Дмитрий Данков – Вирус Бога (страница 4)

– У меня остался последний проект, пап. Давно готовили. Дембельский аккорд, прощание с вольной жизнью. Найду себе ­что-нибудь на память, повешу на стену в рамке, буду с тоской вспоминать.

– Сын, взрослая жизнь не такая уж и скука, как ты ее себе представляешь, – попытался возразить отец.

– Ладно, пап, не мучай меня, пожалуйста, – рассмеялся Сергей, – до скорого! – и положил трубку.

– Ну вот, дело сделано, переходим к потехе! – громко сказал он себе и сделал большой глоток коньяка.

Он и трое его друзей – Юрка, Витя и Андрей – в сопровождении четырех прекрасных дам завтра отправлялись в большой поход, который готовили почти год. Год, проведенный в архивах и исследованиях, год, который должен подарить им последнее совместное летнее приключение. Смогут ли они потом еще так вырваться? Уверенности не было ни у кого, кроме Юрки, который в мыслях уже стал вольным художником, стартапером, открытым миру и не скованным условностями работы в ­какой-то там компании, готовым взять отпуск и забить на работу в любой момент. Друзья не разделяли его предоставление о жизни стартапов, добродушно посмеиваясь над Юркой.

Они дружили еще со школы. С первого класса рисовали карты пиратских островов, где были спрятаны сокровища, лазали по чердакам старых питерских домов, простукивали стенки. Все в поисках кладов, карт и старинных документов.

Потом вместе увлеклись компьютерами: сначала игры, потом поиск ответов на вопрос – «а как это работает»? Затем собственные попытки создать игру, программу, систему, которые и привели их в СПб ГТУ, который вся компания успешно окончила неделю назад.

Любовь к поискам сокровищ не умерла, а развилась в хобби – друзья стали бандой «черных копателей», практически пиратами из своего детства. Даже нарисовали прикольное лого: крот в корсарском наряде и стимпанковских очках, ­чем-то напоминавший Гаечку из детского мультика, с саблей на боку и металлоискателем на плече. Но, к их общему сожалению, до сайта, канала на YouTube и прочей раскрутки дело не дошло – отец Сергея категорически запретил. Он был не против увлечения сына, но отношение к такому увлечению в приличном обществе неоднозначно, а успешному молодому человеку не стоит иметь в биографии неоднозначных пунктов с уголовным запашком. Однако, в то же время, ­куда-то девать молодую энергию необходимо, опыт интересный, опять же – будет о чем девочкам рассказать. Так как Алексей Викторович давал деньги на походы, пришлось принять эти условия и наступить на горло своим мечтам о славе. Заработанное на продаже найденного друзья, как правило, просаживали за остаток лета.

В этот раз он также выступил спонсором их последней экспедиции, не забыв напомнить, чтобы никаких публикаций на фоне разрытых могил не было, особенно накануне ответственного трудоустройства сына.

Каждый год они клялись себе, что на полученные от предыдущего похода деньги обязательно сделают фонд для оплаты следующего, но отказать себе в красивой жизни не могли, и каждый год весной Сергей шел к отцу.

К экспедициям они всегда готовились заранее. Сбор и анализ данных занимал как раз весь учебный год. Большая часть архивов сейчас оцифрована, что упрощало сбор информации и сокращало время на исследования. На первый взгляд, их работа была достаточно проста – сначала поиск на старых картах тех населенных пунктов, которые отсутствовали на современных, потом кропотливая проверка истории найденного населенного пункта по архивам.

Большинство исчезнувших деревень, сел и даже небольших городков исчезли только с поверхности земли. Под землей же еще оставалась масса интересного: клады, утварь, оружие, другие артефакты, которые всегда можно без проблем продать. Даже под многократно распаханными колхозными лугами, под полями, где проходили сражения Второй мировой, есть чем поживиться, если знать, где и как искать.

С документами в их команде работал Андрей – самый старший из группы, гуру и повелитель архивов, по совместительству – эксперт по искусственному интеллекту.

Андрей любил исследовательскую работу, но «бумажная» ее часть не доставляла ему никакого удовольствия. Откровенно говоря, она его просто бесила. Он – дитя цифрового века, специализирующееся на технологиях машинного обучения, вынужден был вручную перебирать отсканированные документы, продираясь через странный язык двухсот-, а то и трехсотлетней давности.

– У меня крыша от этого уже едет, – жаловался он друзьям, – глаза закрываю, и строчки эти, рукописные, как в ­какой-то передаче про Пушкина. А уж язык этот мозг разрывается просто. Я понимаю, что они так говорили тогда, но от этого совсем не легче. Мне дико нравится выстраивать историю ­какого-­нибудь городка, про который все уже давно забыли, надежно канувшего в Лету лет этак двести назад. Но пока раскопаешь крупицы информации в нагромождении речевых оборотов того времени, не отпускает желание все это бросить.

Каждый раз, пока они искали себе новый объект, Андрей страдал. Сбор и анализ информации, сложные системы, искусственный интеллект были его миром и специализацией, в то время как аналоговые носители, пусть и оцифрованные, были для него необходимым злом, через которое надо было пройти на пути к приключениям лета.

Неслучайно именно Андрею принадлежала идея автоматизировать процесс. Как говорится, лень есть истинный двигатель прогресса, хотя в случае Андрея, наверное, это была скорее ненависть к кропотливой и очень занудной работе.

Идея родилась, как положено, – на обратной стороне трех картонных подставок под пиво и странице из меню в Mollie’s, что на Рубинштейна.

– У меня давно эта мысль сидит, – сказал Андрей, – ведь это же все цифра, а с ней мы работать умеем. Штука, конечно, непростая, но, если хорошо подумать, вполне реализуемая.

– Давно хотел с нейронками поработать, – поддержал его Сергей. – Ручка есть? – спросил он у друзей.

Ручка нашлась, перевернули картонки, закипела работа. Крупным планом, или, как говорят умные люди, на high level архитектура проекта родилась за один вечер, картонок не хватило, пришлось позаимствовать страницу из меню.

– А как назовем зверя? – спросил Юрка.

– Тут надо ­что-то такое загадочное, древнее, и про деньги, – предположил Витя.

– Плутос?! – предложил Андрей, немного подумав. – Или Plutus, если латинскими буквами.

– Прикольно, – сказал Сергей, – бог богатства. «Как вы яхту назовете, так она и поплывет», – пропел он. – Предлагаю голосовать.

Название приняли единогласно. Так и родился проект, который подарил им много бессонных ночей, сотни часов напряженной работы и два незабываемых похода. Третий, финальный, они готовили весь последний год учебы.

Плутос – это распределенная система, в ядре которой – несколько нейронных сетей, выполняющих каждая свою задачу. Сергею досталась подсистема, отвечающая за обработку отсканированных документов. Андрей напрочь отказался даже приближаться к этой теме, похоже, на рукописный текст у него сформировалась стойкая аллергия. Сергей назвал свою нейронку «Архивариус».

Большая часть документов была рукописной, так как печатные машинки более-­менее вошли в обиход во второй половине девятнадцатого века, а в делопроизводстве в России стали использоваться только с конца девятнадцатого – начала двадцатого. Необходимо было обучить нейронную сеть распознавать витиеватый рукописный шрифт, а потом «переводить» полученный текст на современный язык. Построить такую систему их командой было, конечно же, нереально, требовалось проделать колоссальный объем работы. Но так как по этому пути прошел уже не один инженер, получилось найти необходимые массивы обучающих данных по оптическому распознаванию символов рукописного текста. Конечно, не бесплатно, стоило это удовольствие серьезных денег, но это был прорыв в работе. Не так сложна нейронная сеть, как поиск данных для ее обучения.

Основная сложность была с картами, поскольку пригодные для использования появились только во второй половине девятнадцатого века. Наиболее качественный «материал», как его называл Юрка, совместно с Андреем «пиливший» подсистему обработки географических карт, стали делать лишь в семидесятые годы девятнадцатого века – именно тогда начали проводиться систематические топографические съемки с изображением рельефа местности горизонталями. И тут, к счастью, много работы уже проделали до них. Существовали готовые онлайн-­проекты, которые показывали одну и ту же местность на разных картах. Их данные серьезно упростили парням разработку. Андрей и тут блеснул эрудицией – назвал подсистему «Анаксимандр», по имени первого картографа. Но выговорить такое по-трезвому никто нормально не мог, поэтому гордое греческое имя в спорах стесалось до простой и понятной «Аньки».

Третья подсистема, которую делали уже все вместе, отвечала, собственно, за анализ данных – это был мозг системы. Сначала работала «Анька» и выдавала аномалии – то, что, по ее мнению, может быть населенным пунктом, отсутствующим в настоящий момент на местности. Она выдавала и примерный временной период, в который населенный пункт предположительно пропал, то есть перестал появляться на географических картах. Подключался «Архивариус» и начинал перемалывать доступные по данной местности архивы, ища название пропавшего населенного пункта. «Архивариус» выдавал на-гора много текста, который поступал в качестве вводных данных в подсистему анализа, имя которой было «Плуто».