Дмитрий Дашко – Бронепоезд на Порт-Артур (страница 57)
– Ротмистр, времени у нас достаточно. Пока китаёзы приведут в порядок нашу одежду, и попариться успеем, и перекусить. Тут все это входит в стоимость.
Офигеть – all inclusive в полный рост. Оказывается, тему никакие не турки придумали, а китайцы.
Вслух говорю:
– Что ж, милостивые государи, показывайте эту китайскую парилку.
Прикрываемся полотенчиками и движемся следом за жандармом на третий этаж.
Парилка местная – отдельное помещение, довольно большое, по краям располагаются приподнятые невысоко над уровнем пола помосты, покрытые циновками-татами, а посредине… деревянные рельсы, ведущие куда-то вглубь, за плотный занавес. Именно оттуда и пышет жаром, а в самой «парилке» не так уж и жарко – градусов под пятьдесят.
Шагаю к занавеси, но Сухоруков останавливает.
– Устраивайтесь, ротмистр, – он делает приглашающий жест в сторону помоста с татами, а сам устраивается на циновке, наподобие римского патриция.
Гиляровский тоже забирается на циновку и вытягивается всем своим дородным телом профессионального борца.
Остальные усаживаются и укладываются на свободные места на циновках.
За занавесом раздаются гортанные китайские крики, и несколько полуголых – на них только короткие штанишки и нарукавники, чтобы уберечь руки от ожогов, блестящих потом, словно маслом, китайских банных служителей выкатывают раскаленный монолит – вот для чего нужны деревянные рельсы.
Они плещут на камень – а это темный, почти чёрный нефрит, – водой из ковшиков, и пар окутывает собой всё помещение, словно туманом поглощая наши фигуры.
Вымоченное в ледяной воде полотенчико, уложенное на темя, – прекрасно парит от жара, позволяет сносно дышать в этом филиале жаркой преисподней.
Пар проникает в поры отмытой кожи, очищая их до самых глубин организма – чистим чакры, не иначе.
Тело расслабляется, горячий пар укутывает, словно ласковая вата, веки тяжелеют, наливаясь свинцом… То ли усталость даёт о себе знать, то ли…
Амулет жалит меня в грудь, словно пчела, моментально выведя из состояния расслабленного анабиоза.
В горячем тумане, скрывшем парную, слышится тихое шуршание. Будто трутся друг о друга сотни чешуек…
– Владимир Алексеевич, слышите?!
– Что? – Похоже, Гиляровский тоже прикемарил в жарком пару.
– Шорох!
Гиляровский приподнимается на локте, вслушивается в звенящую тишину.
Вот оно – «ш-ш-ш-ш-ш…»
– Модест Викторович!
Из тумана на наш татами перекатывается жандарм, он взволнован и насторожён.
Видели когда-нибудь подобравшегося для прыжка рако-кота или кото-рака? Вот и я вижу такое в первый раз. Положа руку на сердце, лучше бы его не видел.
Шорох тем временем окружает нас. Он со всех сторон.
– Итить… баба… – раздаётся из тумана голос одного из подручных Сухорукова.
Вглядываюсь в горячую паровую пелену.
Точно – проступает женский… и весьма соблазнительный силуэт с большой налитой грудью, столь непривычной для азиаток, но, безусловно, знакомый всем, кто хотя бы раз сталкивался с азиатским порно.
Женщина или девушка не обнажена, она в сорочке, но та мокра и прозрачна настолько, что лишь подчёркивает манящие изгибы сексуального тела. Длинные прямые чёрные волосы густой волной спадают по плечам незнакомки до пояса и даже ниже.
Верхняя часть туловища видна хорошо, из-под прямой чёлки призывно сверкают раскосые глаза. Глаза, конечно, тоже притягивают, но то, что ниже… ниже плеч… ниже ключиц… эти фарфоровые, настолько совершенные полушария, насколько они вообще могут быть идеальными, с розовыми ягодками сосков, впадина пупка… ниже то ли пар был гуще, то ли в глазах туманилось… но не ноги, вовсе не девичьи ноги, а змеиный хвост в причудливых переливчатых чешуйчатых узорах.
– Баба! – радостно и утвердительно кричит сухоруковский жандарм.
Соблазнительный демон оборачивается на крик. И пронзительный, леденящий кровь вопль вырывается изо рта демона.
Волна волос змеевидной красотки приходит в движение, словно тысячи крохотных чёрных змей, они устремляются к оцепеневшей жертве. Мгновение, и они спеленали бедолагу-служивого, словно коконом.
Змеиным движением красотка скользит к жертве, рот её раскрывается, полный острых зубов. Они вонзаются иглами в шею нечастного. Демоница жадно всасывает в себя бьющую из артерии жандарма кровь.
Мы в ужасе смотрим на разворачивающуюся перед нами кошмарную трагедию. Тело жандарма бьётся в последних конвульсиях. Теряет последние капли крови, волосы демоницы шевелятся – полное ощущение, что они тоже сосут кровь из бедолаги.
А она уже разворачивается к нам – с клыков капает кровь, глаза сверкают охотничьим азартом. Раздвоенный змеиный язык облизывает кровь с пухлых губ, манящих поцелуем.
– Вниз! – орёт Сухоруков. – Быстрее! Иначе нам тут всем конец!
Бежим вниз в сторону раздевалки, где осталось в шкафчиках наше оружие.
Баня – идеальное место для нападения – здесь человек гол, как при рождении. Да и кому придёт в голову тащить в помывочную револьвер или шашку?
Монстриха стремительно скользит за нами, издавая свои отвратительные вопли, от которых стынет в жилах кровь.
Остальные посетители бани орут от ужаса, разбегаются, словно тараканы у нас на дороге. Но они не интересуют чудовище. Она преследует нашу компанию. Интересно, что за чудище такое?
– Это ещё что за медуза горгона? – спрашиваю на бегу Сухорукова.
– Редкая тварь. Исо-они. Кровососка.
– Это я уже понял по судьбе нашего несчастного товарища. А как с ней бороться?
– Да бесы её разберут. Вам виднее, ротмистр. Вы у нас – охотник на демонов.
Ага. Я-то, конечно, охотник, да только эта часть умений настоящего Гордеева мне при переносе в этот мир из своего не передалась. Как и французский, как и большинство воспоминаний реального Николая Михайловича Гордеева.
Ладно, будем разбираться по ходу дела.
– В армейском наставлении о таких – ни слова.
Это чистая правда. Там вообще о японских боевых демонах и способах борьбы с ними – маловато информации.
Врываемся в раздевалку, пытаемся забаррикадироваться внутри от нашей змеевидной преследовательницы. Только успеваем расхватать револьверы, как дверь трещит под ударами могучего тела и разлетается в щепки.
На пороге – Исо-они. Волосы, словно тонкие змеи шевелятся вокруг ее прекрасного лица – чудовище выискивает новую жертву.
– Огонь, – командует жандарм.
Раздевалка наполняется грохотом выстрелов, едким пороховым дымом. В демоницу попадают и обычные, и серебряные пули, но, похоже, они не причиняют ей особого вреда.
Твою дивизию!
Волосы-змеи впиваются в новую жертву – ещё одного жандарма – подручного Сухорукова. Подтаскивают вопящего от ужаса и боли человека к совершенному лицу японской горгоны. Зубы чудовищной вампирессы впиваются в несчастного.
Боёк револьвера щёлкает вхолостую.
Исо-они отбрасывает высосанного досуха жандарма в сторону и поворачивается к нашей троице.
Кидаю бесполезный наган ей прямо в лицо и, пока она инстинктивно уклоняется, пытаюсь ударить её своим трофейным вакидзаси.
Да что за чертовщина-то? Не раз выручавший меня до этого клинок на сей раз не может пробиться сквозь змеиную кожу чудовища.
Нанести новый удар в грудь не успеваю – несколько прядей волос демоницы оплетают мою руку с вакидзаси, буквально вырывая его у меня из руки.
Ещё одна хищная прядь целит мне в лицо.
Неужели конец?!
Спасибо Гиляровскому! Журналист ловко орудует саблей одного из покойных жандармов и отвлекает внимание Исо-они на себя.
Мне удаётся вырваться из цепких прядей шевелюры демоницы.