Дмитрий Дашко – Лестрейд. Рыжий… Честный… Инспектор (страница 39)
Вопли сотен кучеров и извозчиков «па-берегись!», «не зевай!», «с дороги!». А ещё вездесущие мальчишки-газетчики, счастливые обладатели лёгких, в которых хватало воздуха, чтобы перекричать взлетающий реактивный самолёт.
Несмотря на уличный шум, норовивший разорвать барабанные перепонки, нам с леди Элизабет удавалось не только задавать вопросы, но и слушать ответы.
— Мистер Лестрейд, а то, что вы сейчас тратите на меня ваше время — не аукнется? Наверное, вы должны сейчас находиться на службе.
Я вздохнул.
— В данный момент у меня просто полно свободного времени?
— Неужели в Лондоне изловили всех воров и грабителей? — удивилась она.
— Одного — точно. Правда, пришлось его выпустить, — напомнил я про недавний инцидент в омнибусе.
— У вас какие-то неприятности по службе? — догадалась леди Элизабет.
— В некотором роде. Думаю, это временно.
— Очень жаль… В доме моей тётушки — надеюсь, вы помните её…
— Как же, вашу тётю забыть невозможно! В её умелых руках даже дамский зонтик становится страшным оружием, — усмехнулся я.
— Так вот, обычно я стараюсь не читать газет — от них только портится настроение. Но в доме тёти хранится подшивка «Таймс», и я к своему удивлению обнаружила, что вы — знаменитость…
— Хотите получить автограф?
— Кто знает, может и до автографа дойдёт, — лукаво улыбнулась она. — Газетчики полагают, что вы — прирождённый полицейский. Скажу больше — я видела собственными глазами вашу работу. Вы… вы так ловко поймали этого карманника. Неужели ваше начальство полагает себя вправе разбрасываться такими как вы?
Меня тронула искренняя симпатия в её словах. Обычная публика и тем более — знать, недолюбливала нашего брата. С нами не особо желали иметь дело. А тут — красивая, умная, явно образованная девушка из благородной семьи — и вдруг снизошла до общения с рядовым детективом Скотланд-Ярда. И ведь точно — не из чувства жалости. Я такие вещи сходу просекаю.
— У начальства полно забот. Один хороший детектив — не делает всю погоду, — на стал набивать себе цену я.
— А вы очень скромны…
— Что ж, тогда заявлю, что я — гений сыска! — рассмеялся я.
— Если верить «Таймс» — это будет чистая правда. Помните, я обещала стать вашим гидом? Так вот, мы едва не проскочили поворот направо. Нам сюда — сообщила девушка.
Мы прошли ещё немного и оказались перед высоким каменным забором, над которым возвышалось мрачное строение в готическом стиле. Не хватало разве что горгулий и химер на крыше.
— Это ваш дом? — удивился я.
— К глубокому сожалению — нет. Тут живёт моя лучшая подруга. Мы ходим по очереди в гости.
Она подвела меня к массивным железным воротам. Через решётки можно было разглядеть аккуратную аллейку, окружённую живой изгородью.
Взявшись за подвешенный молоток, она постучала в ворота. С той стороны показался слуга — немолодой мужчина в старомодном напудренном парике с буклями. Он явно хорошо знал мою спутницу, на его лице тут же зажглась добродушная улыбка.
— Леди Элизабет! — учтиво поклонился он, после того, как открыл для гостьи небольшую калитку. — Рад вас видеть!
— Здравствуй, Кендж. Как поживает Дороти?
— С нетерпением ждёт вас, — он бросил на меня удивлённый взгляд, но не стал задавать вопросов. — Весь день высматривает вас из окна.
— Что ж, ждать ей осталось совсем недолго.
— И это прекрасные известия! — отозвался Кендж. — Родители Дороти в вас души не чают. Вы для них всё равно, что родная дочь.
— До свидания, Лестрейд, — кивнула она мне и одарила совсем не дежурной улыбкой.
Может, я себе льстил, но вековой житейский опыт не пропьёшь, он мне подсказывал, что я интересен девушке, и кто знает — не перерастёт ли интерес в нечто большее?
С другой стороны между нами лежала целая сословная пропасть, перешагнуть через которую и не упасть самому и не утащить с собой другую, очень непросто. Особенно, когда ты изгой даже среди своих.
Простившись с леди Элизабет и вызнав у Кенджа короткий путь до больницы Святого Фомы, я направился туда, погружённый в глубокие и не радостные мысли. Но они не помешали мне купить человеку, который мне начал нравиться ещё с первого дня знакомства немного спелых и при этом не гнилых фруктов. Учитывая серьёзную дыру в карманах, торговаться пришлось не хуже, чем на восточном базаре.
К Хербу меня пропустили сразу, стоило только сказать, что я его коллега. Не пришлось даже светить корочками, которых у меня всё равно не было. Принцип полного доверия к словам начал меня «восхищать». Что если к детективу наведается некий «мистер Лестрейд» и всадит в него полдюжины пуль — мне потом век отмываться…
Пока дежурная медсестра вела меня по гулким и извилистым коридорам, я успел поинтересоваться здоровьем пациента и выслушал долгий спич. Всё, что я из него понял — какое-то время Херб ещё протянет и, кажется, завтра не умрёт.
Когда я увидел его восседающим на узкой больничной кровати и с аппетитом вкушающим отвратительную на вид и запах кашу, но зато, наверное, супердиетическую, стало ясно — Ричард идёт на поправку.
Завидев меня, он сделал круглые глаза.
— Привет, Джордж! Я думал тебя уже убили или посадили!
Я слегка перевёл дух.
— Я тоже рад тебя видеть. Откуда такая вера в моё плачевное будущее?
Херб лежал в одиночной палате — видимо, Скотланд-Ярд расстарался, так что мог говорить без риска быть подслушанным.
— Даже до больницы дошли слухи, что ты наступил на хвост гуронам. Послушай дружеского совета: не связывайся с ними, если тебе дороги жизнь и свобода.
— Я очень люблю и то и другое, но какой-то ублюдок у меня на глазах убил человека. И этот ублюдок по всем признакам был из их идиотской шайки.
Херб печально вздохнул.
— С таким подходом, боюсь, как бы мне не пришлось навещать тебя в больничке. Удивительно, что ты до сих пор жив.
— Полагаешь, за меня никто не вступится?
— А кому ты нужен? — горько усмехнулся Херб. — Впрочем, как и я. У гуронов недобрая слава и длинные руки. Они дотянутся до тебя везде. Теперь ходи и оборачивайся на каждом шагу.
— Пусть молятся, чтобы я не дотянулся до них первым, — мрачно произнёс я. — Ричард, не возражаешь, если твой револьвер некоторое время побудет у меня?
Глава 23
Убедившись, что Херб живее всех живых и, выслушав от него тонну не самых нужных советов, я таки после визита в больницу, направил стопы в банк. Надоело ходить с пустыми карманами, пора проверить не обмануло ли меня родное ведомство, обещав скромную компенсацию за мои злоключения в психушке.
Клерк в банке, убедившись, что я это я (хоть тут-то у меня проверили документы), без особой доброжелательности сообщил, что на моём счёту находятся злополучные пятьдесят шиллингов — это всего-навсего два с половиной фунта. Да уж, недорого оценила полиция Лидса тот ужас, через который прошёл настоящий Лестрейд.
В любом случае, это лучше, чем ничего.
— Мистер желает оставить сбережения в банке? Мы можем предложить вам хороший процент, — скучным тоном провозгласил клерк.
Судя по его лицу, малый страдал скверным пищеварением и терзался каждую секунду.
Моё появление вызвало у него ещё один приступ.
— Заманчиво, конечно, но вынужден отказать. Выдайте мне всю сумму, пожалуйста. Желательно, серебром.
— Как будет угодно, мистеру, — в очередной раз скривился клерк. — Можете проследовать в кассу.
Я вежливо кивнул и отправился получать наличку.
— Какими монетами желаете получить сумму? — спросили в кассе.
Я посчитал в уме.
— Давайте четыре кроны, пять двойных флоринов, девять шиллингов, остальное — пенсами.
Мелочёвка была нужна в любом случае.
И вроде не бог весть какие деньги, но с ними сразу стало чуточку веселей. И вечное хмурое лондонское небо перестало вызывать тоску и апатию, и мерзкое поведение Брэдстрита казалось теперь пустяком. Далеко не первый и точно не последний козёл на моём пути.
Возвращаться в Скотланд-Ярд было необязательно, инспектор дал мне понять, что я для него скорее досадная помеха, чем помощник… Чем бы заняться?
Сдаваться я не планировал с самого начала. Молодой Уифферс во время короткой встречи в кафе сказал, что Мильчан занимался исчезновением его друга Кеннета О’Райли. К расследованию убийства газетчика меня не допустили, но насчёт пропажи ирландца никаких распоряжений не было. Если пороюсь в том направлении, формально не нарушу ничьих инструкций.