Дмитрий Дашко – Реализация (страница 19)

– Я ничего не скажу тебе, начальник, – решительно заявила она.

Так, метод пряника не сработал, придётся пустить в дело кнут.

– У тебя нет выхода, – посуровел я. – Или ты всё рассказываешь и потом живёшь совершенно спокойно, или весь город узнаёт, что ты стала свидетельницей убийства. Выбирай, Мария.

– Сволочь ты, начальник! – закричала она.

– Ещё какая, – голосом Брюса Уиллиса из фильма «Последний бойскаут», произнёс я. – Ну как, Мария, будем говорить или…

– Будем, – вздохнула она.

Глава 11

Проститутки народ сообразительный, жизнь приучила их принимать правильную сторону, так что дальше из собеседницы слов клещами вытягивать не понадобилось. Между нами возникло то, что на профессиональном сленге носит название – «контакт».

– Васеньку Алмаз убил, – уверенно произнесла Мария, чем, признаюсь, меня слегка огорошила.

– Вот так лично? – не поверил я. – Заявился к нему в дом и пристрелил? Что-то не верится…

– Нет, не сам, конечно. Люди пришли от него. Я своими ушами всё слышала.

– Расскажи, как было, только по порядку. И постарайся ничего не упускать, каждая деталь может оказаться важной, – попросил я.

– Даже сколько раз мы с ним за ночь того… любились? – хитро прищурилась Мария.

– Интимные подробности можно пропустить, – отмахнулся я.

– Интимные… Слово то какое, – восхитилась женщина. – Сразу учёного человека видно. Васенька, хоть и не дурак тоже был, но словечек таких не употреблял.

– Я тебя сейчас ещё одному красивому словечку научу – комплимент, то есть в переводе на русский похвала. Так вот, мне от тебя комплементов не нужно. Я жду от тебя рассказ, как всё случилось.

– Ну, как – как… Да как обычно. Мы частенько встречались. У Васи жена на смену заступила, он сюда заявился. Сказал, что всю ночь хочет со мной кувыркаться. А я – что? Я не против. Моя п… меня кормит, уж простите за прямоту, гражданин начальник.

– Продолжай, – не стал строить из себя пуританина я.

– У меня тут нельзя, хозяйка ругается, так что мы домой к нему пошли. Он не жадный был, платил исправно, да и собой ничего…

– То есть деньги у Дужкина водились? – уточнил я.

– Сколько его помню – никогда без копеечки не сидел. И добрый он был: кроме денег, подарки мне дарил, когда настроение хорошее. Так что я к нему с удовольствием шла. В общем, полночи с ним нежились, потом заснули. Устали… Под утро слышим – стук в дверь. Вася испужался – вдруг жена евонная пораньше домой заявилась? Говорит мне: «в шкафу лезь». Я ему: «так жена твоя меня и в шкафу найдёт», а он такой – не ссы, Маруся, я её спроважу по делам, а тебя из шкафы выпущу, – заговорила Мария.

Она внезапно остановилась, на глазах появились слёзы.

– Понимаю, что тебе тяжело вспоминать, но ты, пожалуйста, не останавливайся, – попросил я.

– Хорошо, гражданин начальник, – она вытерла слёзы. – Короче, Васенька сам своей смерти двери-то и открыл. Мне в шкафе ничего не видно было, но зато слышала всё. Пришли трое, недовольные – ужасть. Сразу Васеньку стали бить. Сказали, что Алмаз им недоволен, что Васенька вроде как перекинулся к Яше Конокраду, и за это Алмаз приказал его порешить, – рыжая проститутка не выдержала и снова захлюпала носом.

Однако… выходит, наш скромный экспедитор путался с бандитами, причём сразу с двумя шайками. И чем же он мог быть интересен Алмазу и Конокраду? Самое логичное предположение, учитывая, где он работал – наводка. Вернусь в отделение, подниму статистику ограблений конторы, в которой трудился покойный Дужкин. Что-то мне подсказывает – организации крупно не везло. Но это пока интуиция, которую нужно подкрепить фактами.

Жаль, что ничего толком не выяснил ни об Алмазе, ни о Конокраде. Настоящий Быстров наверняка что-то да слышал об этой совсем не «сладкой» парочке, а вот я впервые узнал о них от Смушко, когда получал напутствие на новую должность.

То, что между бандитами «тёрки» – уже хорошо. Главное, чтобы в разборках не страдали мирные граждане, но пока единственная известная мне жертва – экспедитор Дужкин – заслужил свою пулю, пусть её и пустил кто-то из людей Алмаза.

– Ты имена или клички этих трёх слышала?

– Только одного, он у этих трёх за старшего был. Его Кочей звали.

– Кочей? – Прозвище бандита мне ничего не говорило, но я решил уточнить.

– Да, Кочей. Вася его просил, под ногами валялся – прости, дескать, Коча, я больше не буду, только алмазовские своего атамана всегда слушаются. Что велел, то сделают. Вот Коча его и застрелил. Я тогда от страха чуть не описялась.

– Коча, говоришь.// Надо будет поподробнее разузнать, что за субчик этот самый Коча. А зачем они всё пытались обставить как самоубийство? – поинтересовался я.

– Так Алмаз велел. Не хотели привлекать к смерти Васеньки лишнего внимания. Да, – вспомнила она. – Вася, когда просил, чтобы его не убивали, сказал, что второго такого они не найдут, так Коча ему заявил: ничего, другой, дескать, на твоей должности будет – с ним и договоримся. Свято место пусто не бывает.

– Ещё что-то можешь добавить?

– Нет, – печально сказала она.

– Хорошо. – Я понял, что большего вряд ли от неё добьюсь. – Твоя тайна останется между нами, я никому о тебе не скажу. Ты тоже – сиди тихо и не вздумай проболтаться!

– Что я – совсем дура что ли? – обиделась рыжая. – Я же знаю, как только открою рот, меня завтра же Алмаз всей бандой оприходует, а потом шлёпнет. Так что буду молчать как рыба. Я вообще думаю уехать из города. Нечего мне здесь делать…

Вытянув из проститутки всю информацию, я вернулся в отделение. Дело близилось к вечеру, преступление было раскрыто по горячим следам, но только теоретически. Практически – я знал, кто убил Дужкина и почему, вот только оформить это дело не получится: мне всю жизнь ходить телохранителем рыжей проститутки-свидетельницы не улыбалось, а бросить её на произвол судьбы и заставить дать показания – не позволяла совесть. Из двух зол приходилось выбирать меньшее.

Тем не менее, фраза насчёт того, что свято место пусто не бывает натолкнула меня на кое-какие идеи. И эти идеи нашли своё подтверждение, после того как ко мне пришёл с докладом Леонов.

– Всё, что было нужно фотографу, купили. На первое время хватит, – сообщил он. – Вам что-то удалось разузнать?

Я вгляделся в Леонова. Парень он, конечно, симпатичный и неглупый, я уже примерил на него должность начальника подотдела угро, но… смущало то, что знакомы мы всего ничего, суммарно и часа не будет.

Тем не менее, без союзников не обойтись. И я решил рискнуть, не вдаваясь в некоторые подробности.

– Удалось. Дужкина убили люди Алмаза. Можешь рассказать о нём поподробнее? – попросил я.

– Конечно. Это наша знаменитость, – фыркнул парень. – Здоровенный бугай, на голову выше меня, кулаки с пудовую гирю. Настоящая фамилия Рыднев. Могу фотокарточку показать, у нас есть одна. Правда, вырезка ещё из дореволюционной газеты – посвежей ничего не сыскалось. О нём тогда часто писали, Рыднев – героем войны был, газетчики его любили. Репортажей о нём настрочили – пропасть!

– А почему такое прозвище – Алмаз? Имел какое-то отношение к драгоценным камням? – предположил я.

– Мимо, товарищ начальник. Алмазом его прозвали за твёрдость характера. Упёртый, гад. Всегда на своём будет стоять. Есть и другая версия. Местные поговаривают, будто он заговорённый. Пули от него отскакивают, саблей не разрубить. Но это, как понимаете, тёмные страхи и суеверия, – улыбнулся Леонов.

– Понимаю. Сколько ему лет?

– Сороковник ему стукнул. Немолодой уже дядька, – констатировал Пантелей. – И биография у него знатная: на троих хватит. Был обычный крестьянский парень. За рост выбрали служить в гвардию. Туда любили здоровенных мужиков отправлять, а Рыднев по всем статьям подходил. В германскую отличился – стал георгиевским кавалером. Дослужился до подпоручика. Поначалу сочувствовал советской власти, потом, когда началась продразвёрстка, застрелил двух активистов комбеда и уполномоченного из города. Что там промеж ними случилось – дело тёмное, но тамошние поговаривают, что прав был тогда Алмаз. Сейчас уже и не разберёшься, конечно, но тройное убийство, как ни крути, – штука серьёзная. Сбежал в лес, сколотил банду – в лучшее время доходило до пяти десятков сабель, сейчас, конечно, меньше – мы его в прошлом году порядком потрепали. ЧК делала на него засаду, во время перестрелки случайно застрелили отца и брата Алмаза. После этого Алмаз как с цепи сорвался. Стал на дело выезжать в мундире царского офицера, объявил себя представителем прежней власти. Я сейчас, наверное, крамолу скажу, но тут, в деревнях, да и в городе ему многие симпатизируют.

– Чем вызвана народная любовь к этому отморозку?

– Отморозку, – покачал головой Леонов. – Надо же, слово какое вы употребили… А что касается вашего вопроса, ответ простой: вроде как справедливым его считают. Алмаз обычных людей не трогает. Так, в городе нэпманов чистит изредка, из тех, что побогаче да попротивнее, но в основном занимается разбойными нападениями на представителей советской власти. Обозы с оружием, продовольствием и золотом грабит, государственные склады… Милицию и ГПУ на дух не переносит. Мы думаем, да что там – думать, я на все сто уверен – Токмакова Алмаз убил.

– На чём основана твоя уверенность?

– Токмаков планировал его банду под корень извести… Только вот всё с точностью наоборот вышло: самого Токмакова и его семью извели, – произнеся это, Леонов заскрипел зубами от ярости.