Дмитрий Дашко – Ротмистр Гордеев (страница 56)

Оба смотрят на меня удивлённо – зачем я окорачиваю крылья их фантазии?

- Давайте будем реалистами, будем требовать невозможного, - где-то я читал этот парадокс, почему бы и не блеснуть им втихаря?

- Николя, да вы – философ, - усмехается Маннергейм.

Наша увлекательная беседа прерывается: возвращается одна из разведтроек – братья Лукашины и Сорока притащили с собой «языка», спеленатый, как мумия, японский лейтенант пучит глаза и сверкает белками, мычит что-то сквозь кляп. Мычи, мычи, скоро запоёшь, когда начнём допрос.

Особо стараться не пришлось. Молоденький лейтенант на приличном французском поведал нам много интересного – пришлось разыграть целую интермедию, чтобы повесить допрос на Вержбицкого с Маннергеймом и не выдать им своего незнания этого прекрасного языка – эти гордеевские навыки до сих пор дремлют где-то в глубинах моего нового организма, а у Лёхи Шейнина рабочий второй язык – английский.

Расположение своей части и соседей, схему караулов и постов, периодичность их смены, а также расположение складов – всё это заносится аккуратно на карту, кратко формулируется для донесения, и в ближайшее время отправится с крылатым почтальоном прямиком в штаб.

Но главное – атака нашего полка, предпринятая лишь для прикрытия перехода нашей разведгруппой линии фронта, увенчалась неожиданно серьёзным успехом: японцы были выбиты из окопов. Али Кули Мирза ввел в бой весь полк и даже без поддержки тачанок, японцы сочли за лучшее отступить на запасные позиции второй линии своей обороны. Намечавшееся японцами наступление отложено на неопределённый срок – до выяснения, так сказать.

Неужели, моё попаданчество наконец дало какой-то реальный результат? За это стоит выпить.

Велю унтерам раздать бойца винную порцию – по пятьдесят капель за победу. И сам с удовольствием прикладываюсь в компании барона тролля и польского пана.