Дмитрий Дашко – Одесса-мама (страница 6)
Когда револьверы обоих перекочевали ко мне, я удовлетворённо кивнул.
– А теперь я хочу получить мою жену. Где она?
– Я же сказал – её привезут себя к шести вечера! – стал валять дурака Нейман.
– Хорош придуриваться! Ты с самого начала вешал мне лапшу на уши. Я больше не намерен слышать эту чушь. Где она?
– Я… Я не знаю. Вашей женой занимались другие!
Я устало вздохнул.
– Нейман, ты дурак? Я воевал, служил в разведке. Там, на войне, когда взятые в плен «языки» не хотели с нами разговаривать, мы использовали простые, но очень эффективные способы. Я могу начать ломать тебе пальцы, могу проткнуть тебе глаз… Короче, у меня богатый выбор!
– Ты не сделаешь это, Быстров!
– С чего бы? – удивился я.
– Я хорошо знаю таких, как ты. Ты – мент!
– Нет, всё-таки ты – дурак! – протянул я. – Ты же понимаешь – ради жены я убил Сталина, а уж снять с тебя кожу живьём, чтобы узнать, где вы её держите – будет для меня сплошным удовольствием.
Я окинул его зловещим взглядом.
– Так что – мне начинать или сам всё расскажешь?
– Расскажу, – мотнул головой он.
– Внимательно слушаю. И да – давай в темпе, а то вдруг кто-то из посторонних выстрел услышал, вопросы начнёт задавать…
Нейман сообщил, что Настю держат в санатории. Ну что ж, хоть в чём-то не соврал.
– Её охраняют?
– Охраной это не назовёшь. Мы делаем всё, чтобы ваша супруга ничего не заподозрила. За ней по очереди присматривают двое наших коллег – женщин.
– Та, что в меня сегодня хотела выстрелить – случайно не одна из них?
Нейман кивнул.
– Да. Что вы с ней сделали? Она не вышла с нами на связь…
– Ищите её в больнице, а если я перестарался – в морге.
– Вы очень опасный человек, Георгий Олегович.
– Я просто люблю свою жену. Собирайтесь, Нейман.
– Куда? – округлил глаза он.
– Как куда? В санаторий за моей женой. И да, ведите себя максимально естественно – никто не должен ничего заподозрить. Надеюсь, вы не возражаете, что придётся воспользоваться вашим служебным авто?
– Н-нет. Не возражаю. А что делать с ним, – он показал на лежавшего на полу раненого.
– Ничего. Пусть подыхает. Если не помрёт, когда вернётесь – отправьте его в больничку. А если преставится… Что ж, сам виноват. Выбрал неправильную сторону.
Я поглядел на второго громилу, который дотоле молчал и держался тише воды, ниже травы. Видать, не хотел, чтобы его постигла участь напарника.
– Михаил – да?
– Михаил, – подтвердил он.
– Отлично, Михаил! К тебе тоже будет маленькое поручение…
Я двинул ему так, чтобы как минимум сломать челюсть, а затем, окровавленного и обезумевшего от боли, связал так, чтобы тот и пошевелиться не смог.
Полюбовавшись работой, снова повернулся к Нейману.
– Теперь можно ехать.
– Я не умею водить авто, – предупредил он.
– А, переживаете насчёт вашего водителя?! – догадался я. – Он почти в порядке. Ему повезло гораздо больше, чем этой парочке.
Мы вышли из дома и направились к автомобилю. Шофёр ещё не очухался, и мне пришлось немного потрясти его за руку.
– Слышь ты, водила! Вставай, пора баранку крутить!
Он приоткрыл глаза и застонал.
– Да ну – не придуривайся. Я ведь не так уж и сильно тебя приложил. Голова поболит, не без этого, но ты таблеточку попьёшь потом и поправишься.
Наконец, на его лице появилось более-менее осмысленное выражение.
– Слава богу! Заводи коломыгу – поехали!
Генрих Оттович, попросите вашего шофёра, чтобы он вёл поаккуратней. Вы ведь своими глазами видели, как я поступаю с теми, кто плохо слушается…
Я нарочно посадил Неймана рядом с шофёром, так было легче контролировать его. К счастью, прибегать к крайним мерам не пришлось, и Генрих Оттович, и шофёр глупостей не совершали. К этому моменту Нейман окончательно записал меня в маньяки и психи и стал бояться как огня. Даже наоборот – это я всю дорогу переживал, как бы коминтерновец в штаны не наложил с перепугу. Мне было надо, чтобы он выглядел и вёл себя максимально естественно, когда буду забирать Настю.
Мы подъехали к воротам санатория. Шофёр заглушил мотор.
– Пойдёмте, Генрих Оттович. И ради вас же самих – не вздумайте напортачить! – предупредил я.
– Да-да! – закивал он.
В номере Насти не было, нам сказали, что она гуляет в парке.
Мы с Нейманом отправились туда.
Настя бродила по пустынному и холодному парку в сопровождении девушки примерно её лет, низкорослой и при этом широкоплечей и крепко сбитой. Чем-то спутница напоминала гномих из фэнтези.
Увидев меня, Настя радостно воскликнула и побежала навстречу. Удивлённая гномиха посеменила вслед за ней.
Мне очень хотелось забыть обо всём, крепко стиснуть жену в объятиях, но сейчас я не мог позволить себе этой заслуженной радости. Ещё ничего не закончилось.
Она узнала Неймана.
– Генрих Оттович… Спасибо, что привезли моего мужа!
– Я ведь обещал, – выдавил из себя улыбку он.
Настя поцеловала меня.
– Милый! Я так по тебе соскучилась!
– Я тоже ужасно-ужасно соскучился! Солнышко, у тебя пятнадцать минут на сборы…
– А что – разве мы тут не остаёмся? – изумилась она.
– Увы! Начальство не отпустило. Ничего, приедем сюда в другой раз. Например, летом…
– Хочешь, я поговорю с Трепаловым, и он даст тебе отпуск?
– Не надо, родимая! Я уже пробовал. Не поможет.
Гномиха подошла, остановилась рядом с нами, вопросительно вздёрнула подбородок. Нейман кивнул ей, и она расслабилась.
– Жора, познакомься – это Соня, моя новая подруга! – представила её Настя. – А это – мой муж.