Дмитрий Дашко – Джига с ангелом (страница 3)

Уж кого-кого, а меня он точно не ожидал, тем более в квартире любовницы, однако Микки приняла мои слова за чистую монету:

– Вы очень любезны. Замок открывается по часовой стрелке.

Я направился к прихожей и распахнул дверь прямо перед носом воришки. Его глаза превратились в два медных таза. Последовал «содержательный» диалог, состоявший всего из двух фраз:

– Вы? – при виде ошарашенной физиономии Бурундука, все мои сомнения сразу отпали.

– Я!

Нн-гав! Челюсти Бурундука лязгнули. Мощным ударом его отбросило к противоположному концу коридора и распластало на холодном бетоне. Ошарашенный воришка сделал тщетную попытку привстать на локтях, но я схватил его за воротник рубашки и волоком затащил в квартиру.

Дверь, ведущую на лестничную площадку, закрыть не успел: на шум из прихожей прибежала Микки. Она всплеснула руками и сделала попытку закричать, но я изобразил самую ледяную ухмылку, на которую только был способен. Рот женщины моментально закрылся. Тогда я захлопнул входную дверь и вежливо попросил:

– Микки, вы не могли бы пройти в комнату и немного там посидеть, пока я поговорю с вашим другом?

Женщина часто закивала и попятилась обратно, но на пороге опомнилась и с ужасом в голосе спросила:

– Вы его убьете?

– Хотел бы, но не могу, – признался я. – У меня с Бурундуком произойдет маленький, но очень важный разговор, после которого физическое состояние вашего дружка изменится в худшую сторону. Но убивать его я не буду. Обещаю.

Женщина скрылась в комнате, а я вернулся к прерванному занятию и склонился над сжавшимся в комок вором. Он смотрел на меня, как мышь на кошку, широко открыв испуганные глаза.

– Узнал? – жестким, как наждак, тоном спросил я.

Бурундук судорожно сглотнул. На лбу его выступила испарина.

– Волнуешься? Это хорошо, – удовлетворенно отметил я. – Все болезни от нервов, малыш. Ты слышал об этом?

Бурундук согласно закивал, а я продолжил:

– А это значит, что раз ты так волнуешься, то скоро сдохнешь. Ну, не прямо сейчас, конечно, но все равно скоро, а я тебе помогу: нервы расшатаю и зубы, – я угрожающе занес над ним правую руку, сжатую в кулак. – Это тебе в качестве аванса.

Терпеть не могу бить лежащего человека, даже такую мразь. Однако Бурундук поверил в угрозу, затрясся мелкой дрожью и потерял сознание.

– Вот это номер, – покачал головой я.

В обморок хлопнулся. Ну и слюнтяй. Считай, что тебе крупно повезло. Будь со мной Лиринна, она бы тебе все руки-ноги переломала и узлом завязала.

Я обшарил его одежду лучше любой жены. У воришки нашлось немного мелочи, ключи, перочинный ножик и покрытые мусором липкие леденцы. Ничего стоящего, в том числе и украденных денег. Он был беден, как церковная мышь, но я не прекращал поиски. Ага, вот и кошелек, украденный у Лиринны. Очевидно, Бурундук хотел отдать его своей зазнобе. Однако предварительно позаботился о том, чтобы в отделениях подарка не осталось ничего, кроме пыли.

В складках пиджака обнаружился потайной карман. Я распахнул его и вытащил на свет два пакетика с порошком оранжевого цвета. Все сразу стало на свои места.

– Вот оно что, – протянул я. – Дурью балуешься, оранжевую пыльцу нюхаешь. Нехорошо. Разве мама не учила тебя беречь здоровье?

Очевидно, все наворованные деньги малый пускал на дешевый и в то же время опасный наркотик – оранжевую пыльцу, заполонившую город лет десять тому назад. Эта гадость быстро превращала нормального и здорового человека в кретина и отправляла в могилу за десять – двенадцать месяцев. Судя по дозе, Бурундук относился к категории начинающих.

Я не хочу жалеть несчастных наркоманов. Почти все они добровольно подсели на тот или иной дурман и могли винить в этом только самих себя. Кто действительно заслуживает жалости – это их родные и близкие, жизнь которых становится сплошным кошмаром.

Я распрямился и собрался было покинуть этот приют, как вдруг почувствовал удар по макушке. Послышался сухой треск, по сторонам полетели щепки. Меня шарахнули по голове каким-то предметом (потом я опознал в нем стул, на котором сидел). Ветхая конструкция не выдержала выпавших на ее долю нагрузок и развалилась на мелкие части. В ушах зазвенело.

Я обернулся и увидел бледную хозяйку. Ее трясло как припадочную. Подружке Бурундука удалось незаметно подобраться ко мне со спины и со всей силы треснуть стулом, взятым из спальни. Поняв, что ничего не вышло, женщина не на шутку перепугалась, ожидая расправы.

– Это что? – сурово спросил я, потирая ушибленную макушку. – А как же гостеприимство?

– Ой, мамочка! – истерически взвизгнула Микки и убежала.

Возможно, второй пакетик с пыльцой предназначался ей. Это объясняло странную манеру изъясняться.

Я забрал наркотики, сжег их на улице, а пепел выбросил в мусорный контейнер в соседнем дворе, потом поймал кэб и поехал в контору. Настроение было препаршивейшее. Денег не нашел, время потерял, а что касается злодея, то он сам себя наказал, подсев на пыльцу. Вот только нам от этого лучше не стало.

В конторе ждала грустная Лиринна с виноватым выражением на лице. Я поцеловал ее в губы и сел за стол. Не мешало бы подкрепиться. Война – войной, обед – обедом. Впрочем, по времени должен быть ужин – поздний ужин, я бы сказал.

– Как прошло? – спросила напарница, разливая по чашкам кофе.

– Отвратительно, – признался я. – Только зря башмаки топтал.

– Но ты нашел вора?

– Нашел. Он оказался наркоманом и спустил все деньги. Я врезал ему разик для науки и все. Вот твой кошелек, – сказал я и положил на стол пропажу. – Правда, в нем ничего нет.

Лиринна вздохнула, насыпала в мою чашку на одну ложку сахара больше, чем обычно, и придвинула тарелку с эклерами. Будем заедать неприятности сладким.

– Ты, наверное, думаешь, что я растяпа? – понуро спросила она.

– С какой стати?! Сам хорош, вора проморгал. Еще сыщик, называется. Конкуренты со смеху лопнут.

– Так ты на меня не сердишься? – в глазах девушки сверкнули накатившиеся слезинки.

– Что ты, милая, – я приобнял эльфийку. – Разве я могу на тебя сердиться? Не переживай. Всякое в жизни бывает.

– А деньги? В кошельке была крупная сумма.

– Подумаешь, деньги! Заработаем.

Жизнь нельзя назвать совершенной. Мы зависим от разноцветных клочков нарезанной бумаги, однако в мире полно других вещей, более важных, чем коллекционирование денег. Например, счастье и душевное спокойствие близких.

– Пей кофе, Гэбрил, остынет, – умиротворенно произнесла девушка.

– Сперва поцелуи, кофе на десерт.

Я обнял ее и нежно поцеловал. Она ответила, сперва робко, якобы с неудовольствием, потом мой жар передался и ей…

– У Криса все в порядке? – спросил я, возвращаясь к прерванному занятию.

Кофе остыл, но льдом покрыться не успел.

– Да, мама должна его уложить спать. Просил, чтобы мы вернулись домой пораньше.

– Мне его не хватает.

– Ты хочешь, чтобы он сидел с нами в офисе до самой ночи? – притворно ужаснулась эльфийка.

– Нет, я бы хотел быть вместе с ним, укладывать его в кроватку, петь колыбельные.

– С твоим голосом только мертвецов будить, – засмеялась Лиринна.

– Ах, так тебе не нравится мой голос! – с шутливой угрозой вопросил я и протянул руки к ее горлу. – Умри несчастная!

– Только после вас, сэр, – развеселилась эльфийка.

Она ухитрилась выкрутить мне правую руку и завернуть ее за спину. В результате я едва не пропахал носом по столу. Лиринна старалась, чтобы больно мне не было, однако окажись на моем месте кто-то другой, подруга запросто сломала бы ему конечность.

– Сдаюсь, сдаюсь! – поспешно объявил я.

– Что-то ты недолго сегодня продержался, – обиженно заявила девушка, отпуская руку.

– Просто в гипсе обнимать тебя будет неудобно.

– Какие же вы, мужчины, неженки, – произнесла любимая, касаясь ладонью моей заросшей щетиной щеки.

– Я свирепый, как лев!

– И небритый, как еж, – парировала Лиринна. Мы засмеялись. Обстановка моментально разрядилась. Стало уютно и хорошо.

– Вот закроем контору прямо сейчас и вернемся домой, к нашим, – мечтательно произнес я.

Лиринна хмыкнула. Она знала, что на самом деле мы просидим в конторе допоздна в надежде обрести денежного клиента. Полно богачей, у которых жизнь начинается только после наступления сумерек. Приходится подстраиваться.