Дмитрий Дашко – Оперативный простор (страница 7)

И всё-таки я выждал, пока толпа рассосётся, и лишь тогда вышел на перрон.

Резко пахнуло порывами ветра, вперемежку с паровозным дымом и копотью.

Всегда любил поезда, их мерный убаюкивающий перестук колёс, мелькающие за окнами леса и редкие станции, разговоры с попутчиками под чаёк, особую атмосферу предвкушения — когда ты понимаешь, что поезд перенесёт тебя в совершенно другое место, иной город.

Обожаю этот ни с чем не сравнимый запах, присущий только железной дороге или как тут говорят «чугунке», его просто невозможно спутать.

Уже от одного взгляда на пыхтящий, весь в клубах дыма, паровоз и вытянутые в струнку вагоны, я вдруг зарядился какой-то энергией. Она звала меня вперёд, к новому и совершенно незнакомому.

Перронный кондуктор проверил наши билетики, махнул рукой:

— Вам туда.

— Спасибо!

Мы пошагали к единственному в составе жёлтому вагону, у входа в который скучал, переминаясь с ноги на ногу, усатый проводник.

— Ваше купе третье по счёту, бельё уже застелено, — произнёс он, взглянув на поданные мной билеты. — Приятной поездки.

— Благодарю вас!

В купе оказалось неожиданно холодно.

Катя присела на нижнюю полку и подула на озябшие руки. Я снял с себя пиджак и накинул на её тонкие плечи.

— Ничего, скоро согреемся.

— Ты бы знал, в каких условиях я ехала сюда, — тихо улыбнулась Катя. — Билеты были только в общий вагон, всю дорогу пришлось сидеть: шум, гам, я, наверное, пропахла табаком и махоркой, как ломовой извозчик. Несколько раз в вагоне случались драки, я жутко боялась, что ко мне начнут приставать…

— Теперь тебе нечего бояться. Ты наверное сильно устала… Когда тронемся, я выйду — ты переоденешься и ляжешь спать. Возьми моё одеяло, под двумя спать теплее.

— У меня теперь другие страхи. Я до смерти боюсь, что мы не сможем помочь Саше.

— Катя, я сделаю всё, что в моих силах.

— Спасибо тебе, брат!

Когда поезд тронулся, я, как и говорил, вышел из купе, чтобы не стеснять Катю — пусть переоденется перед сном и приведёт себя в порядок. Хорошо, что мы ехали вдвоём, и попутчиков у нас не было.

Промелькнул и остался где-то позади вокзал, а за ним и весь город. Через окна поплыла череда сменяющих друг друга телеграфных проводов. Поезд медленно набирал ход.

В старых фильмах и книгах часто рассказывалось о том, как поезда встревали где-то на полпути из-за того, что заканчивался уголь или дрова, и пассажиры выходили пилить и рубить деревья. Надеюсь, до этого не дойдёт, и мы без всяких проволочек доберёмся до места назначения.

Прикинув, что прошло достаточно времени, я постучался в дверь и, выждав ещё немного, вошёл в купе.

Катя спала, свернувшись клубочком на полке — даже не полке, а скорее диване, подобно котёнку.

Созвучие этих слов мне понравилось: Катя… катюша… котёнок. Было в них что-то уютное и домашнее, оно наполняло душу покоем.

Я разделся до исподнего и лёг в постель. Сон сморил меня сразу, стоило лишь коснуться головой подушки.

Разбудили меня лучики утреннего солнца, бившие в окно. Перед тем, как лечь спать, я не додумался завесить шторки на окне и теперь пожинал результат.

Хотя, нет худа без добра. Судя по пейзажу за окном, мы приближались к какой-то станции, а значит можно сходить за кипяточком и побаловать себя чайком.

Я вышел в тамбур. Кроме меня, там находился всё тот же усатый проводник.

— Долго стоим?

— Часа два, не меньше, — зевнув, ответил тот. — Паровоз будем менять, та ещё морока. Если вы насчёт чаю, так не волнуйтесь, всё принесу — сделаем в лучшем виде. У нас всё имеется: и заварка, и сахар. Если хотите перекусить посущественней, тоже можно сообразить.

— Отлично! — обрадовался я.

Всё-таки поездка первым классом даёт свои неоспоримые преимущества. Не надо с котелком или чайником толкаться в очереди за горячей или холодной водой.

Катя уже проснулась и с интересом наблюдала в окно за человеческим муравейником. Кто-то спешно выходил, в авральном порядке скидывая вниз баулы, чемоданы и мешки. Кто-то, наоборот, пытался пролезть внутрь, наплевав на встречный поток пассажиров и их ругань.

— Ну как, выспалась? — спросил я.

— Да. Как у мамы на перинах, — ответила она и тут же загрустила.

Я догадался, чем вызван перепад в её настроении. Она вспомнила ушедших родителей. Мне самому в такие минуты становится грустно.

Я подсел к ней и снова обнял.

Катя провела рукой по моей щеке.

— Ой, ты такой колючий.

— Приедем в Петроград — обязательно побреюсь, — пообещал я.

Немного помолчав, спросил:

— Катя, извини, раз уж ты вспомнила маму… Скажи, а какими были наши родители? А то у меня ничего в памяти не сохранилось.

— Что, совсем ничего?

— Увы, — развёл руками я.

— Бедняжка, — вздохнула она. — Родителей нельзя забывать, их надо помнить и поминать в молитвах…. Хотя, ты же у нас большевик?

— Пока комсомолец. А насчёт молитв… Не вижу причин, которые запрещали бы мне ходить в церковь. На войне атеистов нет, я испытал это на собственной шкуре, — уточнять, что это случилось во время командировок в Чечню, я не стал. — Так что я обязательно буду поминать папу и маму в молитвах, но мне всё равно бы хотелось побольше узнать о них.

Катя устроившись поудобнее, произнесла:

— А ты у меня очень необычный комсомолец, Жора. Обычно те, с кем я сталкивалась, были весьма категоричны и рубили сплеча. Иногда мне казалось, что это очень странные люди, фанатики. И как же я рада, что в тебе живёт вера! Что касается наших родителей, царствие им небесное — они были очень простыми людьми. Папа — мастеровой, всю жизнь работал на заводе. Его очень уважали, даже начальство. Мама- швея, работала на дому. У неё были золотые руки, к ней обращались даже те, кого сейчас принято называть «бывшими», в том числе и моя будущая свекровь.

Катя улыбнулась

— Так, собственно, мы с Сашей и познакомились. Ну и ещё, у нас, у Быстровых — есть одна общая фамильная черта.

— Это какая? — заинтересовался я.

— Мы очень упрямые. Когда родился папа, священник долго отказывался его крестить… Дескать, Олег — не православное имя. Так дедушка сумел его убедить, хотя и поскандалить пришлось изрядно.

Я присвистнул. Да уж, занятные подробности. Хотя мне почему-то всегда казалось, что Олег — имя более чем достойное занесения в православные святцы.

Как только поезд тронулся, в дверь постучали.

— Заходите, — разрешил я.

Появился проводник с двумя стаканами в металлических подстаканниках.

— Как и просили — чаёк. Сейчас и сахарку изладим. Да, — спохватился он, после того, как поставил чай перед нами, — документики приготовьте заранее.

— А что такое? — удивился я.

— Да ГПУ по поезду с проверкой документов идёт. Говорят, ищут кого-то.

Глава 6

Да уж… а я только-только расслабился, подумал, что всё позади.

Само собой, проверка документов могла быть вызвана тысячей причин, к которым я не причастен никаким боком.

Но что если чекисты ищут меня по поручению Кравченко? Каким-то образом узнали, что поехал в Питер и решили снять с поезда…

Взять ту же Степановну — я ведь не инструктировал её перед поездкой, вполне могла сказать товарищам из органов, куда мы с сестрой направились. Поездов в Петроград немного, вполне логично предположить, что я еду именно на этом.