будто показались ему, и он опасливо проверял, так ли это. Он немного перетаптывался на коврике, еще раз поднял голову, но уже решительно, и когда снова увидел нас, то выскочил наружу. Мы с Вовой молча поразмыслили над происшедшим. Я потянулся к записной книжке, как снова зазвенел колокольчик. Вова подскочил.

– Видели этого? – весело крикнул парень с входа. Это был Женя. В противовес Вове, Женя был высокий и суховатый. После его рукопожатия хотелось намочить руки. Его ладонь, словно бумажная салфетка, впитывала влагу. Единственное, в чем сходились напарники, это в лысеющей голове. Вова расчесывал светлую челку по бокам так, чтобы скрывать залысины. А Женя зализывал жиденькие темные волосы на затылок, скрывая плешину на макушке.

– Да, снова он заходил, – сказал Вова.

Завибрировал телефон. Я вытащил трубку из кармана и отошел в сторону. На дисплее отразилось имя «Мила». Это моя девушка. Бывшая девушка. Что ей надо?

– Алло? – протянул я.

– Ты на работу устроился? – голос был резкий.

– Я стажируюсь. А тебе-то чего?

В подмышках стало влажно.

– Твоя мама винит меня, что ты бездельничаешь.

– Я вообще-то работу искал! – я закусил губу, – а вы разве общаетесь?

– С твоей мамой? Конечно нет! Мне Саша рассказывает. Он, кстати, приезжал к вам за вещами.

Мы помолчали. Она называла Сашей моего отца. Она называет его так же, как и меня, разница лишь в интонации. «Саша» с презрением и недоверием – это про меня. «Саша» с лаской и благоговением – про отца.

– Ладно, давай, – сказала Мила.

– Как там папа? – оборвал я ее.

– У Саши все хорошо. Он рад, что съехал.

Я сбросил. Если сейчас этот звонок показался странным, то он перестанет таковым быть, когда я расскажу о знакомстве Милы с родителями. Вообще все, что недавно произошло, до конца в голове не уложилось. Когда с кем-то случается подобное, вроде должно охватить возмущение и горькое недоумение, но у нас прошло так легко, будто это случается повсеместно.

Прозвенел дверной колокольчик. Вошла разлохмаченная и расфуфыренная женщина. Она сняла солнцезащитные очки и посмотрела по сторонам. Вова спохватился, но тут выбежал из раздевалки Женя, сказал: «Я подойду», – и поскакал к покупателю.

– Трудоголик донжуан, – шепнул Вова.

Женя любезничал с первым покупателем.

– А какие у вас поверхности? – спрашивал он, – а есть домашние питомцы?

– Да у этой фифы сорок кошек, – все шептал Вова.

– Вы знаете, – говорила расфуфыренная женщина, – мне нужно отмывать швы в душевой и такие пятна на плитке.

– А, тогда вам подойдет пароочиститель! – Женя чуть не под руку водил женщину по торговому залу.

Эх, был бы такой пароочиститель, который вывел мои пятна на руках. Если найду сегодня блох на кровати, придется выбросить матрас и сжечь одеяло. И вместо мольберта я куплю кровать. Да я бы и так не купил мольберт, и кровать тут ни при чем.

Прозвенел колокольчик: вошла еще одна женщина. На руках у нее дрожал йоркширский терьер с хвостиками на мордашке. Женщина стремительно подошла к прилавку. Вова подпрыгнул.

– Добрый… – начал он, но женщина перебила.

– У вас есть шланг? – сказала она.

Вова стоял озадаченный.

– Шланг? – сказал он.

– Да-да, шланг, – затараторила она, – и чтобы толстый был.

– Для пылесоса? – сказал Вова.

– А для чего же еще? Понимаете, у меня собака, скотина, сгрызла его.

Вова уставился на ручного пса. Женщина нахмурилась и следом залилась раскатистым грудным смехом.

– Да не эта! – сказала она, – большая собака!

Вова обнажил лошадиную улыбку.

– А какой у вас пылесос? – сказал он.

Я отвернулся и закатил глаза. Стало так противно. Хотелось провалиться сквозь стертый кафель. Может, тогда я забудусь, как тогда, после боя курантов с приятелями. Я взял записную книжку и ушел в раздевалку. Откинул твердую обложку, закусил колпачок ручки и задумался. Я хмыкнул и захлопнул блокнот, ничего не записал. Опустил пластиковую крышку стульчака на унитаз и примостился на нем. Стульев в раздевалке нет. Руки обвисли, и я выронил блокнот. Он звякнул, ручка отлетела в сторону. Нет сил, руки онемели. Не сходя с унитаза, я рывком подхватил ручку и блокнот, выпрямился и на автомате записал.

«Мужчина сидит у больничной койки, на которой лежит молодой парень весь в трубках и проводах. Мужчина думает: ты всегда был такой любознательный, хотел узнать даже, что творится в голове у инвалидов, может, поэтому ты попал в аварию».

Сцена шестая: «Новый год. Пункт первый»

Он надел мятую рубашку, накинул пуховик и кепку с прямым козырьком, которую не снимал до самого возвращения. Родители потихоньку отходили от шампанского и были готовы лечь спать, а для Саши праздник только начинался. Он вышел на устланный снегом двор и вдохнул маленькие крупицы влаги, витающие в воздухе. Темный и густой купол неба озарялся частыми вспышками фейерверка и петард. Грохот стоял такой, словно зенитные установки отбивали налет вражеских самолетов. Окружение полуночного мрака и оглушающих раскатов одновременно и пугало, и завораживало.

Дорога пролегала с низины на возвышенность. Саша условился встретиться с Митей, тем парнем, который тогда на крыше обещал свести с легендами города. Отчасти он сдержал слово. Саша, который всегда был одиночкой, немного приобщился к местным уличным художникам. Привычка творить одному быстро развеялась, когда появились единомышленники.

Саша вошел в подъезд, а Митя уже выходил из квартиры с распахнутым в улыбке ртом. Митя всегда был веселым и, казалось, вообще не думал о плохом. Его жизнерадостность всегда притягивала, хотя иногда и казалась наивной. Митя переговаривался с родителями, которые давали шуточные наставления, мол, много не пей, а то голова будет болеть. Митя тоже отшучивался. Он развязно поздоровался с Сашей и сказал подождать минутку. Из квартиры вышел толстенький и лысый человек в растянутой футболке и шлепках. Глаза его хитро бегали по сторонам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.