Дмитрий Дашко – Правильный попаданец (страница 7)
Материалов действительно было много, и по мере их изучения картинка складывалась нерадостная.
«Информационно-Инструкторский подотдел Отдела Управления Губисполкома предлагает выяснить личности Дарьинской милиции путем точного заполнения анкет, а также выяснить на месте и должность и отношение к населению, так как крестьяне определенно заявляют, что милиция в большинстве состоит из бандитов…»
Господи, неужели ничего не меняется, даже спустя сто лет… У нас в соседнем ОВД так целый отдел закрыли – мужики мутили темы не хуже бандитских.
«20 июня сего года в дом гражданина деревни Михайловки Андреевской волости Якова Прокопенко в 7 часов утра ворвались бандиты с требованием денег. Не получив требуемого, бандиты связали хозяина за руки, зажгли сальные свечи и начали ими прижигать тело»
Дежавю и только! С одним исключением: при мне всё больше утюги или паяльники шли в ход. Преступность постепенно взяла на вооружение технический прогресс.
«6 мая тремя вооруженными был встречен милиционер СКРЫПНИК сопровождавший 2 арестованных. Милиционер убит, арестованные отпущены»
Царствие небесное павшему на боевом посту! Мне тоже приходилось терять товарищей. И нет ничего хуже, чем сообщать эту горькую весть его родным и близким. Кто сталкивался, тот поймёт.
Следующим в руки попал документ, составленный коллегами из соседней губернии. Там ищут некоего Ивана Трубку, список обвинений более чем впечатляющий: бандитизм, убийства…
Вот же мразота!
К письму приложен довольно тусклый фотоснимок. Судя по надписям с обилием «ятей» на обратной стороне – информация из чудом сохранившихся архивов ещё царских времён.
Почему чудом сохранившихся? Да по той простой причине, что ещё при Временном правительстве был нанесён серьёзнейший урон органам внутренних дел. Кто-то хорошо заметал следы, убирая все улики.
Потом, правда, пытались перевести стрелки на большевиков. Дескать, рушили мир до основания, боялись, что выяснится, кто из них оказался «сексотом» у царской охранки, а то и вовсе занимался криминалом.
У советской, как и любой другой власти, косяков, конечно хватало, но архивы начали разорять гораздо раньше.
Не стоит удивляться глубине моих познаний на сей счёт: об этом не раз рассказывали на экскурсиях в музеях органов МВД.
К фотоснимку ещё приложили словесный портрет, но он был настолько скуден и невыразителен, что под это описание подходило, наверное, не менее половины встреченных по дороге мужчин. И описание одежды тоже вряд ли пригодится: оно практически один в один с моей – хоть сейчас арестовывай!
Да, профессионализм у соседей хромает, им ещё учиться и учиться.
Прошло не меньше часа, прежде чем в кабинет заглянул человек в кожанке.
- Чем занимаешься, Быстров?
Я привстал, одёрнул гимнастёрку: у полиции субординация не такая строгая как в армии, но начальство всё равно необходимо уважать, и бодро отрапортовал:
- Согласно вашему распоряжению изучаю сводки.
- Бросай всё, пошли со мной.
- Есть, - пожал плечами я. – Разрешите только сводки дежурному вернуть.
- Давай. И через две минуты будь в моём кабинете. Дело есть.
Я аккуратно сложил бумаги и снова поспешил на первый этаж.
Дежурный взглянул на меня слегка удивлённо, но ничего не сказал. Мало ли что приключилось? Может, у оперативников снова горячая страда…
В этот момент в коридоре появились трое в новёхоньком обмундировании, явно недавно полученном со складов. На этот счёт у любого служившего человека глаз намётанный. Прежде чем форма сядет на бойца как надо, её надо потаскать и поистрепать.
Один из этой троицы: высокий, скуластый, с густыми восточными бровями, сходившимися на переносице, спросил слегка охрипшим голосом:
- Товарищи, не подскажете, где мне найти начальника губрозыска товарища Смушко?
Я предположил, что Смушко и есть тот самый человек в кожанке. Все повадки выдавали в нём серьёзное начальство.
Дежурный с интересом посмотрел на скуластого:
- Простите, а вы по какому вопросу?
Тот отреагировал спокойно, достал из-за пазухи бумагу и показал дежурному:
- Мы, товарищ, из губотдела ГПУ.
Я хмыкнул. Ну вот, смежники пожаловали. С этого года ВЧК реформировали и превратили в ГПУ, организацию, которая наряду с политическим сыском занимается и вопросами борьбы с бандитизмом.
Самих «гэпэушников», как собственно и нынешних коллег из ФСБ по старой памяти и традиции по сию пору называют «чекистами».
Интересно, что их к нам привело? Что-то нарыли и теперь спешат поделиться информацией? Это вряд ли, контора предпочитает темнить, такая у них специфика.
- На втором этаже, после лестницы направо. Третья дверь слева. Там ещё табличка будет – «Начальник губрозыска», - отрапортовал дежурный и, кивнув на меня, попросил:
- Жора, покажи товарищам, где у нас кабинет начальника.
Я помнил последовательность действий (второй этаж, направо, третья дверь слева) и без тени беспокойства произнёс:
- Какие вопросы… Пройдёмте за мной, товарищи. Мне как раз тоже необходимо к товарищу Смушко.
- Хорошо, ведите, - бросил скуластый.
Удивительно, но почему-то показалось знакомым его лицо, причём было чувство, что видел я его недавно, уже здесь.
Может, в госпитале встречались? Ко многим приходили навещать родные и знакомые. В принципе, вполне вероятно.
Мы подошли к кабинету начальника. Я потянулся к ручке двери, но чекисты довольно бесцеремонно оттеснили меня и вошли первыми.
Предбанника для секретарей, да и самого секретаря у Смушко не имелось.
Кстати, догадка оказалась верной – это он забрал меня из госпиталя.
Начальник сидел за письменным столом и что-то записывал в обычную ученическую тетрадку. Увидев нас, он опустил трубку и вопросительно вскинул подбородок:
- В чём дело, товарищи?
- Губотдел ГПУ, - отрекомендовался скуластый. – У меня мандат. Велено доставить задержанного Фёдора Коваля к нам.
- Покажите, пожалуйста, ваши бумаги.
Скуластый снова полез за пазуху:
- Это моё удостоверение.
Он обернулся к спутникам.
- И вы, товарищи, тоже предъявите документы.
Те спорить не стали.
- А это мандат. – Скуластый положил перед Смушко какую-то потрёпанную бумагу, которую начальник губрозыска принялся пристально изучать.
Очевидно, всё было в порядке, и Смушко вызвав дежурного, велел ему привести в кабинет Коваля со всеми вещами для передачи сотрудникам ГПУ.
- Узнать-то можно, чего это он вдруг вам понадобился? – как бы между прочим спросил Смушко.
Скуластый усмехнулся.
- Можно. Но только от моего начальства.
- Понятно, - вздохнул Смушко. – Секретничаете, значит.
Чекист пожал плечами, но ничего не сказал.
Арестованного привели минут через пять. Узнав, что его передают в ГПУ, он страшно побледнел. Репутация у органов та ещё. Наводит страх даже на такую сволочь как Коваль.
После выполнения всех формальностей, чекисты ушли, забрав арестованного с собой.
Смушко печально повёл правым плечом: