Дмитрий Дашко – Подземка (страница 30)
положиться, но, тем не менее, рассказывали их с таким придыханием, будто это и есть самая взаправдашняя быль.
- Много под землёй всего странного, загадочного, - говорил, прищурив левый глаз, Егорыч - мужичонка в
заломленном на бок чёрном, испачканном в саже треухе. - Вроде не первый годок мы тут, пообжились уже, пообтёрлись,
но половины всех тайн так и не разузнали. - Взять, к примеру, Путевого Обходчика. Мне знакомый с Двенадцатки баял,
что видели они у себя на станции призрак в виде престранного человека в старинной форме железнодорожника. Ходит он
по туннелям, молоточком постукивает, с фонарём рельсы осматривает и всё матом ругается. Дескать, довели метро до
совершеннейшего безобразия. Работать никто не хочет, порядок не наводит. 'Сталина, - грит, - на вас нет! Уж он бы
вам показал' И всё к тому выходит, что родом этот фрукт ещё со времён начала советской власти, чуть ли не с первых
пятилеток. Пытались разговорить его, а он на вопросы не отвечает, знай бубнит под нос своё что-то.
- А ещё говорят, что Обходчик этот иной раз и помочь можёт, - вдруг вступил в беседу мой напарник, тип с
которым мы таскали носилки.
- Это как? - заинтересовался Егорыч.
- Я, конечно, за всю правду поручиться не могу, но ежели кто-то Обходчику по какой-то необъяснимой причине
приглянется, так он может любимца своего из затруднительного положения выручить. Слышал, что одного солдата,
которого чуть было не засыпало в туннеле аккурат после бомбёжки, Обходчик этот тайными путями на станцию к людям
вывел.
- И плату никакую не потребовал?
- Не-а, ничего не попросил. Да и что с солдата возьмёшь-то?!
- Брешут, скорей всего, - решил Егорыч. - Вся эта потусторонняя братия на нас с вами ноль внимания, фунт
презрения. Мы для них тля. Плюнуть и растереть. Зачем им с нами вошкаться?
- Мало ли, - неопределённо пожал плечами мой напарник. - Тем не менее, о спасенном солдате многие болтают. Я
не раз и не два слышал.
- Не раз и не два! - передразнил Егорыч. - Один дурак сказал, второй подхватил и понеслось.
- За что купил, за то и продаю, - напарник заткнулся и больше в разговор не встревал.
От рассказа Егорыча у меня почему-то мороз пошёл по коже. Ужас как не люблю всякую потустороннюю нечисть. Тем
более, мне и самому было что вспомнить. Загадочная история случилась со мной ещё в первый год пребывания под землёй.
Я был тогда по всем меркам сопляком, в поисковые партии меня не снаряжали, но определённым доверием я пользовался:
во всяком случае, охранять второстепенные посты уже ставили. Сейчас смешно вспоминать, но тогда меня аж распирало от
важности. Я был самым младшим в наряде, ровесники о такой чести не могли и мечтать.
Выпало как-то мне сторожить склад стройматериалов. Стоял я на часах, вместо автомата дали мне резиновую
милицейскую дубинку. 'Демократизатор' называется. Типа, лупи по башке всем, кто не нравится. Упрашивал я тогда
начальство, чтоб хоть пистолет выдали, пользоваться им умел, ничего в этом особо выдающегося не было, но над
просьбой моей лишь посмеялись. Дубинки, отвечают, достаточно. Зачем мальцу огнестрельное оружие? Опасно. Раз в году
и палка стреляет.
Предполагалось, что для меня главное своевременно кликнуть подмогу, а уж минуту-другую с этой дубинкой я
продержусь. Да и не пользовался склад повышенным вниманием у всякого ворья, тем более что основную их породу давно
повывели, а редкие 'крысы' постепенно вымирали как вид. Под землёй ты как на ладони: всем виден. И хорошо, и плохо.
Освещался пост одинокой лампочкой, горела она возле входа. Обойдёшь склад вокруг, осмотришь всё ли в порядке и
рысью назад, на огонёк. Что с пацана возьмёшь? Страшно было.
Оставалось мне до конца смены полчаса, может, минут двадцать пять. А тут вдруг лампа замигала и погасла. И
остался я один-одинёшенек в абсолютной мгле. То ли коротнуло что-то, то ли генератор автономный накрылся. Сейчас уже
и не помню.
Когда вокруг темнота, вечно мерещится всякая дрянь. Невозможно отделить реальность от того, что на самом деле
творится лишь в твоих фантазиях.
Хоть и были у меня спички, но зажечь костёр я не решился. Мало ли спалю всё, пожар устрою. Мне тогда головы не
сносить. Уроют, на возраст не посмотрят. С меня спрос как со взрослого был.
Стою я сам не свой. Душа в пятки забилась, сердце колотится, вот-вот из груди выпрыгнет. Надо же именно в моё
дежурство такая оказия произошла! Нет бы сменщику моему подфартило - Кольке Смирницкому. И только подумал о нём, как
глядь - лёгок на помине. Выступает прям из самой темноты фигура и прямо ко мне. Это я потом узнал, а сначала то
испугался.
- Стой, - говорю. - Кто идёт?
А самому страшно до ужаса. Не приведи Господь мерзость какая сейчас из темноты выпрыгнет и на меня. У страха
глаза велики, чего только не напридумываешь. Тем более, как наслушаешься, что поисковики рассказывают о кошмарах из
тех, что наверху творятся, так фантазия одну картинку мерзопакостней другой подкидывает. А от этого ещё сильней
пугаешься. Накрутишь себя вплоть до обморока или намокания штанишек. Но нет, на сей раз я удержался, тем более что
из темноты мне спокойненько так отвечают:
- Вот даёшь, Лось. Не узнал что ли? Это ж я, сменщик твой, Коля.
Ох, как я обрадовался. Всё ж вдвоём куда веселей, чем одному.
- Иди Коляныч сюда. Только осторожно.
Подошёл ко мне Колька, рядышком встал, а меня от такого соседства вдруг пробирать начала, чем-то ледяным.
Кровь почему-то застыла, а на лбу испарина выступать начала. Ничего понять не могу.
- Чего случилось, Колян? - Спрашиваю. - Куда свет пропал?
А он вроде как рукой машет. Дескать, пустяки. Мало ли что в жизни бывает? И потом замогильным голосом говорит:
- Вот что, Саша, я ведь твоих мать и отца видел. Привет они тебе передать просили.
Я аж обалдел: