Дмитрий Дашко – Лестрейд. Рыжий… Честный… Инспектор (страница 9)

Совершив все положенные утренние процедуры и облачившись в новый костюм, спустился на первый этаж, где меня по идее ждал завтрак. Надеюсь, он будет не хуже ужина.

— Мадам Беркли! — поприветствовал я хозяйку и осёкся.

Рядом с ней стоял дородный констебль. Его пышные усы грозно топорщились, а взгляд обещал кучу неприятностей.

— Лестрейд? — спросил он.

— Он самый…

Сначала я подумал, что это Скотланд-Ярд позаботился о своём будущем сотруднике и специально прислал за мной полисмена, чтобы тот помог новичку не заплутать в лабиринтах туманного Лондона.

Но, как показало самое ближайшее будущее, я был скоропалителен в своих предположениях.

Да, констебль явился за мной, но совсем по другому поводу.

Глава 4

— Мне сказали, ты этой ночью распустил руки и избил человека! — тоном, не вызывающим возражений, заявил констебль.

— И так и не так… — пустился в философию я, ещё не зная, какую линию поведения выбрать.

— Что это значит⁈ — удивлённо выпучил глаза полицейский.

По сравнению со мной он был как великан, превосходил ростом на целую голову. Вот только умной эту голову, похоже, не назовёшь.

Эдакий держиморда «ландонского» розлива. Физически развитый, сильный, но тупой…

— Мне действительно пришлось пустить в ход кулаки, но я бы не стал называть эту особь мужского пола человеком, — деликатно пояснил я.

Мадам Беркли не смогла сдержать улыбку, но она тут же исчезла, когда полицейский посмотрел на неё.

— Теперь выходит вы ещё и оскорбляете жертву, — почему-то мои слова сильно его разозлили.

— Разве? Я просто называю вещи своими именами. Судите сами: в стенах этого дома он избивал женщину. Даже не женщину — ребёнка! Как по-вашему я должен был поступить⁈ — попробовал вразумить констебля я.

Меньше всего мне хотелось оказаться в эпицентре скандала. К тому же я спешил на службу. Начать работу на новом месте с опоздания — не самый лучший способ заявить о себе и своих деловых качествах.

— Для начала не совать нос не в своё дело! — посоветовал полицейский.

На одной стороне воротника его мундира была вышита буква, обозначающая номер дивизиона — но он так держал голову, что я не мог её разглядеть. Зато на второй половина воротника отчётливо виднелся его трёхзначный номер — сто одиннадцать.

Память настоящего Лестрейда подсказала, что по полицейским меркам — это круто, номер козырной. Вроде как у автовладельцев моего времени.

Повязки дежурного на рукаве у констебля не было, тем не менее он прискакал сюда с утра пораньше… Явно что-то личное.

— Удивительно, но несколько часов назад я слышал эту же фразу… Буквально слово в слово… — покачал головой я.

— Ты слишком много болтаешь!

Я сделал удивлённое лицо.

— Разве это запрещено?

— На этой улице я решаю, что запрещено, а что нет! — рявкнул он.

Констебль пригляделся ко мне внимательнее.

— Ты рыжий!

— Неужели⁈ — притворно изумился я.

— Рыжий-рыжий!

— Ну раз вы так сказали — признаю. Да, я рыжий! Это преступление?

— На моей улице — да. Ты ведь ирландец⁈ — насупился констебль. — Я нюхом чую ваш поганый народец!

— Что вы, констебль⁈ Чистокровный англичанин! Готов поклясться на Библии! — Я прижал руку к сердцу и упёр взгляд в небеса, вернее, в давно не белённый потолок, весь в сырых разводах.

— Значит, твоя мамаша или бабка спуталась с ирландцем! — безапелляционно заявил он. — Вашу проклятую масть ни с чем не спутаешь! Ты выглядишь как типичный дублинский забулдыга! Я вас таких мно-ого перевидал!

— Хм… А вы почему-то напоминаете мне моего отца… Одно лицо… Скажите, а вашей матери не доводилось бывать в Лидсе, скажем, за девять месяцев до вашего рождения?

Лицо констебля стало таким красным, что я подумал — ещё немного и от него может будет прикуривать.

— Откуда ты такой взялся? Умник… — к его чести кидаться на меня с кулаками он не стал, и я снизошёл до правды.

— Из психушки…

— Что⁈ — Констебль едва не выпрыгнул из мундира и огромных стоптанных башмаков. — Ты издеваешься! Да я тебя…

— Богом клянусь. У меня и справка есть.

Какое счастье, что я прихватил её с собой, когда спустился сюда.

— Пожалуйста. Вы ведь умеете читать?

Констебль выхватил справку из моих рук, впился взглядом и не выпустил, пока не дочитал.

— Это многое объясняет, — хохотнул он. — Мистер Лестрейд, мне кажется… Да нет же — я просто уверен: вам нечего делать на постоялом дворе моей хорошей знакомой — мадам Беркли.

— Удивительно, но я придерживаюсь точно такого же мнения! — восхитился его проницательностью я. — Вы на редкость здраво мыслите, господин констебль!

— Видишь, как всё здорово складывается, — снова осклабился Сто Одиннадцатый. — В таком случае выметайся отсюда. Чтоб твоей ноги больше здесь не было…

— Я бы рад, но у меня заплачено за две недели… Пусть вернут мои деньги и ноги моей здесь больше не будет!

Полицейский снова побагровел. Такими темпами я ведь и в могилу его сведу.

— Твои деньги останутся у мадам Беркли! Это послужит тебе хорошим уроком… Вечером я приду сюда ещё раз и проверю. Если увижу тебя, отведу в участок и повешу на тебя все преступления, которые найду!

Он развернулся и пошагал к выходу тяжёлой поступью сильного и уверенного в себе альфа-самца…

Ну-ну… Как говорится, ещё не вечер.

— Мне очень жаль, мистер… — заговорила мадам Беркли.

— Не надо оправдываться… Я всё слышал. Давайте сделаем так. Я отлучусь по делам, а когда вернусь — посмотрим… Вдруг господин констебль передумает?

— Вряд ли… Это констебль Кризи. Он упрямый как осёл…

— Пожалуй, с ослом его роднит не только упрямство… И всё-таки, пожалуйста, дайте мне второй шанс. В любом случае, в каталажку потащат только меня, — улыбнулся я.

— Вы здорово рискуете, мистер! Кризи слов на ветер не пускает…

— Я всё же попробую… Не ночевать же мне сегодня на улице… Кстати, насчёт завтрака констебль ничего не говорил… Я могу на него рассчитывать?

— Можете, — вздохнула женщина.

На завтрак подали пережаренные тосты и яичницу с беконом. Но кофе сгладил общие впечатления и повысил жизненный тонус.

Я был готов к приключениям, даже к первому в жизни самостоятельному путешествию по Лондону второй половины девятнадцатого столетия.

Спасибо памяти настоящего Лестрейда — я не знал, что такое языковой барьер и спокойно разговаривал на английском, из которого в прошлой жизни знал только пару-тройку общих фраз. Вот только истинный хозяин тела в столице своей родины бывал всего несколько раз и почти не ориентировался в городе…

Что ж, первым делом надо будет раздобыть детальную карту города и тщательно её вызубрить, встроенного «джи-пи-эс» и «глонасса» во мне не наблюдалось. Наверное, те, кто сыграл со мной эту шутку с переселением души, сознания… не знаю, как правильно сформулировать, забыли наделить меня такой способностью.

Правда, у нас с Лестрейдом было одно общее качество: не самая плохая память. Конечно, далеко не фотографическая, но подводила она меня редко.