Дмитрий Дашко – Лучший из худших-2 (страница 33)

Я с тоской погладил крыло столько раз выручившего нас автомобильчика. С машинами надо обращаться как с людьми. Так научил отец, который, как мне иногда казалось, любил свои «джипы», больше, чем меня.

— Спасибо тебе! Прости, что бросаю! — прошептал я, чувствуя как под рукой тёплой волной «отзывается» лёгкий металлический сплав.

«Багги» понимал, что умирает и тоже прощался со мной по своему.

К горлу подступил комок, дыхание на секунду спёрло.

— Ты был умничкой, служил нам верой и правдой. Надеюсь, ты попадёшь в свой механический рай.

Я редко бываю столь сентиментальным, но сегодня мне было на редкость трудно сдержать нахлынувшие чувства. Всё-таки мужчины и техника — мы словно созданы друг для друга.

Лиза деликатно стояла в сторонке, деликатно отвернувшись. Тот редкий случай, когда понимают тебя и твои чувства.

Я оторвался от «багги» и, взвалив на себя мешок со всем полезным, что мог утащить, подошёл к спутнице.

— Пойдём.

— Куда пойдём? — вздохнула она. — До Базы далеко. У нас почти нет шансов туда добраться.

Она явно упала духом. А ведь ещё каких-то десять минут назад Лиза отдавалась мне в порыве неудержимой страсти и просто кипела энергией.

Женщины переменчивы как питерская погода.

— Пойдём по следам ушкуйников, — пояснил я.

— Хочешь попасть в их лагерь? Не советую. Встреча не будет тёплой, особенно, если они узнают, что мы прикончили полудюжину их парней. А они обязательно об этом узнают, — заволновалась Лиза.

— Ты меня неправильно поняла. Их лагерь интересует меня меньше всего. Просто я крайне сомневаюсь, что они добирались сюда пешком. Наверняка, на чём-то приехали, на каком-то транспорте. Нужно найти, где они его оставили, и попытаться завести.

— А ты неплохо соображаешь для своего возраста, — улыбнулась Лиза. — Приятно слышать слова не мальчика, но мужа.

— Я рано стал мужем, — хмыкнул я.

Макара Следопыт из меня был так себе. Надо полжизни прожить в тайге и быть хорошим охотником, бьющим белку в глаз с одного выстрела, чтобы читать следы как открытую книгу. Но даже городские парни кое-чего умеют.

Пришлось вспомнить то, чему нас учили в учебке.

По притоптанной земле, сломанным веткам, окуркам сигарет я быстро вычислил то место, где шайка киллеров разделилась. Часть залегла в одной стороне, другая — напротив. Нас брали в клещи, и просто чудо, что у них не получилось.

Нет, кто-то определённо каждый день возносит за меня молитвы! Иного объяснения тому, что мы с Лизой по-прежнему живы и здоровы, нет.

Но и самим надо прилагать все усилия, чтобы ситуация разворачивалась в этом русле.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказала Лиза.

Я с важным видом кивнул, хотя на самом деле не был в этом уверен. Лиза не должна видеть даже тени сомнений на моём лице, иначе возможно всё, вплоть до паники, а паника в нашей ситуации — верная смерть.

— Вот тут они разделились на две группы, — стал объяснять я. — А сюда они попали — вон оттуда, — Я рукой указал направление.

Мои слова, а главное тон, с которым я их произносил, произвели на спутницу впечатление.

Она бросила на меня уважительный взгляд.

С преувеличенной бодростью я пошагал в указанном направлении, не забывая держать палец на спусковом крючке трофейного автомата. Памятуя о проблемах, какие могут возникнуть при возвращении на Базу, бросать казённую штурмовую винтовку не стал, хоть без патронов она превратилась в бесполезную палку. Не хватало ещё загреметь под трибунал за потерю оружия — мне уже одного раза с беготнёй и поисками хватило за глаза и за уши.

Ушкуйники оказались ребятами осторожными, мы прошли пару километров, пока наткнулись на лагерь, в котором они ожидали наше возвращение.

Завидев в отдалении несколько палаток и «железного коня» — БТР одного из первых поколений, наверняка из партии списанной, а потом восстановленной техники, Лиза радостно взвизгнула и резво прибавила темп.

Она чуть ли не побежала, однако я вовремя сумел остановить её и охладить пыл.

— Стой, Лиза! Не так быстро!

— А что такое? — недоумённо хлопая ресницами, спросила она.

— Ты же не хочешь взлететь на воздух?

— Я… на воздух, — Лиза опешила.

— Да. Ты же не думаешь, что ушкуйники оставили всё так, на произвол судьбы? Наверняка подступы к лагерю заминированы, и надо быть крайне осторожными, чтобы не налететь на растяжку, — на пальцах пояснил я.

— Прости. Как-то даже не подумала об этом, — повинилась она.

— С этой секунды держись от меня на расстоянии и иди только по моим следам, — предупредил я.

Была мысль, что ушкуйники оставили часового, но потом я её отбросил. Их было не так уж и много, каждый штык на носу.

И всё равно, прежде чем сунуться поближе, я долго и тщательно через прихваченный бинокль изучал лагерь.

— Вроде никаких признаков жизни, — сообщил я. — Повтори, что надо делать.

— Держаться от тебя на расстоянии и идти только по твоим следам, — Лиза оказалась послушной ученицей.

— Молодечик, — похвалил её я. — А ещё охраняй меня. Боюсь, я буду слишком занят, чтобы мониторить округу.

— Есть охранять округу, — совершенно серьёзно сказал Лиза, разве что только не щёлкнула каблуками как заправский солдат.

Я тоже выдал ей один из трофейных автоматов. Стреляла она более чем сносно, в чём я уже успел убедиться. Не зря женщины всегда входили в число лучших снайперов.

Сняв с плеч груз, я приступил к разминированию.

Если среди ушкуйников находился не сапёр-любитель моего уровня, а настоящий профи — быть беде. Спецы умеют ставить не просто ловушки, а с двойным, а то и тройным сюрпризом, и тогда моего опыта просто не хватит.

О последствиях даже думать не хотелось. Ладно я, а что станется с Лизой?!

Так что надо оставаться максимально хладнокровным и предельно осторожным.

Теперь я двигался с черепашьей скоростью и, прежде чем сделать шаг, долго и тщательно изучал место, на которое встанет моя ступня. Может, это и ненужная перестраховка, но в нашем случае ошибка могла быть только одной, причём сразу фатальной.

Говорят, шахматным гроссмейстерам тяжелей всего даётся начало партии с дебютантами: сложно предсказать, какую те поведут игру, слишком много импровизации.

Первая же найденная растяжка показала, что ставил её солдат, прежде служивший в моём батальоне, поскольку использовались по сути одни и те же «лекала». Я порядком вспотел и помучался, когда лихорадочно искал возможные хитрые ловушки, но… всё обошлось.

Это открытие подняло мне настроение — против нас работал спец одной со мной школы минного дела, вдобавок, не сильно заморачивавшийся. Т. е. всё, конечно, грамотно, но без вывертов, способных свести сапёра с ума.

Что ж, вполне логично — ушкуйники в первую очередь пытались обезопасить себя от мутантов и прочей нечисти, и лишь во вторую от случайных людей.

И всё-таки процесс разминирования прибавил мне седых волос, пару раз я был просто на грани и едва удержался от мысли послать всё на хрен, бросит всё и свалить отсюда подальше.

В самом конце я уже валился от усталости, а руки тряслись. Лиза заметила это.

— Лан, возьми паузу — ты уже сам не свой.

— Если я остановлюсь, никакая сила не заставит меня вернуться к этому занятию, — признался я.

— Тебя всего трясёт.

— Это от нервов.

— Может я попробую? — вызвалась она.

— Этого ещё не хватало! — разозлился я.

Злость на какое-то время вытеснила усталость и помогла снова сконцентрироваться.

Я огромным облечением разрядил растяжку.

— Скорее всего, это последняя. Но ты погоди радоваться — могут заминировать и машину. Так что не подходи ко мне по-прежнему.