Дмитрий Дашко – Лучший из худших-2 (страница 21)

— Короче, он отвлёк аномалию на себя и дал мне сбежать.

Даже не знаю, почему я сказал именно так. Батыр погиб и по идее ему уже всё равно, но мне захотелось оставить о нём светлую память. В конце концов он действительно долго возился со мной, ну а что касается остального… кто знает, может и мне придётся принимать такое вот шкурное решение в будущем. Хотя, не приведи господь!

— Да… — мехвод вздохнул и стянул с головы шлем. — Батыр всегда был настоящим мужиком. Тебе, салага, надо теперь до конца жизни на него молиться. Он ведь тебе жизнь спас.

— Обязательно, — пообещал я.

— Мы так понимаем, что живых больше не осталось?

— Да. Персонал лагеря и охрана погибли, потом ребята из нашего отряда. Уцелел только я.

— Ебуч…я служба! — сплюнул мехвод, и я понял, что согласен с ним как никогда. — Сколько классных мужиков тут погибло!

Он посмотрел на меня:

— Перевёл дух?

— Ага, — кивнул я, прислушавшись к своим ощущениям.

— Тогда дуй на борт, поедем на базу докладываться. Там уже начальство с ума сходит.

Я полез в люк и, оказавшись на сиденье, невольно вздрогнул — было так непривычно находиться в десантном отсеке в одиночестве. Больше не было и не будет Батыра и других ребят, многих из которых мне так и не довелось узнать получше. Аномалия превратила их в тлен и развеяла его по ветру.

Экипаж связался по рации с базой и, получив приказ, открыл по полевому лагерю огонь из всех стволов.

Десятки снарядов и сотни пули избороздили всё его пространство.

Один из кунгов, в котором хранилась горючка, взорвался. Его примеру последовал другой. Ещё немного, и здесь бушевало уже целое пожарище.

— Вот так! — довольно сказал стрелок, поворачиваясь от прицела ко мне. — Аномалию, конечно, не разрядили, но зато больше сюда никто не сунется.

БМП стал быстро набирать скорость, увозя меня всё дальше и дальше от места, ставшего братской могилой для нескольких десятков человек.

А я снова вспомнил слова об атомной бомбе, сказанные Батыром. Может, ну его на хрен все эти учёные изыскания? Если не получается сбросить на «Обьект-13» бомбу авиацией, можно в конце концов привезти заряд и подорвать его, чтобы разнести всё к ипеней матери.

Так, наверное, будет больше пользы…

Глава 15

В кабинете было душно, опять что-то сломалось в системе вентиляции. Техники обещали устранить поломку ещё вчера, но, как водится: обещать — одно, а жениться — другое. В общем, «свадьба» откладывалась на неопределённый период.

Обитатели подземного бункера изнемогали от духоты и в буквальном смысле обливались потом, однако начальник «Обьекта-13» подполковник Кашин держал мундир, застёгнутым на все пуговицы, и никакая сила в мире не могла заставить его нарушить хотя бы одну букву устава.

Елизавета помахала «файликом» с документами, использовав его в качестве веера. Разговор выдался трудным, впрочем иного она и не ожидала. Битый час шло её сражение с несгибаемым начальником «Объекта», и пока что все её аргументы разбивались сквозь неприступное упрямство офицера.

— И всё-таки я настаиваю на Ланском, — повторила она, чувствуя, как пот струится между лопатками, а офисная рубашка липнет к телу.

Ещё немного, и одежда превратится в мокрую тряпку.

Хотелось вернуться к себе в комнату, принять душ, накапать ликёра, провезённого контрабандой, и завалиться спать, надеясь, что завтра ей удастся найти такие доводы, что заставят поменять мнение даже такого «дуба» (так она про себя звала подполковника), как Кашин.

— Почему именно Ланской? — во взгляде подполковника Кашина, сквозило явное недоумение, вперемешку с всё более и более трудно скрываемой злостью. Ещё немного, и порог терпения будет преодолён, Кашин сорвётся.

Ему всё труднее было скрывать свои чувства, но офицер с трудом взял-таки себя в руки, чтобы продолжить:

— На мой взгляд, Ланской — кандидатура абсолютно неподходящая. Я даже не хочу напоминать, что в батальоне он без году неделя, совсем зелёный новобранец, которого опасно отправлять на задания. Вы это знаете не хуже меня. Коснусь только его биографии.

Подполковник стал раздражённо перечислять:

— Опустим годы его гражданской жизни и учёбы в университете. Обратимся к тому, что касается непосредственно нас с вами. Итак, нижний чин Ланской… Получил большой срок за скандальное убийство с применением магии, воспользовался лазейкой, чтобы скостить срок и поступил на службу в батальон. Замешан в мутной истории с попыткой похищения…

— Осмелюсь напомнить, что это Ланского хотели похитить с целью получить выкуп, — заметила Елизавета Голицына. — А он мало того, что самостоятельно освободился, так ещё и сумел уничтожить опасного преступника, криминального авторитета.

— Я в курсе о всех его подвигах. Мне прислали его личное дело, и я с ним досконально ознакомился. Оно раза в три толще, чем у любого из ветеранов батальона и читается как криминальный роман, — хмыкнул Кашин. — Новсё равно не понимаю, почему вы остановили свой выбор на этом солдате? Могу навскидку назвать вам с десяток фамилий тех, кто подходиn намного больше.

— Большое спасибо за такую заботу, господин полковник, — Елизавета нарочно назвала Кашина полковником. Военные любят маленькую лесть. — Но я всё-таки предпочитаю, чтобы именно этот солдат был включён в состав экспедиции. А на вопрос почему… — Она помолчала, прежде чем ответить. — Хотя бы потому, что он Ланской.

— И что с того? — буркнул Кашин, которого лесть Голицыной не проняла.

Задуманное ей и так тянуло на чрезмерно рискованную авантюру, а учитывая, кто у этой учёной дамочки отец, в случае провала грозило как минимум абшидом, без всякой надежды на пенсию по выслуге лет.

Голицын никогда не простит ему, если с дочкой что-то случится.

— А вы что — забыли, благодаря кому появился «Обьект-13»? — удивилась собеседница.

— Такое забудешь, — сквозь силы улыбнулся подполковник. — Спасибо всей семейке Ланских за этот геморрой…

— Ну, вы и я прекрасно понимаем, что конкретно этот солдат здесь не при чём. Потомки, а тем более дальние — не должны отвечать за грехи своих предков, — вступилась Голицына.

— В училище нам преподавали основы права, — язвительно сказал Кашин, но Елизавета пропустила тон его высказывания мимо ушей. — И что такое презумпция невиновности и с чем её едят, нам тоже рассказывали. Только я по-прежнему не слышу прямого ответа на свой вопрос. Конечно, не стану спорить, Голицыны — влиятельный род, а ваш отец далеко не последняя фигура в империи, но вся ответственность за исход задуманной вами операции лежит на мне. Прошу не забывать…

Елизавета кивнула. Да, она была гражданским лицом, но на «Обьекте-13» всем заправляла военная администрация, и как это ни горько — от решения подполковника Кашина, который по её мнению был грубым солдафоном и типичным недалёким «сапогом», не видящим дальше собственного носа, зависело окончательное решение по задуманной ей экспедиции. Как это ни горько, но приходилось юлить и лавировать, не имея возможности сказать прямо.

— У меня есть своя теория насчёт Ланского, — тихо сказала она.

— Теория?

— К сожалению, пока да. Но эта теория базируется на нескольких важных фактах.

— Могу я их выслушать?

— Безусловно. Она основывается например, на том, что Ланской находится здесь меньше месяца, за это время он оказался в нескольких серьёзных переделках, в которых погибли куда более опытные сослуживцы. Новичкам везёт, скажете вы, но ведь это далеко не так, мы оба знаем массу противоположных случаев. Можете смеяться надо мной, но мне кажется главная причина в другом: Ланской — не чужой для «Обьекта-13».

— То есть вы всерьёз считаете, что причина по которой Ланской ухитряется вылезти из всех передряг, заключается в том, что его дальний предок послужил причиной возникновения «Обьекта-13»?

— Да, именно так я и считаю, — кивнула Елизавета. — И поэтому прошу сделать моим сопровождающим рядового Ланского. А для подстраховки… Я сообщу обо всём отцу. Если со мной произойдёт что-то нехорошее… в общем, к вам с его стороны не будет претензий.

— Воля ваша, — кивнул Кашин. — Ланской так Ланской. В конце концов, я сделал всё, что мог.

— Благодарю вас, господин полковник, — лицо собеседницы расплылось в улыбке.

За последние дни отношение сослуживцев ко мне заметно изменилось. Из зелёного новичка, которому пусть неохотно, но будут помогать, я вдруг превратился в изгоя. Нет, надо мной не издевались, мне не устраивали тёмную, да вообще — пальцем не трогали.

Но между мной и другими парнями словно возникла невидимая стена. Больше всего на них повлияло то, что я дважды вышел сухим из воды из двух серьёзных переделок, в которых погибли моих товарищи, но соломинкой, переломившей хребет верблюда, стала смерть моего наставника — Батыра.

Большинство военных, особенно тех, кто участвует в реальных боевых столкновениях, народ суеверный, верит в кучу добрых, а особенно недобрых примет. Не знаю, кто-то конкретный пустил такую «пулю» или стихийно зародилось сразу в нескольких местах, но в батальоне всерьёз заговорили о том, что идти вместе со мной на боевой выход слишком рискованно. Я-то, конечно, выживу, а вот остальные — не факт.

Кто-то, наверное, покрутил бы пальцем у виска, но мне, говоря по правде, было несмешно, и я понятия не имел, как разорвать этот дурацкий круг.