Дмитрий Дашко – Москва (страница 20)

Я свесился с балкона, вцепился в трубу и стал сползать по ней, пока подошвы не коснулись земли.

По итогам ни я, ни штаны не пострадали, а сам спуск занял считанные секунды. Могём, когда хочем.

Краем глаза успел отметить, куда свернул поэт, и рванул за ним так, что пятки засверкали.

Злости в адрес этого «Чубайса» с каждым шагом становилось всё больше и больше, поэтому когда догнал гражданина Ляписа, не стал с ним церемониться, а так наподдал ему ногой по хребтине, что он пролетел метров пять кубарем, прежде чем распластаться в виде распятия.

Сознания беглец не потерял, лежал на пузе, тяжело дыша, стараясь не поднимать голову.

Я присел возле него на корточках и упёр ему в затылок холодный ствол нагана.

– Ты, урод! Значит, убил-таки девушку!

– Не убивал я никого! – сдавленно прохрипел он.

– Тогда какого лешего устроил мне гонки по пересечённой местности?! – с гневом спросил я.

– Просто испугался.

– Чего испугался, гад?!

– Того, что вы арестуете меня, – Ляпис как-то по-детски всхлипнул, и это никак не увязывалось с его обликом взрослого мужика.

– А есть за что?

– Есть. Ольга… В общем, я не убивал её!

– А кто убивал?

– Да никто! – заорал он так, что случайные прохожие, которые с опаской наблюдали за нами, шарахнулись в разные стороны. – Жива, Ольга! Жива!

– Ну, и где же она?

– На даче! Я её запер там, после того, как она сказала, что не выйдет за меня замуж.

– Че-е-го? – Я не верил своим ушам.

– Да, она на даче. Я держу её в погребе, пока не передумает. Каждый день навещаю, привожу еды и питьё.

– Ляпис, ты что – офонарел?! – зло произнёс я, чувствуя, что ещё немного и не удержусь, превратив рыжика в отбивную. – Ты похитил человека и удерживаешь его силком?!

– Я… я люблю Олю. А она любит меня. Просто ей нужно время, чтобы понять это и решиться, – забормотал рыжий.

– Ты псих, Ляпис! Нет, у тебя точно кукуха поехала! – резюмировал я и, схватившись за шиворот халата, который он так и не удосужился переодеть, поставил этого придурка на ноги. – Говори, где находится эта дача и как туда добираться. И моли бога, чтобы с девушкой всё было хорошо! Иначе я тебе, сукину сыну, ноги прострелю. Скажу, пришлось при попытке бегства.

Размазывая по щекам споли вперемешку с грязью, он заговорил. В итоге я понял, что девушка находится на даче, которая, как и квартира, принадлежала семье дипломата, нанявшей Ляписа.

Я привёл рыжего в ближайшее отделение милиции, где договорился о том, что нам дадут транспорт.

Минут через пять мы уже садились в легковой «Чандлер» с откидным верхом, который доставил нас по пыльной дороге к даче.

Речи о стандартных для советского времени шести сотках счастья пока не шло, дача ответственных работников Наркомата иностранных дела скорее напоминала барскую усадьбу, где в одной из построек мы действительно разыскали связанную по рукам и ногам несчастную девушку.

Это действительно была танцовщица Ольга Мартынюк, к счастью живая. Прихваченный с собой доктор осмотрел её и сказал, что здоровью балерины ничего не угрожает, но лучше девушке полежать с недельку в больничке.

Ольга, хоть порядком устала и измучалась, нашла в себе силы влепить похитителю тяжёлую во всех смыслах пощёчину, и никто не стал укорять её за это.

– Что со мной будет? – опустив голову, спросил неудачливый жених.

– Судить тебя будут, – сказал я. – Надеюсь, влепят по максимуму за похищение человека.

– Но ведь я же люблю её! – вскинулся он.

– А вот это меня и, уверен, что и судей, ни капли не колышет, – сказал я.

Конечно, для Оли история закончилась хэппи-эндом, я был счастлив, что девушка в порядке, но… увы, расследование вернулось к тому, с чего, собственно, и началось: труп без головы по-прежнему оставался неустановленным. И впереди предстояла масса беготни.

Усталый как собака, я вернулся в отдел, передав похитителя милиции.

– Как прошёл день? – спросил Трепалов.

Я поведал ему сегодняшнюю «одиссею», он внимательно выслушал и благосклонно кивнул.

– Молодец. К тому же, твой результат нельзя назвать отрицательным. Может, ты спас сегодня жизнь этой Ольги.

– Думаю, Ляписа надо на освидетельствование к психиатром. У него явно не все дома, – сказал я.

– Это уже следствию решать. Но я с тобой согласен: нормальный человек на такое не способен. Даже влюблённый… Когда своих в Москву перевозить собираешься? – внезапно сменил тему начальник.

– Э… – смутился я. – Через месяц примерно.

– Месяц? А не долго? Давай, ускоряйся. У моих сотрудников должен быть надёжный тыл.

– Есть ускориться! – улыбнулся я.

Мысль как можно быстрее увидеть Настю и Степанову нравилась мне всё больше. А там, глядишь, мирком, ладком, да за свадебку.

– Ты лыбиться-то погоди, – усмехнулся Трепалов.

– А что такое?

– Да то: сроку тебе на раскрытие убийства балерины – три дня. И это не я так решил, а наверху. Они сейчас решают, что нам любой орешек по зубам.

– Что за срочность такая?

– Ну, а сам, как думаешь? – лукаво ответил он.

– Новые срочные дела? – догадался я.

– Срочнее некуда. Но детали потом, когда с балериной разгребёшься.

– Ну… Максимыч, сначала заинтриговал, а потом не колешься. Я ведь теперь весь изведусь, – шутливо произнёс я.

– Ничего, зато мотив у тебя появится уложиться в отведённые три дня срока, а то и раньше. А теперь насчёт балерины, – Трепалов задумался. – Хотел тебе подсказать немного, но понял – учёного учить, только портить. Думаю, копаешь ты в правильном направлении. Просто пока до жилы не дошёл, но ты, Георгий, парень въедливый, настырный, у тебя всё получится.

– Хотелось бы… Только я ещё не знаю, что дальше делать, с чего поиски продолжать, – признался я.

– А ты продолжи их с того же места, где остановился, – посоветовал начальник.

– Что, обратно в танцевальную школу Айседоры Дункан? – удивлённо посмотрел я на него.

– Да. Пусть и промахнулся с Мартынюк… Хотя, что я говорю – всем бы так «промахиваться»! – поправился Трепалов. – В общем, поработай там ещё немного. Если поймёшь, что тянешь пустышку, переключайся. Но у меня почему-то железная уверенность, что искать нужно оттуда.

Я привык доверять не только своей чуйке, но и коллег, поэтому сказал, что именно так и сделаю.

Глава 15

И вот я снова в храме балетного искусства на Пречистенке. Строгая вахтёрша на сей раз не стала мне препятствовать, лишь посмотрела на меня и тут же отвернулась. Видимо, хорошо запомнила меня, а особенно – моё удостоверение.

Я опасался, что застану в кабинете только Ирму Дункан, и тогда разговор не зайдёт дальше «хау ду ю ду», но мне повезло: помощник Айседоры Дункан и по совместительству жених её приёмной дочери, Илья Ильич Шнейдер тоже оказался на месте.

Глядя на их раскрасневшиеся лица и на то, как они поправляют на себе одежду, легко было догадаться, чем влюблённые занимались до моего визита.

– Товарищ Быстров, – с милым, приятным уху акцентом, приветствовала меня Ирма.

Её щёчки были пунцовыми от смущения. Ну вот, вогнал барышню в краску, усмехнулся про себя я.

– Здравствуйте, – с улыбкой, широкой как радиатор американского автомобиля, протянул руку Шнейдер.