Дмитрий Датский-Март – Шесть вторых жизней (страница 5)

На водителя не смотрела, только чувствовала этот едкий, наполненный грустью сигаретный запах.

Через несколько минут пассажир и водитель были на месте.

Расплатившись, девочка вышла из машины и с наслаждением вдохнула свежий воздух.

Войдя в театр, она передала пальто в гардероб и пошла на сцену.

Настал час искренности.

***

Девочка лежала на земле в тени ветвистого дерева. Наклонившись над ней, мальчик старался привести ее в сознание. Толком не понимая, как нужно себя вести в подобных ситуациях, он трогал ее плечи, легко касался щеки, но этого было недостаточно.

Отойдя в сторону, мальчик почувствовал бессилие. Истощенный, почти сам уже терявший сознание, мальчик чудом находил возможность не выпадать из реальности. Он понял: возможно, вода может привести подругу в чувство.

Тяжело вздохнув, мальчик быстрым шагом пошел в глубь леса.

– Река, мне необходима река. Или озеро. Мне просто нужна вода. Мне нужна вода, – мальчик начинал заговариваться, и все же шел вперед. Покачивающаяся походка, давно немытое лицо с прилипшими к щеке песчинками, испачканная, обвисшая одежда – стандартный портрет рядового путешественника.

Проходя между деревьями, мальчик вдруг запнулся за невидимый из-за густой травы камень и, цепляясь за воздух обессиленными руками, упал на землю.

Сил, да и желания встать не оставалось.

Перевернувшись на спину, мальчик посмотрел на небо, которое оказалось сегодня невероятно голубым.

Он понял: история, возможно, подходит к концу. Представил, что с высоты небес сейчас за ними кто-то наблюдает, и этот кто-то видит, как посреди всеми забытого клочка земли лежат два измученных злоключениями тела.

Превозмогая усталость, мальчик перевернулся на бок, начал вставать, и вдруг увидел растущий в метре от него кустарник с ягодами.

Мальчик протянул руку, сорвал несколько плодов и положил их в рот.

Мягко раздавив ягоду, мальчик почувствовал нестерпимо жгущую небо кислоту, потом приятный, сладкий вкус.

Оглядевшись, мальчик понял: кустарники находятся повсюду. Странно, что раньше он этого не замечал.

Не обращая внимания на то, что руки начинают окрашиваться в ярко-красный цвет, мальчик стал стремительно срывать ягоды и отправлять их в рот. Когда количество съеденных ягод перевалило за несколько десятков, мальчик ощутил тошноту.

Стараясь подавить желание оросить все вокруг содержимым своего желудка, мальчик встал и пошел в глубь леса.

Время шло. Мальчик, уже теряя веру в то, что поблизости может находиться вода, заходил все дальше. Ветви деревьев плотно перекрывали путь солнцу, от этого в лесу было довольно прохладно, и самочувствие улучшалось.

Проходя метр за метром, он понимал: чем дальше отходит от девочки, тем сложнее ему будет к ней вернуться. С водой или без нее – сил для обратной дороги уже не останется.

«Ей нужно сюда, в тень, в прохладу», – прошептал мальчик и, развернувшись, пошел обратно.

Ускоряя шаг и периодически подбадривая себя шепотом, мальчик следовал к своей цели. Когда мальчик вышел к берегу, он понял, что оказался левее намеченного пункта.

Пиная ногами песок и шмыгая носом от недовольства, мальчик пошел к девочке.

Подойдя, он встал на колено и аккуратно взял подругу на руки. К удивлению, девочка оказалась легче пушинки.

Аккуратно и бережно мальчик понес девочку в чащу леса. Приблизившись к тому месту, где заканчивался песок и начинался лес, мальчик развернулся и взглянул на море.

Его взгляд был туманным, медленным, бездонным.

Девочка на руках пошевелилась, мальчик взглянул на нее. Его спутница облизнула губы, жадно вдохнула воздуха, и мальчик почувствовал, как быстро забилось ее сердце.

Она словно что-то шептала, но с губ не слетело ни звука.

Мальчик вздохнул, повернулся и вошел в лес.

***

Небольшая комната, в ней шкаф, справа от него стол, а еще правее от стола – окно. Обычно в него видно многое, но только не сейчас.

Ведь за окном ночь, темно-синяя, с тысячами звезд, яркими и не очень.

Мальчику было не до них.

Его внимание захватывал сюжет книги, за которым он следил, лежа под одеялом.

Правая рука крепко сжимала фонарик, левая придерживала страницы, в глазах – блеск, сиявший ярким огнем в полумраке. Такое вдохновение, наверное, испытывали алхимики, ведущие опыт по превращению металла в золото при помощи философского камня.

Мальчику сейчас философский камень был не нужен. Погоня, в которой он участвовал, отнимала слишком много сил.

Войско, следующее за ним по пятам, уже готовилось схватить его, однако мальчику каждый раз поразительно везло. Темнота ночи, усталость соперника – удача в эту ночь оказалась на стороне мальчика.

Учащенно дыша, он лежал под одеялом, изредка прерывая чтение от возбуждения, потом, спустя несколько мгновений, возвращался обратно.

Когда в коридоре слышались шаги, мальчик выключал фонарик, медленно вылезал из-под одеяла и притворялся спящим.

Мама заглядывала к нему дважды. Оба раза она, тихо приоткрыв дверь, вглядывалась в темноту, пытаясь разглядеть, спит ли ее сын.

Но попытки были тщетны.

Мальчик за несколько лет безупречной подготовки, проводимой в основном по ночам в своей кровати, добился невероятных успехов в притворстве спящим.

Он часто засыпал ранним утром. Порой просто лежал, наблюдая за тем, как лучи восходящего солнца медленно скользили по столу, потом так же плавно переходили на шкаф, а потом…

Затем мальчик на мгновение проваливался в сон.

Время, отведенное для отдыха, порой не доходило и до двух часов в сутки, однако мальчик всегда чувствовал себя хорошо. Его питал не сон, не еда, а чистая, лишенная изъянов тяга к знаниям.

Каждый раз, беря в руки книгу, он с благоговением листал страницы, впивался в буквы и слова, пробовал предложения и глотал главы.

Родители старались подпитывать детское увлечение, которое позднее могло дать существенные плоды.

Конечно, мама знала, что мальчик часто читает ночью, и вспоминала себя в его возрасте. Тогда мама была такой же жадной до знаний.

То время отзывалось в ее памяти грустью, ведь мама мальчика понимала: обладая определенным потенциалом, даже талантом, она не смогла его развить.

И теперь, смотря на то, как ребенок идет по ее стопам, мама не желала толкать его в сторону, предпочитая, чтобы мальчик сделал выбор сам.

Порой, проходя мимо его комнаты, она бесшумно подходила к двери и просто стояла и наблюдала за сыном. Слушая его прерывистое дыхание, понимала: сейчас он находится вдалеке от дома.

Мама была уверена – книги любят открывателей, гениев и безумцев, тех, кто ночью вместо того, чтобы смотреть сны, смотрит на звезды. Тех, кто встречает рассвет не в постели, а в поле, бегущим босиком по земле. Тех, для кого горы не помеха, а лишь способ стать ближе к небу.

И мама тихо отходила от двери, позволяя мальчику быть собой.

Ему не разрешали брать книги из спальни родителей. Даже несмотря на то, что в отсутствие последних доступ у него был, мальчик всегда сдерживал себя.

Но когда он грустил, мама подходила к шкафу с книгами и всегда выбирала такую, от которой у мальчика загорались глаза.

Иногда он специально изображал грусть только лишь для того, чтобы получить от мамы желанную книгу.

У каждого ребенка есть маленькая, неприметная, скрытая от всех особенность. Была она и у мальчика.

Мальчик любил брать чужие вещи. Не красть, а просто брать, а потом, по прошествии нескольких дней, возвращать обратно.

Мальчик никогда не брал ценные вещи. Обычно это были безделушки, которые не имели никакой ценности для других, однако оказывались особенными для самого мальчика.

Однажды он взял во временное пользование кусочек мела, убрал в карман, и это заметила одноклассница.

Скандалистка подняла крик, выставила его на посмешище, обозвала вором и заставила вернуть мел. Мальчик понимал, как это выглядит со стороны, и все же ничего с собой поделать не мог.

Позже, когда все вышли из класса, он все же взял тот самый кусочек мела, на этот раз тщательно осмотревшись.

Потом, через пару дней, мальчик вернул его обратно.