Дмитрий Дашко – Реализация (страница 27)
– Но вы обещали… – вскинулся жёлтый.
– Я обещал, что ваше добровольное признание обязательно учтут во время следствия. И своё слово сдержу.
– На выход, – скомандовал Леонов.
Бывшие участники ЦКШ понуро поплелись к выходу, сопровождаемые подоспевшими Бекешиным и Юхтиным.
– Пантелей, постой, – задержал я Леонова.
Он развернулся.
– Слушаю, товарищ начальник.
Я передал ему фотографию.
– Постарайся узнать как можно больше об этом Руслане. Карточка должна в этом помочь. Скорее всего, он кто-то из местных.
– Сделаем, товарищ Быстров. Уж больно задник на фотографии приметный. Это ведь Рим, да?
– Рим, – подтвердил я. – Знаменитые развалины Колизея.
– Должно быть на нём сражался товарищ Спартак с римскими капиталистами, – задумчиво произнёс Леонов.
– Может и на нём. Я не в курсе.
– Красиво, – вздохнул он.
– Фотокарточку беречь как зеницу ока. На всякий случай сделайте несколько дубликатов.
– Обязательно, товарищ Быстров. Вы не волнуйтесь – ничего с этой карточкой не станется, – заверил Пантелей.
– Попробуйте по заднику снимка выйти на салон, где сделали карточку. Понятно, что прошло семь лет, но вдруг удастся установить личности всех, кто изображён на снимке?
– С тем, что в фуражке, вопросов не возникнет. Он тут фигура известная. Капитан Рысин, чтоб на том свете ему ни дна, ни покрышки! В Рудановске его прозвали Вешателем, догадываетесь почему?
– Трудно не догадаться…
– А по поводу остальных… Разрешите действовать через ГПУ?
Я озабочено нахмурил брови. По гамбургскому счёту дело действительно скорее по линии чекистов, однако вмешивать их сейчас, пока у меня недостаточно информации, я не хотел. Скорее всего, они сразу наложат лапу и на моих арестованных, и на снимок. Нам в итоге ничего не достанется.
Да и Кравченко скидывать с весов нельзя. Непонятно, как он распорядится нашими материалами.
– До моего особого распоряжения ГПУ не привлекать.
– Так ведь тут, кажется, пахнет не просто хулиганством. Усатый, который платил за диверсию, явно контрик, – заметил Пантелей.
– Вот снимем все показания, проверим – тогда и определимся насчёт ГПУ. Городские власти поручили нам расследовать это дело, – сослался я на распоряжение Камагина.
И, похоже, мне в обязательном порядке нужно нанести ему визит. Поскольку новости у меня хорошие, есть надежда на этой волне переговорить насчёт нескольких моих задумок. Конечно, далеко не все они решаются на уровне уезда и даже губернии, однако с чего-то начинать нужно.
Я вернулся в отделение, заперся в кабинете, приказал не трогать меня пару часов и сел за письменный стол.
Чернила ещё не высохли, перо и несколько листов чистой писчей бумаги покорно ждали своего часа. Он настал.
Я макнул перо в чернильницу и начал писать.
Прошлая жизнь приучила меня к чёткому изложению мыслей на бумаге. Умение подать вещи в правильном ракурсе у каждого опера в крови. Иначе в органах долго не задержишься. В лучшем случае вылетишь, в худшем – закроют.
Оперативник должен прикрыться со всех сторон так, чтобы ни одна сволочь не подкопалась. И тут ничего лучше бумаги не придумаешь. Она регистрируется, на ней ставится входящий номер, на который всегда можно сослаться, если кто-то наверху решит вдруг подтереться твоим рапортом. Правильно составленный документ способен отвести грозу от тебя и твоих товарищей и является отличным аргументом в любой тяжбе. Мне довелось испытать это на собственной шкуре.
Вот только сейчас я не занимался её спасением.
В поту и чернильных кляксах рождались два проекта, которые я собирался обсудить с Камагиным.
Поскольку эти идеи давно вертелись у меня в голове, изложить их удалось гораздо быстрее назначенного самому себе срока. Как только бумага просохла, я по телефону позвонил Камагину, чтобы договориться о встрече.
– Через полчаса успеешь? – спросил тот.
– Так точно, успею.
– Тогда жду.
В назначенный срок я был у него в кабинете. Холодное солнце тускло просвечивало через замутнённое окно. Начальник городского управления административных органов находился в хорошем настроении.
– Мне доложили, что ты уже отыскал этих ублюдков из ЦКШ. Молодец, Быстров. Продолжай в том же духе, – похвалил он.
– Спасибо, товарищ Камагин. Желаете узнать подробности?
– Конечно. Сгораю от любопытства. Только давай для начала выпьем чайку. В прошлый раз не получилось. Может, сегодня тебя не дёрнут по срочному делу…
– Загадывать не могу, товарищ Камагин. А вот чайку выпью с огромным удовольствием. Разговор предстоит долгий.
Чтобы не ходить вокруг да около я положил перед собеседником папку с документами.
Камагин покосился на неё с подозрением:
– Это что?
– Тема для разговора, товарищ Камагин.
Он посмотрел на меня, как на больного.
– С тобой всё в порядке, Быстров? Мы и твой прошлый список ещё не до конца удовлетворили, а ты уже с новым заявился.
– Так я ж не для себя прошу.
– Только поэтому и терплю тебя, Быстров. Ладно, ты меня порадовал, я тебе тоже хорошие новости расскажу. Долги по зарплате закроем в течение недели.
– Это точно?
– Что, не веришь исполнительной власти? – сердитым тоном спросил Камагин.
– Конечно, верю. И стану верить ещё сильнее, когда слова будут подкреплены делом, – прямо ответил я.
– Повторяю Фоме Неверующему – все долги по зарплате будут выплачены до конца этой недели.
– Значит, пункт номер один вычёркиваю, – кивнул я с улыбкой.
– Второй тоже. Насчёт обмундирования договорились с командованием тридцать пятой дивизии. Жались, конечно, но я по партийной линии надавил, и комдив пошёл навстречу. Вот ордер на получение вещевого имущества со складов учебного батальона. – Довольный собой Камагин подал мне листок бумаги. – Шинели, гимнастёрки, шаровары, фуражки, сапоги, нательное бельё – всё дадут в полном объёме. Даже матрацы для вашего общежития выбил.
Я резко сцапал ордер себе, словно боясь, что начальство передумает.
– За это огромное спасибо, товарищ Камагин, от лица всей городской милиции!
– Да пока особо не за что, Быстров. По продпайку дело тоже не стоит на месте. Что-то у тех же армейцев наскребли, что-то у себя по сусекам… В общем, делаем всё, что в наших силах. Предвосхищая следующий вопрос, говорю: повышение зарплаты запланировано. Не сразу, но постепенно увеличим. Только и требовать станем больше.
– Это законно, – легко согласился я.
Секретарша принесла чай с уже знакомыми конфетами. На отдельном блюдечке лежали несколько бутербродов с колбасой.
При виде их рот сразу заполнился слюной. Блин, я ведь так толком и не поел.
– Специально для тебя, – заметив мой взгляд, усмехнулся Камагин. – Не хочу, чтобы мой начальник милиции с голоду помер в моём же кабинете.
– За бутерброды, надеюсь, спрашивать не станете?
– Я за всё спрашивать буду, Быстров. Иначе не могу. Но ты давай, угощайся. О делах после чая переговорим. Как говорится, хочешь лучше узнать человека – преломи с ним хлеб.